— Это прямо как в той фотобудке, — замечаю я. — Почему мы постоянно попадаем в такие ситуации?
— Понятия не имею, — отвечает он, вытирая слезы.
Я фыркаю, но он прикладывает палец ко рту.
— Ш-ш-ш, Дженни!
— Я не могу сдерживаться!
Джеву улыбается, явно веселясь.
— Дженни! — Голос Иана раздается совсем близко, он должен вот-вот повернуть в нашу сторону.
— Джеву! — зовут девушки с другой стороны.
Джеву обхватывает пальцами мое запястье и отводит ладонь ото рта. Он опускает взгляд на мои губы, и я вдруг понимаю, что он собирается делать.
— Они увидят… — начинаю я, широко распахнув глаза.
Но он быстро и крепко целует меня, а затем исчезает, свернув за угол.
— Дженни? — Из-за раздавшегося за спиной голоса я едва не теряю равновесие. — Что ты делаешь?
Я встаю и поворачиваюсь лицом к Иану.
— Н-ничего, просто… показалось, что я видела лису…
Иан смотрит на меня с недоверием.
— Нам нужно уйти до наступления темноты. Если тебе все еще интересно, то храм лучше осмотреть сейчас.
Похоже, он по горло сыт моими выходками, и в святилище я отправляюсь одна. Я успеваю провести там всего пару секунд, но этого хватает, чтобы оставить неизгладимое впечатление. Лучи заходящего солнца проникают через двери, освещая дальнюю стену храма, где висит картина. На ней изображен старик с длинной белой бородой — скорее всего, тот самый сансин, — который сидит в окружении тигров под деревом на горе.
Прежде чем убежать к остальным, я быстро читаю ему молитву.
Глава двадцать восьмая
В лагерь мы возвращаемся уже по сумеркам, когда служащие парка выкатывают в центр большие мангалы. Так как до барбекю остается еще полчаса, все разбредаются по своим домикам. Я стараюсь не расстраиваться из-за того, что так мало времени удалось провести с Джеву. Особенно когда Натаниэль появляется одновременно с нами, промокнув насквозь (видимо, вернулся со сплава по реке), хватает друга в охапку, и они со смехом уходят к себе.
В нашем домике Анджела, которая выглядит абсолютно сухой, сидит на одеяле, разложив перед собой два платья.
— Вы с Натаниэлем будто совершенно разными делами были заняты, — удивляюсь я.
— Большинство из нас не промокли, если не считать пару-тройку всплесков, — отвечает подруга, выбрав желтое платье. — Натаниэль просто свалился за борт.
Анджела решает вздремнуть, поэтому мы с Сори направляемся в общественные душевые, чтобы ополоснуться после похода, а потом возвращаемся и сушим волосы феном Сори — тут-то до меня и доходит, что взять его с собой было отличной идеей. Остальные девчонки тоже просят одолжить его, иногда даже в обмен на другие вещи, которые они привезли из Сеула — тканевые маски, упаковки пластыря, средство от комаров. Даже Джина не остается в стороне. Я ожидаю, что Сори превзойдет себя во вредности, но она передает фен и глазом не моргнув.
Наверно, удивление читается на моем лице, потому что Сори поясняет по-английски:
— Держи друзей близко, а врагов еще ближе.
Я надеваю одно из платьев, которые привезла из дома. После этого я прошу средство от комаров у одной из девушек и брызгаю себе на ноги, окутываясь химическим ароматом апельсинов.
Потом Сори решает сделать Анджеле макияж, поэтому, подведя глаза и подкрасив губы, я ухожу еще раз посмотреть на Фольклорную деревню. Сквозь дверные проемы мне видны внутренние дворики, которые очень напоминают наш. Парни и девушки сидят на террасах и репетируют свои номера для шоу талантов.
Я иду мимо ханока на задворках деревни, когда вдруг слышу знакомый крик. Заглянув за дверь, я вижу, как Натаниэль гоняет мяч еще с несколькими мальчишками.
И футболок ни на ком из них нет.
Заметив меня первым, Натаниэль кричит остальным:
— Ребята! У нас тут зритель появился, прикройтесь!
Парни начинают кричать и метаться кругами.
— Можно подумать, ей это интересно, — слышу я Джеву еще до того, как он попадает в мое поле зрения, подойдя сбоку. Он на ходу застегивает ветровку, но я успеваю мельком увидеть загорелую грудь и живот.
— Подожди. — Я притворяюсь, будто пытаюсь подвинуть его в сторону, чтобы не заслонял обзор. — Я увидела еще не все, что хотела.
— Все, что тебе надо видеть, уже и так перед тобой, — корчит недовольную гримасу.
Я отклоняюсь назад, медленно обводя его взглядом. Джеву это, похоже, совершенно не волнует: он знает, что смотрится отлично. Ну, я и сама не так уж плохо выгляжу. Я откидываю волосы за спину и наблюдаю, как он следит за моим движением.
— Ты разве не собираешься идти на ужин? — спрашиваю я.
— Скоро, — отзывается Джеву, хотя его внимание сосредоточено не на этом. Он медленно поднимает руку, и я замираю, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, когда его ладонь отводит прядь волос от моего лица.
— Джеву? — зовет один из парней позади него.
Он делает шаг назад.
— Займешь для меня место? — И возвращается во двор.
— Что ты там делал с Дженни? — доносится до меня вопрос все того же парня.
— Она просто зашла сказать, что ужин вот-вот начнется, — отвечает Джеву как ни в чем не бывало.
Я ухожу, прикасаясь к щеке там, где он задел ее, когда убирал мне волосы. Внутри все трепещет, и я чувствую себя просто на седьмом небе, заворачивая за угол.
— По крайней мере, теперь ясно, почему ты мне так и не написала, — вдруг слышу я и резко оборачиваюсь. Иан стоит, прислонившись к стене. — В смысле, я все понимаю. Я же никто, а зачем размениваться по мелочам, когда можно быть со звездой кей-попа?
На его лице играет улыбка, но в словах чувствуется неприятный холод.
— Так ты что, — смеется Иан, — какая-то суперфанатка ХОХО?
— А что в этом такого?
Его улыбка пропадает.
— Дженни, ты серьезно? Ты же говорила, что хочешь поступить в Манхэттэнскую музыкальную школу.
— Я до сих пор хочу. И?
— Туда принимают только лучших из лучших, серьезных музыкантов, а ты вдруг заявляешь, что тебе нравятся ХОХО?
— Ого, — прерываю его я. — Вот уж не думала, что ты сноб.
Он фыркает:
— Я не сноб, у меня просто есть музыкальный вкус.
— А точно ли в музыке дело? — спрашиваю я, включая самый едкий тон Сори. — По-моему, звучит так, будто ты просто расстроен, что не нравишься мне.
Иан вздрагивает, но мне уже плевать. Он подонок, который горазд свысока судить о том, чего не знает.
— Как хочешь, Дженни, — отвечает он. — Удачно тебе зря потратить время на иллюзии.
И он уходит, оставив последнее слово за собой. Я просто в бешенстве, но не собираюсь позволять ему испортить вечер.
— Куда ты уходила? — спрашивает Сори, когда я присоединяюсь к ним с Анджелой в очереди за барбекю. В шелковом платье-футляре подруга выглядит сногсшибательно, как и всегда.
— Нигде, — отрезаю я. — Что у нас на ужин? Пахнет здорово.
Я выглядываю из очереди, чтобы посмотреть вперед, туда, где повара переворачивают гальби — короткие маринованные ребрышки на больших мангалах, — где жарятся свинина, курица и различные овощи. Рядом делают панчхан, и там же стоят огромные, промышленных масштабов рисоварки.
Сори выглядит так, будто хочет устроить мне более подробный допрос, но тут появляется Ги Тэк в элегантной черной одежде. Наверное, его не было во дворе с Джеву и Натаниэлем, иначе он бы пришел вместе с ними. Несколько учеников позади нас начинают ворчать, но позволяют еще одному человеку влезть без очереди.
— Как тебе речной сплав? — интересуется Сори.
— Полная катастрофа. — Ги Тэк содрогается. — В следующий раз напомните мне никогда не приближаться к воде, если рядом Натаниэль. А вы двое как?
— Наш гид все время флиртовал с Дженни.
— Мило.
— Мы не будем о нем говорить, — резко обрываю я. Ладно, может, кое-что я все-таки скажу.
Я пересказываю свой разговор с Ианом — как он сказал, что песни ХОХО не имеют отношения к истинной музыке, и что я несерьезно к ней отношусь, если мне нравится их творчество.
— Стоит ему заявить подобное вон в той толпе, — Анджела кивает на сотни учеников, многие из которых уже трейни или начинающие айдолы, — как он костей не соберет.
— Как коварно, Анджела, — восхищается Ги Тэк. — Одобряю.
Мне в голову вдруг приходит одна мысль, от которой душа уходит в пятки.
— Сори. — Я хватаю ее за запястье. — Как думаешь, он расскажет что-нибудь? Ну, про нас с Джеву?
Я пытаюсь вспомнить, как все было. Что он вообще увидел? Наверно, немного заигрываний, но это могли быть только мои попытки пофлиртовать. Если они не взаимны, из этого ведь уже не раздуть скандал?
— Не волнуйся, Дженни, — успокаивает меня подруга. — Иан просто казанова, которому не удалось заполучить девушку. Если он не считает кей-поп настоящей музыкой, то и личная жизнь айдолов его интересовать не будет.
Я с облегчением расслабляюсь, доверившись рассуждениям Сори.
— А почему он должен говорить о вас с Джеву? — спрашивает Ги Тэк.
О-о-ой. Он сужает глаза.
— Потому что мы… — я внутренне собираюсь, готовясь к их реакции, — вроде как вместе.
— Дженни! — хором восклицают Анджела с Ги Тэком.
Их голоса разносятся в вечернем воздухе, притягивая к нам несколько чужих взглядов.
Опустив голову, Ги Тэк шепотом спрашивает:
— Как? Почему? Кто?
— Что? — вносит свою лепту Анджела.
— Джеву признался, — отвечаю я и прячу лицо в ладонях, потому что это ужасно смущает.
— Чего?! — вскрикивает Ги Тэк.
— Это мои слова! — ухмыляется Анджела.
— Можно мне два вот этих, пожалуйста, — говорит Сори.
Я отвожу ладони от лица, чтобы воззриться на нее вместе с остальными. Подруга указывает на шипящие на гриле гальби — похоже, очередь дошла до нас. Повариха подцепляет два ребрышка щипцами, укладывает на бумажную тарелку и вручает Сори.
Подруга оборачивается и натыкается на наши взгляды.
— Что?
Мы временно прерываем свое обсуждение, чтобы выбрать, какое мясо и овощи хотим, а после переходим к стойке с гарнирами и набираем полные тарелки кимчи, салата из зелени, тушеной картошки, маринованных соевых бобов в стручках и острого салата из огурцов.