– Тогда… почему он не сказал об этом мне?
Макс качает головой.
– Я люблю тебя, но иногда ты как слепой котенок.
– Что ты имеешь в виду?
– Какой был твой самый главный страх в отношении Пэйси? – Когда я не отвечаю, он продолжает: – Что все произошло слишком быстро, поэтому парень понимал – не стоит торопиться. Надо дать тебе привыкнуть к постоянному общению, к собственным чувствам. Именно поэтому он начал медленно общаться с тобой, а не стал торопить события. Просто не хотел тебя пугать. Похоже, его стратегия сработала, потому что теперь ты сама не против ускорить темп.
Огорошенная предположением Макса, я начинаю вспоминать, как мы стали переписываться. Сначала короткое общение с помощью сообщений. Никаких содержательных бесед, просто подтверждение, что он рядом и никуда не собирается. А потом уже началась полноценная переписка, которая вылилась в разговоры по телефону, а позже уже ежевечерние свидания по видеосвязи.
– Ты прав.
– Я в курсе, что прав, – говорит Макс. – Поверь, ему тяжело. Он хотел лишь одного – увидеть тебя и быть рядом, но, как признался мне, боялся все испортить и в этот раз.
– Вряд ли он мог все испортить.
– А вот ты могла, – говорит Макс, все еще продолжая смотреть в телефон.
– И как это?
Он смотрит на меня.
– Джош.
– А что с ним? – не понимаю я.
– А разве эта проблема решена? Мне казалось, он хотел снова встретиться с тобой.
Я качаю головой.
– Он написал мне около двух недель назад, спросил, можем ли мы снова увидеться, и я ответила отрицательно. Сказала, что благодарна за извинения и ценю то хорошее, что у нас было, но… – Вздыхаю и смотрю на свои дрожащие руки. – Я призналась, что люблю другого.
Макс довольно ухмыляется, эта ухмылка похожа на ухмылку Гринча.
– Самое время признать очевидное. – Он снова утыкается в телефон и указывает на мою рубашку. – Иди переоденься. Я отказываюсь разрешать тебе идти на свидание по видеосвязи в этой штуке.
Наверное, он прав. Рубашка удобная, но не стоит Пэйси ее видеть. Резко разворачиваюсь и взбегаю по лестнице, но тут вспоминаю о заказанной еде.
– Я положила деньги за ужин на стойку, – кричу я. – Не забудь про чаевые.
– Уже однажды забыл, так что можешь подать на меня в суд.
– А потом нам пришлось выслушивать стенания Кэтрин о том, что этот курьер вернется и убьет нас.
– Точно, – подтверждает Кэтрин из своей спальни.
Я захожу в свою комнату и открываю шкаф. Перебираю висящую там одежду. Мне совсем не хочется наряжаться. Во время наших звонков Пэйси всегда одет как обычно. Да, футболки плотно обтягивают его мышцы, но никаких дырок.
Только я достаю изумрудно-зеленую футболку, как раздается звонок в дверь.
– Я открою, – кричит Макс.
Стягиваю дырявую рубашку и надеваю изумрудно-зеленую футболку, а затем поворачиваюсь к зеркалу на створке шкафа, чтобы взглянуть на свое отражение. На мне спортивные штаны, но так как по видеосвязи ниже пояса ничего не видно, решаю оставить их. Волосы собраны в небрежный пучок, и я задумываюсь, не сменить ли прическу, ведь Пэйси всегда нравились мои косички.
Но он позвонит через пять минут, и у меня нет времени заплетать что-то, так что вместо этого немного поправляю волосы, и на этом все.
Он видел меня и в худшем состоянии, а Макс просто придирается.
Довольная свои внешним видом, я направляюсь к двери, собираясь спуститься вниз и взять еду. У меня еще остается достаточно времени, чтобы успеть вернуться сюда к нашему свиданию. Распахиваю дверь – и чуть не врезаюсь лицом в букет прекрасных фиолетовых цветов.
Букет скользит ниже, и теперь я вижу красивое лицо Пэйси. Шокированно открываю рот и тут же прикрываю его рукой.
– Пэйси, – шепчу я.
– Привет, детка, – говорит он и протягивает мне букет. – Я задолжал тебе цветы, ведь те последние, которые купил для тебя, сам же и бросил в стену.
Нервно смеюсь и дрожащими руками сжимаю букет.
– С-с-спасибо. – Нюхаю их и снова смотрю на него. Взгляд льдисто-голубых глаз обжигает, при виде его улыбки я едва не падаю в обморок. Мне хочется обнять его, почувствовать прикосновение сильных рук. – Ты… здесь. В моем доме.
– Да. – Он сует руки в карманы джинсов и говорит: – Надеюсь, это ничего. – В его голосе слышится нотка уязвимости, и я хочу только одного – уничтожить ее.
Доверившись судьбе, делаю шаг ближе, прижимаюсь к его груди и обхватываю его за талию. Пэйси тут же обнимает меня в ответ и целует в макушку.
– Привет, детка, – тихо повторяет он, и это милое прозвище становится последней каплей. На глазах выступают слезы, и я сжимаю его крепче, слушая ритм сердца и наслаждаясь моментом.
Пэйси приехал ко мне.
Он рядом.
Он – все, что мне нужно.
– Я скучала по тебе, – признаюсь я, когда по щеке скатывается слеза. Не вытираю ее, потому что не хочу отпускать Пэйси.
– Я тоже скучал по тебе, детка. – Он снова целует меня в макушку.
Поднимаю голову и улыбаюсь, глядя ему в глаза.
– Прости меня, Пэйси. Прости за все.
Он касается пальцем моих губ.
– Нет, это не тебе надо извиняться, а мне.
Отрицательно качаю головой.
– Я должна была рассказать о Джоше. Я нервничала и не понимала, что из всего этого получится, но я хочу, чтобы ты знал: он написал мне две недели назад, и я сказала, что между нами все кончено, потому что… – Я сглатываю и отвожу взгляд.
– Почему? – побуждает продолжить Пэйси, касаясь моего подбородка и заставляя посмотреть ему в глаза.
Кладу цветы на кровать, а затем беру его руки в свои.
– Потому что, как только мы перестали общаться, я быстро поняла, в моей жизни не хватает одного очень важного человека, того самого, благодаря которому впервые после смерти мамы я снова почувствовала себя живой. И это ты. – Продолжая смотреть ему в глаза, признаюсь: – Я сказала ему, что люблю другого.
Наблюдаю за тем, как поднимается и опускается адамово яблоко Пэйси. Он поднимает руку и обхватывает мою щеку.
– Винни, я чертовски сильно люблю тебя. Хочу целовать тебя каждую минуту и при каждом удобном случае иметь возможность держать за руку. Я хочу лично видеть, как ты смеешься, обнимать тебя по ночам и быть тем мужчиной, которого ты заслуживаешь.
– Пэйси, ты уже такой мужчина, – говорю я. – Ты – мой идеал, и даже больше. Я люблю тебя и не хочу больше расставаться.
Он вздыхает и опускает голову, прижимаясь лбом к моему.
– Черт, Винни, как же сильно я соскучился. Я люблю тебя и хочу, чтобы у нас все получилось. Это моя работа, и клянусь, я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты была счастлива и чтобы твое сердце больше никогда не страдало.
Слезы бегут по щекам.
– Верю, что так и будет. – Приподнимаю его голову так, чтобы коснуться его губ, а он кладет руку мне на затылок и притягивает ближе, когда я провожу ладонью по его груди.
Пэйси ведет меня спиной вперед, пока я не натыкаюсь на кровать, а затем, убедившись, что цветы лежат в стороне, укладывает меня на спину и устраивается сверху, облокачиваясь на одну руку и глядя мне в глаза.
– Винни, теперь ты моя.
Провожу большим пальцем по его щеке.
– Да, твоя.
Затем он опускает голову, и я теряюсь во властности его ласк, губ, поцелуев. И любви.
Отправляясь с Минни в путешествие, я рассчитывала на приключение, хотела добиться справедливости. Нет сомнений в том, что мама сопровождала меня на этом пути, направляла, подталкивала, указывая путь. Ведь мама верила в любовь и больше всего на свете желала для меня именно этого.
Настоящей любви.
ЭпилогВинни
– Все точно хорошо? – спрашиваю я Пэйси.
– Господи, женщина, – причитает пыхтящий позади меня Макс. – Да этот парень сделан из одних мышц, конечно, с ним все нормально.
– Из-за шеи ему нельзя поднимать тяжести.
– Детка, это дерево весит не больше пятнадцати килограммов, я справлюсь, – с легкостью говорит Пэйси, шагая рядом со мной.
– Винни, где перочинный нож, который я тебе дала? – спрашивает Кэтрин, поворачиваясь ко мне лицом. На ней не только все светоотражающие щитки, которые можно купить, но и рюкзак, набитый спреями от ос, медведей, электрошокерами, ножами и одним из этих шуршащих одеял для бог знает чего. По ее словам, никогда не знаешь, кого встретишь посреди парка. Когда я возразила, что сейчас день, она ответила, что люди ошибочно считают день безопасным временем суток. Если честно, я с ней не согласна.
– Он у меня в кармане, и вряд ли кинжал, который ты мне вручила, можно назвать перочинным ножом. В таких обычно есть и другие инструменты, а ты дала мне выкидной нож.
– И ты обрадуешься моей предусмотрительности, когда на тебя нападут. Только для этого надо нести его в руке.
– Я не стану разгуливать по семейному парку с дурацким ножом в руках.
– Кэтрин, пожалуйста, ты же обещала не портить это событие своими приступами невроза, – напоминает Макс.
– Просто напоминаю, что надо присматривать за тылом.
Пэйси наклоняется ко мне и шепчет:
– Советую поставить блокировку от детей на ее аккаунт в Netflix, чтобы она больше не смотрела триллеры.
– Именно за такие умные предложения я тебя и люблю.
– Да ладно, ты любишь меня не только за это, – подмигивает Пэйси.
Да-да, он прав.
После устроенного им сюрприза, на выходные мы сняли номер в отеле, потому что я ни за что не смогла бы вести себя тихо даже ради Макса и Кэтрин. Не с тем, что вытворял Пэйси с моим телом. Он был полон решимости заставить меня кончить, по крайней мере – его слова – раз двадцать. Не знаю, получилось у него или нет, я просто сбилась со счета. Но я еще никогда не чувствовала себя такой удовлетворенной. Меня еще никогда не трахали столькими разными способами. А потом, вдобавок ко всему, мы занялись любовью, медленной и страстной. И это было… Боже, я даже не могла мечтать о таком.
Сейчас, в межсезонье, мы проводим время то в Ванкувере, то в Сиэтле, стараясь чаще бывать с Максом и Кэтрин, потому что, как только начнется сезон, я перееду в Ванкувер, чтобы быть рядом со своим мужчиной. Спасибо тому, кто придумал удаленную работу.