Я смеюсь, хотя и жалею, что он так и не рассказал настоящей причины. Дело не может быть только в родной стране, я здесь не единственная из Штатов. Хотелось бы просто нравиться ему по-дружески, но не знаю, мне кажется, будто за его вниманием стоит что-то еще.
И все-таки, зачем он раз за разом выделяет меня из остальных, если не пытается добиться ревности от Сори?
— Джеву-я! На что засмотрелся?
Оглянувшись, я вижу, как Джеву на другом конце зала поворачивается к девушке, которая подходит к нему, но, как ни вслушиваюсь, его ответ разобрать так и не могу.
После занятия все собираются и быстро расходятся — скорее всего, чтобы успеть занять очередь в столовой. Когда я оборачиваюсь посмотреть на Джеву, он торопится так же, как все, хотя и по другой причине. Если верить расписанию ХОХО, о котором рассказал Ги Тэк, у группы сейчас должен начаться сеанс звукозаписи.
— До встречи, Дженни, — на бегу прощается Натаниэль.
Я собираю вещи гораздо медленнее. Честно говоря, я немного разочарована.
Разойдясь по разным концам зала, остаток занятия мы с Джеву провели по отдельности. Я, конечно, сказала, что «подумаю», быть ли нам друзьями, но какое это вообще имеет значение, если он игнорировал меня весь урок, а я притворялась, будто делаю то же самое?
Мне тошно видеть, как он общается с другими людьми, но отказывается поговорить со мной. Я понимаю, что так, как в Лос-Анджелесе, уже не получится, но я скучаю по тому вечеру, когда все его внимание принадлежало только мне.
Я твердо решаю поговорить с куратором о переводе из танцевального класса как можно скорее.
Коридор за пределами студии опустел — все ушли на обед. Когда я иду к лифту, дверь слева от меня слегка отодвигается в сторону.
— Пс-с-с, — раздается оттуда.
Я медленно приближаюсь к двери.
— Джеву? — удивленно спрашиваю я. Это точно он, просто надел капюшон и прячет лицо в тени. — Что ты делаешь?
— В коридоре кто-нибудь есть? — уточняет он.
Я оглядываюсь.
— Нет.
— Отлично. — Он хватает меня за руку и втягивает в комнату.
Глава шестнадцатая
— Сначала лестничная площадка, теперь кладовка с метлами.
— Если ты про то, что мы все время встречаемся в тесных местах, — возражает Джеву хитрым голосом, — то лестничная площадка была не первой.
От воспоминания о том моменте в фотобудке у меня внутри все сжимается и переворачивается.
— У меня все еще остались те фотографии, — замечаю я.
— Н-да? — Он отклоняется назад, едва не касаясь стойки с чистящими средствами за спиной. Кладовка настолько маленькая, что, если я разведу руки в стороны, то одной упрусь в дверь, а другой — в противоположную стену. — У тебя они и сейчас есть? С собой?
Он окидывает меня взглядом снизу вверх. Очевидно, что если бы фото были у меня с собой, то лежали бы в рюкзаке. Или он просто хотел поглазеть на меня?
При других обстоятельствах я была бы в восторге, вот только сейчас я одета в абсолютно неприглядную спортивную форму.
В отличие от него. Джеву впечатляет даже в спортивных штанах. Кстати говоря…
— Тебе разве не пора в студию на запись? — интересуюсь я.
Он непонимающе сдвигает брови, но затем говорит:
— А, Натаниэль тебе рассказал.
Конечно.
— У меня есть немного времени. Наше выступление начинается в самом конце шоу, так что нам необязательно приезжать до этого.
— Ясно.
— Хотя приехать заранее и оставаться там всю передачу считается более вежливым.
То есть он все-таки должен быть там, но решил побыть подольше здесь, со мной?
Сердце в груди готово разорваться, что совсем не помогает мыслить трезво. Соберись, Дженни. Не позволяй словам симпатичного парня задурить тебе голову, не стоит забывать, как он отмахивался от тебя.
В коридоре снаружи раздаются голоса. Они приближаются, поэтому мы оба внимательно прислушиваемся, пока они не становятся тише и не исчезают окончательно.
— Я хотел поговорить с тобой, — начинает Джеву, — о Натаниэле.
— А что с ним не так? — удивленно моргаю я.
— Не приближайся к нему.
Я складываю руки на груди. Кое-кто явно зарывается.
Он поспешно объясняет:
— Прошлой осенью в журнале написали статью о том, как он встречался кое с кем…
— Я знаю, — парирую я. — Он сам мне рассказал.
— Серьезно? — Джеву выглядит удивленным. — Он не вдавался в подробности?
— Сказал только, что той девушкой была Сори.
Джеву вздыхает.
— Статья вышла в неудачное время. Прошло всего полгода с нашего дебюта, мы как раз готовились выпустить «Don’t Look Back». И вдруг мы узнали, что «Бюллетин» опубликовали свою сенсацию. Нам пришлось отменять участие в разных шоу и интервью. Натаниэлю, конечно, было тяжелее всего. Его не только заставили расстаться с девушкой, но и перестали приглашать одного, а его аккаунты в соцсетях захлестнуло волной комментариев, полных ненависти.
И как можно настолько разозлиться на другого человека просто за то, что он с кем-то встречается, и устроить открытую травлю на его страничках в интернете. Тем более если речь о Натаниэле, который всегда ведет себя дружелюбно и весело.
— Честно, я понятия не имею, как он справляется, — признается Джеву. — Он твердит, что все это не имеет значения, но ему просто не может быть легко.
— А Сори? — спрашиваю я. — Какими были последствия для нее?
— Нам повезло, что ее мать все-таки глава «Джоа Энтертейнмент», поэтому смогла добиться от журнала, чтобы лицо Сори на снимках размыли. По школе расползлись некоторые слухи… но и только.
Ну, не совсем так. Даже если на нее и не набрасывались тролли в интернете, та же Джина (а я уверена, что есть и другие) устроила травлю в школе. И Сори всегда одна, когда бы я ее ни видела.
— Ладно, — соглашаюсь я, уточняя: — Я постараюсь держаться подальше от Натаниэля. Для его блага, а не потому, что ты так сказал. Не хочу, чтобы он попал в неприятности.
Теперь я понимаю, что Джеву с большой осторожностью относится к своей репутации, общаясь со всеми одинаково и никого не выделяя. Натаниэль же — полная его противоположность. Ему в самом деле плевать.
— Дело не только в моем беспокойстве за Натаниэля, — продолжает Джеву.
Даже в тусклом свете лампы, висящей над нами, я вижу, как покраснели его щеки.
— Я не хочу, чтобы ты с ним дружила. Не так, как дружишь со мной.
У меня уходит пара мгновений, чтобы осознать…
Да он ревнует.
— Про остальное я тоже говорил серьезно, — он опускает взгляд, не в силах посмотреть мне в глаза, — но не думай, что мной движет только благородство.
Где-то вдалеке звенит звонок, значит, обед уже начался.
— Нам пора, — роняет Джеву, но никто из нас не двигается.
Я задумываюсь, не видит ли он иронии в том, что предупреждает о возможном скандале с Натаниэлем, а сам уводит меня то на лестничную площадку, то в кладовку? Естественно, я ему об этом сообщать не собираюсь.
Прядь волос падает Джеву на глаза, и я протягиваю руку, чтобы убрать ее, медленно проводя пальцами по лбу.
— Дженни… — Его веки слегка опущены, а губы приоткрыты. Когда он придвигается ближе, я стискиваю в ладонях края его капюшона. Стоит мне закрыть глаза, как дверь внезапно распахивается.
Глава семнадцатая
Йонмин стоит на пороге, глядя то на меня, то на Джеву.
— Что вы с Дженни-нуной делаете в кладовке?
Я так и замираю, заливаясь румянцем и гадая, как сейчас выгляжу. Опомнившись, я отпускаю капюшон Джеву, но, к счастью, Йонмин не обращает на это внимания, не сводя глаз с друга.
— А с чего ты взял, что мы здесь? — выдавливает Джеву.
О боже, ну и тормоз.
— Ты что-то искал? Я увидел, что свет горит, хотя… — Йонмин хмурится. — Это не объясняет, почему дверь была закр…
— Ты покрасил волосы! — перебиваю я, указывая на его шевелюру, которая из темно-синей за ночь превратилась в насыщенно-красную. — Классно смотрится!
Похоже, мой отвлекающий маневр срабатывает, потому что на лице Йонмина расцветает сияющая улыбка.
— Спасибо! Наш менеджер говорит, я — единственный в группе, кому это правда идет. Он послал меня за тобой, Джеву. Мы должны были выехать в ЕВС еще пятнадцать минут назад.
— Ах да, — отзывается Джеву. — Тогда не будем заставлять его ждать.
Я задумываюсь, признаем ли мы с Джеву когда-нибудь, что сейчас почти произошло, или как обычно притворимся, будтоо ничего не было.
— Хен, — запнувшись, добавляет Йонмин, — тот аджосси снова пришел.
При этих словах у Джеву словно срабатывает переключатель, потому что его поведение моментально меняется.
Его движения становятся резкими и дергаными, когда он достает телефон, набирает что-то на экране и прикладывает к уху. Заметив мой взгляд, он поясняет:
— Я звоню в службу охраны академии. Алло? — Похоже, кто-то взял трубку. — Возле факультета искусств заметили подозрительного человека. Это взрослый, мужчина, примерно лет сорока.
Джеву прикрывает рукой микрофон.
— С какой стороны?
— С восточной, — отвечает Йонмин, и Джеву повторяет это оператору.
— Спасибо, — он вешает трубку. — Не волнуйся, Йонмин-а. Сейчас они его прогонят.
Джеву идет вперед, а мы с Йонмином следуем за ним по бокам. От Джеву так и веет напряжением — что-то в появлении того человека сильно его взбесило.
— Кто это? — спрашиваю я Йонмина.
— Аджосси-папарацци. Это он продал новость об отношениях Натаниэля и Сори в «Бюллетин».
Ярость Джеву вдруг становится намного понятнее. Этот человек навредил участнику его группы, товарищу по агентству и другу. Это личное.
— Вас очень донимают журналисты?
Йонмин морщит нос.
— Не то чтобы. Правда, иногда они поджидают у выхода из агентства…
— Это другое, — перебивает Джеву. В его обычно мягком голосе прорезается жесткость. — На концертах, мероприятиях для фанатов, даже в местах, где нет отдельной зоны для СМИ, вроде здания «Джоа» или телевизионных станций, мы не просто ожидаем журналистов, но даже приглашаем специально. Но возле академии? У нашего общежития? Дома с семьей? Это неправильно.