Он ставит видео на паузу (глянув на экран, я понимаю, что оно по хореографии) и интересуется:
— Как проходит первый учебный день? Судя по виду, вы обе только что с физкультуры?
В отличие от нас с Анджелой, он не переодевался с собрания.
— Лучше не бывает! — откликается Анджела, занимая место напротив, и продолжает с кислой миной: — У меня был классный час в том же классе, что у тебя, а потом математика.
— У меня самостоятельные занятия. — Я сажусь справа от Ги Тэка. — Беру уроки в своей школе в Штатах.
— Ну, а мне пришлось выдержать английский и корейский один за другим, — заключает он. — У меня мозги поджарились.
Я беру палочками кусочек желе из желудей и закидываю в рот.
— А что у нас после обеда?
Я знаю, как все происходит в Высшей школе искусств округа Лос-Анджелес, поэтому мне интересно, будет ли здесь по-другому.
— Обычно переходим от теоретических дисциплин к урокам по искусству, — рассказывает Ги Тэк. — Ты виолончелистка, поэтому у тебя занятия с оркестром. Мое основное направление — танцы, так что я буду в студии исполнительского искусства, а ты, — он указывает на Анджелу, — пойдешь в студию в «Нептуне», верно?
Она выглядит погруженной в свои мысли и хмурится, но кивает.
— Трейни, которые уже заключили контракт с компанией, там и получают оценки по искусствам, — поясняет Ги Тэк.
— А ты разве не будешь есть? — не выдерживает Анджела, и я только сейчас замечаю, что у Ги Тэка с собой ничего нет.
Он пожимает плечами.
— Я на диете.
— Но нельзя же пропускать обед… — упорствует Анджела.
— Можно к вам присоединиться? — Натаниэль выдвигает стул напротив меня и ставит поднос на стол.
Пожалуй, мне стало бы смешно от того, как вытаращились на него мои друзья, если бы я сама не сделала точно так же.
Меня удивляет вовсе не его внешность, а то, что он продолжает искать со мной встречи. Коротко оглядевшись, я замечаю, как несколько учеников обратили на нас внимание. Натаниэля разве не заботит его репутация, в отличие от Джеву? Может, он считает, будто после прошлого скандала ему уже нечего терять?
Когда я поворачиваюсь обратно к столу, Ги Тэк и Анджела выглядят так, словно пытаются передать мне какой-то телепатический сигнал.
— Натаниэль, — говорю я, — ты знаком с Анджелой и Ги Тэком?
— Ага. — Он указывает ложкой на парня. — Ты танцуешь, верно?
— Да, — радостно отзывается тот.
Натаниэль протягивает руку Анджеле.
— А вот тебя я не знаю. Я Натаниэль, приятно познакомиться.
Девушка заключает кончики его пальцев в ладони, а затем отпускает. Натаниэль смеется, качая головой, и с энтузиазмом налегает на еду.
Ги Тэк переводит взгляд с него на меня и обратно.
— Откуда вы друг друга знаете?
Натаниэль, похоже, не собирается отвечать, набивая рот едой, поэтому я беру это на себя.
— Мы встретились в магазине школьной формы, когда я забирала свою.
Анджела выпрямляется на стуле.
— Ты знала, кто он такой?
— Тогда еще нет.
— Но теперь знаешь, — надавливает она.
— Ну, естественно. Я же посмотрела тот клип, — обращаюсь я к Натаниэлю.
— Серьезно? И что скажешь? — Приходит моя очередь оказаться на прицеле ложки. — Глаз от меня отвести не могла, да?
Анджела хихикает.
— Ага… — соглашаюсь я, хотя в той части видео, которая не идет у меня из головы с тех пор, как я впервые увидела клип, был вовсе не Натаниэль.
У входа в столовую возникает ажиотаж.
Я оглядываюсь туда, чтобы увидеть, как Джеву заходит… вместе с Сори.
Никогда не видела более красивой пары. Они выглядят так, словно сошли со страниц модного журнала.
— Будет очень странно, если я их сфотографирую? — спрашивает Анджела. — В качестве сувенира, просто для себя? Впервые вижу таких прекрасных вижуалов[35].
— Я бы не стал, — серьезным тоном возражает Ги Тэк. — Что, если это фото куда-нибудь попадет? Разразится скандал. В смысле, ты же помнишь…
Он вдруг осекается, пораженный какой-то мыслью.
Натаниэль поднимает взгляд от своего подноса с едой. Лицо Ги Тэка становится белым как мел.
— Что-то не так? — уточняю я.
— Ничего, — отвечает Ги Тэк. — Все нормально.
Натаниэль откладывает ложку в сторону и откидывается на стуле, словно забавляясь.
У меня возникает отчетливое ощущение, что я не улавливаю чего-то важного.
— Ну да, ты вряд ли в курсе, — вздыхает Натаниэль. — Мы с Мин Сори встречались полгода, прежде чем ее мать узнала об этом и заставила нас расстаться.
— О господи, — вырывается у меня.
Он только пожимает плечами.
— Вот же дикость, да?
Так это Натаниэль подписал ту открытку? Меня окатывает волной облегчения, за которой следует чувство вины. За сегодняшний день я несколько раз замечала, как Сори оглядывалась, видела, что с ней что-то было не так, но это вызывало скорее ревность, чем сочувствие.
Даже сейчас она не сводит глаз с нашего стола. Выражение ее лица только несчастным и можно назвать.
Сейчас, когда я знаю, кто написал то послание на открытке, мне очевидно: его автором не мог быть Джеву. Вспомнив строчки на английском в конце письма, я мысленно добавляю имя.
«Выше нос, Певчая птичка.
Мое сердце всегда будет принадлежать тебе.
ХОХО
Натаниэль»
Глава четырнадцатая
Остаток дня проходит как в тумане. После обеда я присоединяюсь к собранию оркестра и знакомлюсь со своим инструктором по игре на виолончели. Она просит меня сыграть пару нот и мелодию, с которой я выступала на конкурсе прошлой осенью. Я не практиковалась уже больше недели, поэтому я не в лучшей форме. Затем она вручает мне расписание учебных часов в репетиционных комнатах, и я записываюсь. Когда я спрашиваю о презентации выпускников, она отвечает, что мы начнем готовиться к выступлению только в апреле.
После урока мы с Ги Тэком решаем поужинать в «Сабвее» неподалеку, так как Анджела все еще на репетиции.
Вернувшись в общежитие, я долго стою под горячим душем, а потом бегу по коридору, завернувшись в одно полотенце. Я сразу понимаю, что Сори уже вернулась, ведь в комнате горит свет. Как обычно, она не обращает на меня внимания, не отрываясь от танцевального видео, которое смотрит на YouTube.
Я надеваю пижаму и достаю набор из десяти тканевых косметических масок, которые дала мне хальмони, выбираю одну освежающую и аккуратно наношу ее на лицо. Управившись, я плюхаюсь на кровать с телефоном в руках, предварительно накрыв подушку полотенцем, чтобы она не намокла от влажных после душа волос. Все-таки нет ничего лучше, чем побаловать себя после долгого дня!
Надев наушники, я беру телефон и выхожу в интернет. Браузер открывается на последнем, что я гуглила — прямо после обеда, перед тем как бежать на занятие с оркестром.
«Натаниэль. ХОХО. Скандал».
Я бросаю короткий взгляд сквозь книжный стеллаж — Сори по-прежнему смотрит видео на ноутбуке. Интересно, гуглить собственную соседку по комнате — это очень странно? Я ведь сую нос не в свое дело.
С другой стороны, это как раз мое дело, потому что мы живем вместе. По крайней мере, именно в этом я пытаюсь себя убедить.
Я выбираю первую попавшуюся ссылку. В ноябре, когда ХОХО были в Лос-Анджелесе на съемках клипа для «Don’t Look Back», крупный журнал опубликовал фотографии Натаниэля с «загадочной трейни» из «Джоа Энтертейнмент». На этих снимках они гуляли по темной улице, держась за руки; выходили из общежития, где Натаниэль живет с другими участниками ХОХО; как-то раз их поймали в машине Натаниэля. Лицо девушки было размыто, но теперь я знаю, кто она: у загадочной трейни те же волосы и фигура, что у Сори. Даже та же одежда — розовая куртка с одного из снимков висит на вешалке в нашей комнате.
Я гадаю, не заплатила ли «Джоа Энтертейнмент» этому журналу, чтобы имя Сори держали в тайне. В конце концов, она дочь главы компании. Или они не могли раскрывать информацию о ней по закону, так как Сори несовершеннолетняя и не успела дебютировать, а значит, она еще не публичная личность.
— Дженни?
Я чуть не падаю с кровати от неожиданности. Сори стоит возле своего стола, положив ладонь на уже закрытый ноутбук, и смотрит в мою сторону.
— Да? — Слава богу, мой голос не звучит так, будто я только что выискивала информацию о ней в интернете.
— Не важно. — Сори подходит к двери, чтобы выключить свет.
Я еле сдерживаюсь, чтобы не окликнуть ее. Она хотела спросить про Натаниэля? В таком случае я могла бы успокоить ее, что он мне абсолютно не интересен, а тот, в котором я заинтересована на самом деле, проводит больше времени с ней, чем со мной. Ах да, а еще он считает меня постыдным секретом.
Вместо этого я молчу, пока Сори выключает свет и забирается в кровать. Тогда я снимаю маску и кладу ее на прикроватную тумбочку, чтобы выбросить утром.
Сори не храпит, поэтому в комнате стоит тишина. Я не могу сказать, спит она или смотрит в потолок, обуреваемая мыслями, как и я.
Мне хочется попросить Сори рассказать о себе. Каково быть трейни в «Джоа Энтертейнмент»? Всегда ли ей хотелось быть звездой кей-попа или у нее не было другого выбора из-за должности матери?
Почему в школе она всегда одна? Я не видела, чтобы она говорила с кем-либо, кроме Джеву. Почему она в принципе согласилась делить комнату, когда могла запросить отдельную? Может, она надеялась, что я, ее соседка, стану ей подругой? Соратницей? Человеком, которому она смогла бы довериться?
А я разрушила все, когда прочитала ту открытку? Теперь я сожалею об этом больше всего в своей жизни.
Больше всего мне хочется спросить ее, каково это — любить человека, с которым никогда не сможешь быть вместе. Не то чтобы она была влюблена…
Или я.
Интересно, стала бы она влюбляться, заранее зная, чем все закончится?
С этой мыслью я уплываю в забытье.