О!
Мне хочется широко улыбнуться и отмахнуться, но я сдерживаюсь.
– Приятно знать. Спасибо.
Пэйси поднимает одну бровь.
– И это все, что ты скажешь? «Приятно знать. Спасибо». Никакого взаимного комплимента?
Желая разрядить обстановку, решаю немного поддразнить его.
– Ну, я не могу ответить тебе взаимностью, ведь я знаю о тебе всего ничего: ты любишь сидр, кажется, предпочитаешь девушек с формами, и ты играешь в хоккей.
– И все это не гарантия заявления «я хочу тебя»? – Он говорит настолько растерянно, смотрит так недоуменно, что я улыбаюсь.
– Скажем так, от второго факта мое сердце бьется быстрее, первый наводит на мысль, что мы могли бы неплохо провести время, а третий… Ну, я ничего не знаю о хоккее, так что он едва ли меня волнует. Но я все равно хочу узнать тебя получше.
– Тогда задавай вопросы.
– Ладно, есть ли у тебя братья и сестры, кроме сестры, о которой ты рассказывал раньше?
– Только она, – глядя в сторону, отвечает Пэйси. – Вообще-то она проходит стажировку в команде.
– Ого, мило. Ты часто ее видишь?
– Нет, но пытаюсь уговорить ужинать со мной хотя бы раз в месяц. Она старается делать вид, будто мы незнакомы, потому что боится слухов. Мол, люди скажут, будто она использовала связи, хотя на самом деле очень старалась и именно поэтому оказалась на своем нынешнем месте.
– Могу ее понять.
– Вообще-то вы с ней одного возраста, что странно, но уверен, вы отлично поладите.
– И сведем тебя с ума?
Он кивает.
– Процесс будет весьма болезненным.
– Заманчивая перспектива. Как давно ты играешь в хоккей?
– Если живешь в Миннесоте, начинаешь играть в хоккей в момент, когда можешь сам надеть коньки и встать на лед.
– Значит… с детства, поняла.
Пэйси подмигивает.
– Правильно.
– Твои родители часто ходят на твои игры?
– В течение года они посещают несколько матчей, а все остальные смотрят по телевизору. На самом деле они расстроены, что я играю за «Задир», потому что сами убежденные фанаты «Полар Фриз».
– Это ваши соперники?
Он усмехается и кивает.
– Да. Поэтому, когда мы играем с «Полар Фриз», мама с папой говорят, что поддерживают меня, но болеют за «Фризов».
– Непросто им приходится.
– Нет, все нормально. Я радуюсь, когда блокирую броски их любимой команды. По сути, ситуация довольно комичная.
Я играю с пузырьками на поверхности воды.
– Получается, вы в хороших отношениях?
– Да, в очень хороших. Я часто звоню им. Они хвастаются моими достижениями и ставят меня в пример. Если не занят, вижусь с ними по праздникам, а летом они на несколько дней приезжают в Ванкувер, чтобы навестить меня. Они любят туры, во время которых можно наблюдать за китами.
– Занятно. Твой любимый цвет?
– Один из твоих провокационных вопросов? – усмехается Пэйси. – Черный, как и моя душа.
Недоверчиво наклоняю голову.
– У тебя не черная душа. Возможно, я не знаю, что ты предпочитаешь, боксеры или брифы…
– Второй вариант.
– М-м-м… – прочищаю горло, стараясь не представлять его в нижнем белье. – Но я точно знаю, у тебя не черная душа.
– Уверена в этом? – спрашивает он с сомнением в голосе.
– На все сто. А знаешь откуда?
– Просвети меня.
– Понимаешь ли, не многие парни готовы помочь мне так, как помогаешь ты. Они бы ожидали чего-то в ответ, например, домогались, пытаясь затащить в постель, а ты, хоть и заявил, что хочешь меня, все равно никоим образом не давишь. Просто сидишь максимально далеко и не сводишь с меня глаз. Если бы у тебя была черная душа, ты бы принимал во внимания лишь свои желания.
– Возможно, ты права… Может, мой любимый цвет – голубой, как и мои глаза.
Я брызгаю в него водой, а он смеется.
– Ах ты врун! Обманом заставил меня делать тебе комплименты.
– Мне не помешает парочка, особенного после того, как ты вручила подарки всем, кроме меня. – Он хлопает ресницами.
– А я все ждала, когда же ты укажешь на это.
– Не хотел, чтобы тебе было неловко, поэтому решил сказать об этом без посторонних. – Пэйси потирает руки. – Итак, я получу подарок?
– Нет. – Я кладу голову на спинку джакузи.
– Жестоко.
– Я серьезно, не смотри, – говорю я. – Боюсь, как бы что-нибудь не вывалилось.
– И это плохо, потому что… – медленно тянет Пэйси, поднимая полотенце.
– Потому что сейчас не лучшее время демонстрировать товар. Я вся сморщилась от воды.
Он усмехается и отворачивается, протягивая полотенце. Я выбираюсь из джакузи и заворачиваюсь в полотенце.
– Спасибо, – тихо произношу я, пока он тоже берет полотенце и вытирает грудь.
– Теперь тебе лучше? – спрашивает он.
– Да, определенно. Это была хорошая идея.
– Полностью согласен. – Он играет бровями и берет телефон. – Черт, я и не знал, что уже полночь.
– Да? Ты серьезно? – ужасаюсь я.
– Нет, всего лишь половина одиннадцатого.
– Боже правый, а то я уже хотела посоветовать взболтать свои чресла.
– Черт, – вздрагивает он, – Винни, у меня слишком яркое воображение.
– Ты смотри поосторожней. Как говорит Джонни Роуз, главное, берегите свои сердца и… чресла[12].
Он качает головой.
– Ты – нечто. – После чего протягивает мне халат, я надеваю его, и он снова берет меня за руку и ведет через дом. Фильм еще не закончился, и, должно быть, сейчас на экране какая-то эпическая сцена битвы, потому что басы оглушают.
– Они любят громкий звук.
– И готов поспорить на двадцать баксов, уже уснули. Они всегда кричат, что если будут смотреть фильм на полной громкости, то не уснут, но каждый раз именно так и случается. Тейтерс всегда засыпает первым.
– Видимо, вы много времени проводите друг с другом, раз знаете такие интимные подробности.
– Слишком много. Поэтому я с тобой.
– Вот оно что. А я-то думала, ты очарован моим обаянием и тебя манит мой внутренний мир.
Пэйси сжимает мою руку.
– И это тоже, а еще на тебя гораздо приятнее смотреть, чем на парней.
– Ну не знаю. Илай очень симпатичный.
Пэйси наклоняется и шепчет мне на ухо.
– Советую быть осторожней.
В ответ на это я смеюсь, и мы останавливаемся. Я поворачиваюсь к Пэйси, а затем прислоняюсь к двери своей спальни.
– Я отлично провела время и вообще давно так не веселилась. – Я смотрю ему в глаза. – Я очень люблю своих друзей, но они были рядом, когда мама болела и умерла, видимо, поэтому относятся ко мне немного по-другому. Настороженно, понимаешь? Они помнят, как я выглядела на похоронах мамы, и понимают, что все изменилось. – А разве когда-нибудь все будет как прежде? Я знаю, прошло всего несколько месяцев, но… – Они осторожничают, из-за этого нам уже не так весело. А в твоем отношении ко мне нет этой осторожности, ты позволяешь мне просто веселиться.
– Понимаю тебя. – Он наклоняется ближе и говорит: – У нас нечто подобное с Холмсом. Он тоже переживает утрату, и мы не знаем, как себя вести. Часто слишком нервничаем, чтобы побудить его поучаствовать в веселье, но, в отличие от тебя, видим, как он становится все более и более замкнутым. Поэтому просто позволяем ему читать и тем самым убегать от реальности.
– Я заметила, – тихо говорю я, и даже если мне любопытно, что случилось, я понимаю, это не мое дело. – Но вы ведь поддерживаете его, уверена, он придет в себя. По крайней мере, надеюсь.
– Я тоже. Есть планы на завтра?
– Учитывая, что сегодня не было дождя, думаю позвонить по поводу эвакуатора и узнать, смогут ли они вытащить Минни. И не знаю, может, отправиться на прогулку
– Возьмешь меня с собой?
Я улыбаюсь.
– Если хочешь.
– Ты знаешь, что хочу.
Я зеваю и поспешно прикрываю рот, но Пэйси успевает заметить мой жест и смеется.
Он еще раз сжимает мою руку, а затем говорит:
– Отпускаю тебя в кровать. Увидимся утром.
И это все? Просто «увидимся утром»? После дня, который мы провели вместе, я предполагала, нас ждет более интересное прощание. Но, видимо, моим надеждам не суждено оправдаться, и меня такой вариант не устраивает.
Пэйси отпускает мою руку и поворачивается в сторону своей спальни, и тут я зову его, пока он не успел уйти слишком далеко.
– Пэйси?
Он оглядывается через плечо.
– Да?
Боже, неужели я правда сейчас сделаю это?
Но ведь кто-то должен. Кому-то необходимо красиво закончить этот классный день, и я понимаю, если отпущу его, не сделав то, чего так хочу, позже буду жалеть. Обычно я не беру инициативу в свои руки, всякий раз, когда я пыталась действовать импульсивно, Джош бесился. Но Пэйси – не Джош. Пэйси совсем другой.
Беспокойство усиливается, и до того как я успеваю струсить, подхожу к нему и кладу руку на его обнаженную грудь.
– Неужели ты не хочешь получить свой подарок? – Мой голос дрожит – доказательство того, что я нервничаю, но все равно иду до конца. Не дожидаясь ответа Пэйси, кладу руку ему на затылок, тяну его ближе и прижимаюсь к его губам.
Во время трех моих первых поцелуев, я всегда сидела и ждала, когда же парень сделает шаг, но с Пэйси я не собираюсь ждать. Я надеялась, что он сам поцелует меня, когда мы будем прощаться, однако пришло время рискнуть и проверить, желанна ли я. Взять то, чего я сама хочу.
И рада, что решилась, потому что он издает стон, а потом прижимается к моим губам. Рукой скользит по моей талии, притягивая меня ближе к твердой груди, затем осторожно прислоняет к стене, кладет одну руку мне на голову, а другой придерживает мою челюсть. Большим пальцем он приподнимает мой подбородок, побуждая шире открыть рот, и проводит языком по моим губам. Я подчиняюсь, и наши языки нетерпеливо сталкиваются.
Наш поцелуй совсем не безрассудный, даже несмотря на то, как отчаянно мне хочется прижаться к Пэйси. Ласка скорее спокойная и нежная, именно такая, какая и должна быть, когда он погружает язык глубже в мой рот. Я касаюсь его груди, затем веду ладонями вверх к шее. Позволяю себе коснуться его, ощутить, насколько твердая его покрытая короткими волосками грудь и насколько мощная у него шея.