— Я поела салата. А ты?
— Еще нет. Я сделаю сандвич или еще что-нибудь. Ты извини меня. С этим судом, да еще с этим новым телом... Ну, сама понимаешь.
— Все в порядке. Я просто скучаю по тебе. Извини за то, как я говорила по телефону.
Она поцеловала Босха и прижалась к нему. Рядом с ней он чувствовал себя дома. Это было самым лучшим. Самым лучшим чувством. Раньше он никогда его не испытывал, и оно пропадало, когда Босх расставался с Сильвией. Но как только они опять встречались, оно снова было тут как тут.
Сильвия провела его за руку на кухню и велела сесть, пока она сделает ему сандвич. Он смотрел, как она ставит на плиту сковороду и зажигает газ. Затем Сильвия положила на сковороду четыре ломтика бекона. Пока они жарились, она нарезала помидор, агуакат и положила все это на листик салата. Босх достал из холодильника пиво и поцеловал ее сзади в шею. Затем отступил назад, неприятно задетый всплывшим вдруг воспоминанием о женщине, лапавшей его в кабинке. И надо же было такому случиться!
— В чем дело?
— Да так...
Засунув два тонких ломтика хлеба в тостер, Сильвия сняла бекон. Через несколько секунд она уже положила перед ним готовый сандвич и села рядом.
— Кому тебе нужно звонить?
— Джерри Эдгару и, может быть, парню из полиции нравов.
— Полиция нравов? Она была из порно, эта новая жертва?
В свое время Сильвия была замужем за копом и теперь схватывала все на лету — не хуже полицейского. Босху это в ней нравилось.
— Полагаю, что да. Я нашел к ней ниточку. Но поскольку у меня — суд, хочу передать все это ребятам.
Сильвия кивнула. Босху никогда не приходилось просить ее не задавать слишком много вопросов. Она всегда знала, когда нужно остановиться.
— Как дела в школе?
— Хорошо. Ешь свой сандвич. Делай поскорей свои звонки. Я хочу, чтобы мы забыли и про суд, и про школу, и про расследование. Хочу, чтобы мы открыли вино, зажгли свечи и легли в постель.
Босх улыбнулся ей.
Они уже привыкли к такой расслабляющей жизни вдвоем. Свечи всегда были ее сигналом, тем способом, которым она приглашала его заняться любовью. Но сейчас, сидя на кухне, Босху не удавалось ощутить никакого сигнала в себе самом. Практически всякий раз это была ее инициатива. Он недоумевал: возможно, с ним что-то не в порядке? И опасался, не может ли быть так, что все их отношения основаны лишь на тайнах и недомолвках. Но все же он надеялся, что это не так.
— Ты уверен, что с тобой все в порядке? — спросила она. — Ты словно накурился.
— Со мной все хорошо. Спасибо.
— Сегодня вечером звонила Пенни. Ей удалось заинтересовать двоих возможных покупателей, так что в воскресенье они приедут осматривать дом.
Босх кивнул, не переставая жевать.
— Может, мы куда-нибудь уйдем на целый день? Мне не хочется быть здесь, когда она их притащит. Мы даже могли бы уехать в субботу и где-нибудь переночевать. И тебе хорошо бы оторваться от своих забот. Может быть, в Лоун Пайн?
— Звучит неплохо. Но давай сначала поглядим, как пойдут дела.
После того, как Сильвия покинула кухню и отправилась в спальню, Босх набрал номер бюро. Трубку снял Эдгар. Понизив голос и по возможности изменив его, Босх сказал:
— Эй, я по поводу той штуки, которую показывали по ящику. У которой нет имени.
— Да? Вы можете нам помочь?
— Ясное дело, могу.
Босх прикрыл рот рукой, чтобы сдержать смех. До него дошло, что он не успел придумать, как получше наколоть Эдгара. Его мозг лихорадочно заработал.
— Алло, так кто же это, сэр? — нетерпеливо спросил Эдгар.
— Это... Это... Это...
— Кто?
— Это накурившийся Харв Паундс!
Босх расхохотался, и Эдгар сразу догадался, кто ему звонит. Шутка была глупой, абсолютно не смешной, но они оба смеялись.
— Босх, чего тебе надо?
Ему понадобилось некоторое время, чтобы отсмеяться. Наконец он сказал:
— Просто позвонил узнать, какие там новости. Ты говорил с Рэем Морой?
— Не-а. Я звонил в полицию нравов, но они сказали, что он сегодня выходной. Собираюсь потолковать с ним завтра. А у тебя как дела?
— Думаю, я нашел имя. Позвоню Море домой, чтобы завтра он первым делом проверил, что у них на нее есть.
Босх назвал Эдгару имя девушки и услышал, как детектив на другом конце провода громко расхохотался.
— Ну что ж, по крайней мере, оригинально. А откуда... Почему ты думаешь, что это — она?
Босх ответил тихо — на тот случай, если его голос слышен в спальне:
— Я видел пленку, и у меня есть коробка от видеокассеты с ее фотографией. Она — точь-в-точь как твоя гипсовая голова. Волосы, правда, немного другие. Но думаю, это она. Когда поеду завтра в суд, оставлю коробку у тебя на столе.
— Класс!
— Возможно, Мора займется этим завтра пораньше и добудет для тебя ее настоящее имя и отпечатки пальцев. Она наверняка получала лицензию на «развлечения для взрослых». Ничего, если я ему позвоню?
— Классно, давай. Ты же его знаешь.
И они повесили трубки. Босх не знал домашнего телефона Моры. Позвонив на полицейский коммутатор, он представился, назвал номер своего служебного значка и попросил, чтобы его соединили. На это ушло примерно пять минут, затем Мора снял трубку. Казалось, он запыхался.
— Это Босх. У тебя есть минутка?
— А, Босх? Что стряслось, старина?
— Как твои дела?
— Отсасываю потихоньку.
Он рассмеялся, и Босх понял, что это — профессиональная шутка.
— На самом деле, все приходит в упадок, Босх. Во всем виновато видео. Его слишком много. Производство выросло, качество понизилось. Теперь оно никого не волнует.
Мора говорил не как полицейский, а скорее как страстный радетель за порнобизнес.
— Я тоскую о тех далеких деньках в прокуренных кинотеатрах на Кахуэнга и Хайлэнд. Тогда все было лучше. По крайней мере, у меня. Как там у тебя на суде? Я слышал, твои ребята раскопали еще одну от Кукольника? Что там у вас происходит? Как могло...
— Поэтому я и звоню. Я отыскал имя... Думаю, она проходила по твоей части. Жертва.
— Как зовут?
— Магна Громко Кончаю. Ее могли знать и как Мэгги.
— Да, я слышал про нее. Она вертелась тут несколько лет назад, а потом — ты прав — исчезла.
Босх ждал продолжения. Ему показалось, что в комнате Моры заговорил кто-то другой — то ли человек, то ли телевизор. Мора попросил его подождать минутку. Босх не разобрал, что было сказано и кто говорил — мужчина или женщина. Это заставило его задуматься — чем был занят Мора, когда он ему позвонил. В управлении ходили слухи, что Мора более чем вплотную занялся предметом, в котором заслуженно считался специалистом. Обычная для копов болезнь. И тем не менее, Босх знал, что в свое время Мора с успехом противодействовал многочисленным попыткам перевести его на другой «фронт». Теперь же он накопил в этом деле такой колоссальный опыт, что переводить его казалось немыслимым. Это было все равно, что вывести Орела Хершизера из подающих в «Доджерз» и перевести в полевые игроки. В том, чем занимался Мора, он был исключительно хорош. Его нельзя было трогать.
— Гарри, я точно не знаю. По-моему, она мелькала тут пару лет назад. Я хочу сказать, что если это — она, Черч тут ни при чем. Понимаешь меня? Уж не знаю, насколько тебе это понравится.
— На этот счет не волнуйся, Рэй. Если это не Черч, значит, кто-то другой. Мы все равно должны его найти.
— Верно. Поэтому я подключусь. Кстати, как ты ее вычислил?
Босх рассказал о своем посещении «Экс маркс зе спот».
— Да, я этих козлов знаю. Здоровый — это племянник Карло Пинци, Джимми Пинци. Они называют его Джимми Длинноногий. Он может изображать из себя идиота, но на самом деле он — босс коротышки Пинки. Следит для своего дяди, как идут дела в заведении. Маленького зовут Розовый — из-за очков, которые он носит. Розовый и Длинноногий. Между тем они содрали с тебя за эту кассету на сорок баксов больше, чем она стоит.
— Я так и понял. Кстати, я хотел тебя еще кое о чем спросить. На коробке не стоит копирайт. Он может быть на пленке? Как вообще можно узнать, когда она была снята?
— Обычно они не ставят на коробках копирайт. Покупателям всегда хочется свежатинки. Эти ребята считают, что, если покупатель заметит копирайт двухгодичной давности, он предпочтет купить что-нибудь другое. Это быстрый бизнес. Скоропортящийся товар. Так что никаких дат. Иногда их нет даже на самих кассетах. Но у меня на работе все равно есть каталоги за последние двенадцать лет. Я смогу найти тебе дату — никаких проблем.
— Спасибо, Рэй. Я сам, может, этим заниматься и не буду. К тебе скорее всего зайдет парень из отдела убийств — Джерри Эдгар. Я-то буду торчать в суде.
— Хорошо, Гарри.
Босху больше нечего было сказать, и он собирался было попрощаться, как вдруг Мора заговорил:
— Знаешь, я о многом передумал.
— О чем?
— О нашей следственной бригаде. Я жалею, что в тот вечер так рано ушел домой, а не остался с тобой. Кто знает, может, нам удалось бы взять этого парня живым.
— Да.
— Тогда бы и суда не было. Я имею в виду — над тобой.
Босх молча разглядывал фотографию на обороте коробки от видеокассеты. Лицо женщины полуповернуто в сторону, точно так же, как и гипсовое. Это она. Босх был уверен.
— Рэй, имея только это прозвище — Магна Громко Кончаю — сможешь ли ты найти ее настоящее имя и отпечатки пальцев?
— Конечно, смогу. Кто бы что бы ни говорил об этой продукции, но в ее производстве занят официальный штат и неофициальный. Эта девочка Мэгги, похоже, принадлежала к тем, кто занимался этим официально. Она уже выросла из «пленочек» и всякого такого дерьма и попала в поток производства настоящих порнофильмов. А это значит, у нее скорее всего был свой агент и лицензия на «развлечения для взрослых». Ей следовало встать на учет, чтобы доказать, что ей уже исполнилось восемнадцать. Поэтому в ее лицензии должно быть указано настоящее имя. Я поищу и найду — там даже будет ее фотография. Может, на это и уйдет у меня пара часов, но я обязательно найду.