— Поконкретнее, если возможно.
— Пожалуйста. Во-первых, он отправился туда один. Он ворвался в квартиру этого человека без группы поддержки, подвергнув себя таким образом опасности, что привело к стрельбе.
— Это называется «игрой в ковбоев», не так ли?
— Мне приходилось слышать подобное определение, но сам я его не употребляю.
— Однако оно подходит для данного случая?
— Не знаю.
— Вы не знаете. Но вы знали бы, если бы Норман Черч был жив. А он был бы жив, не создай детектив Босх подобной ситуации, не пожелай он играть в ков...
— Протестую! — завопил Белк.
Однако прежде, чем он успел дойти до стойки, чтобы аргументировать свой протест, судья Кейс поддержал его и велел Чэндлер избегать вопросов-предположений.
— Да, ваша честь, — любезно ответила она и, вновь обратившись к свидетелю, продолжила: — Иначе говоря, по вашим словам получается, что детектив Босх спровоцировал ряд событий, которые привели затем к убийству безоружного человека. Я права?
— Нет, это не так. Следствие не обнаружило доказательств того, что детектив Босх сознательно претворил в жизнь подобный сценарий. События развивались экспромтом. Он проверял поступивший ему сигнал. Конечно, если бы он действовал по правилам, то вызвал бы группу поддержки. Он этого не сделал. Он вошел. Он сообщил, что является полицейским, но мистер Черч сделал провокационное движение. И вот — результат. Причем нельзя сказать наверняка, что этот результат был бы иным, если бы там находилась группа поддержки. Я имею в виду, что человек, не выполняющий приказ вооруженного полицейского, скорее всего точно так же не выполнил бы приказ и двух вооруженных полицейских.
Чэндлер удалось добиться, чтобы последнюю фразу в протокол не заносили.
— Для того, чтобы прийти к выводу, что детектив Босх не спровоцировал данную ситуацию намеренно, вам, вероятно, пришлось рассмотреть все аспекты этой стрельбы?
— Да, безусловно.
— А сам детектив Босх был допрошен?
— Бесспорно. Он был допрошен самым тщательным образом относительно своих действий.
— И какие же у него были мотивы?
— Мотивы?
— Господин заместитель начальника управления, было ли известно вам или кому-нибудь из ваших следователей, что лет тридцать назад мать детектива Босха была убита в Голливуде преступником, который так и остался не найден? И что до этого она неоднократно задерживалась за бродяжничество?
Босх почувствовал, как его бросило в жар, словно в лицо ему ударили лучи «юпитеров». Ему показалось, что глаза всех присутствующих в зале устремлены на него. Насчет последнего он не сомневался — так оно и было. Но сам он смотрел только на Ирвинга, который молча уставился прямо перед собой, и лишь по обеим сторонам его носа дрожали мелкие красные прожилки. Ирвинг не ответил, и Чэндлер поторопила его:
— Вы знали об этом, господин заместитель? В личном деле детектива Босха о том упоминается. Когда он подал заявление о приеме на работу в полицию, он должен был ответить на вопрос, становился ли он когда-нибудь жертвой преступности. И он написал, что потерял мать.
Наконец Ирвинг произнес:
— Нет, этого я не знал.
— Я думаю, что в пятидесятые годы «бродяжничество» являлось эвфемизмом слова «проституция» — тогда в Лос-Анджелесе как раз было принято отрицать существование проблемы преступности — такой, например, как безудержная проституция на Голливудском бульваре. Я права?
— Этого я не помню.
Чэндлер попросила свидетеля подойти к ней и вручила Ирвингу тонкую пачку бумаг. Она дала ему почти целую минуту, чтобы он смог с ними ознакомиться. Читая, Ирвинг нахмурил брови, и Босх не мог видеть его глаз. На скулах свидетеля непроизвольно заиграли желваки.
— Что это такое, мистер Ирвинг?
— Это то, что мы называем «регулярным полицейским рапортом», содержащим детали расследования убийства. Он датирован третьим ноября тысяча девятьсот шестьдесят второго года.
— Что значит «регулярный полицейский рапорт»?
— Каждое нераскрытое дело ежегодно рассматривается — мы называем это «регулярной ревизией» — до тех пор, пока не становится ясно, что надежды на его раскрытие равны нулю.
— Как зовут жертву и каковы обстоятельства ее смерти?
— Маржори Филлипс Лоу. Она была изнасилована и задушена тридцать первого октября тысяча девятьсот шестьдесят первого года. Ее тело было найдено в аллее позади Голливудского бульвара, между улицами Виста и Говер.
— Каково заключение следствия?
— Тут сказано, что в момент его составления, то есть через год после совершения преступления, по-прежнему нет никаких рабочих версий и прогнозы относительно удачного раскрытия дела достаточно безнадежны.
— Благодарю вас. И последнее. Нет ли на верхнем бланке места, специально отведенного для перечисления ближайших родственников погибшей?
— Есть. Здесь написано, что ее ближайшим родственником является Иероним Босх. Рядом, в скобках, значится: Гарри. Здесь также есть пометка, что это — ее сын.
Несколько секунд Чэндлер листала свой желтый блокнот, давая присяжным возможность переварить услышанное. Было так тихо, что Босх даже слышал, как шуршит по бумаге ручка Чэндлер, делавшей какие-то пометки в блокноте.
— Далее, — сказала она. — Господин Ирвинг, если бы вы знали о том, что произошло с матерью детектива Босха, заставило бы вас это обратить более пристальное внимание на случай, связанный с применением им огнестрельного оружия?
— Затрудняюсь сказать, — ответил он после долгого молчания.
— Он застрелил человека, подозреваемого в совершении поступка, абсолютно идентичного тому, что было сделано с его матерью — преступления, которое так и осталось нераскрытым. И вы говорите, что это не повлияло бы на ход вашего расследования?
— Да, я... Сейчас я этого не знаю.
Босху хотелось уронить голову на стол. Он заметил, что даже Белк перестал царапать в своем блокноте и неотрывно следил за обменом репликами между Ирвингом и Чэндлер. Босх постарался погасить бушевавшую в нем ярость и сконцентрироваться на том, откуда Чэндлер могла получить эту информацию. Он понимал, что адвокатше, скорее всего, удалось ознакомиться с его личным делом, но там ведь не было никаких деталей, связанных с преступлением или прошлым его матери. Что касается «регулярного рапорта», то его она, видимо, получила в архиве, сославшись на Закон о свободе информации.
Тут Босх осознал, что пропустил несколько вопросов, заданных Ирвингу, и снова стал внимательно смотреть и слушать. Ему хотелось бы иметь такого же адвоката, как Денежка Чэндлер.
— Господин заместитель, посетили ли вы или кто-то из ваших следователей место, где произошла стрельба?
— Нет, мы там не были.
— Следовательно, информация относительно того, что там случилось, была предоставлена вам командой стрелков, которая, в свою очередь, получила ее от стрелявшего детектива Босха. Так?
— В целом, да.
— Лично вы не видели вещественных улик: парика под подушкой, косметики в шкафчике в ванной?
— Нет. Я там не был.
— Верите ли вы в то, что все перечисленное мною действительно находилось там?
— Да, верю.
— Почему?
— Все эти предметы были перечислены в рапортах, полученных от нескольких офицеров.
— Но первоначально эта информация пошла от детектива Босха, не так ли?
— До некоторой степени. В той квартире был целый рой полицейских. Босх не говорил им, что писать.
— До того, как они, говоря вашими словами, принялись роиться в квартире, сколько времени Босх провел там один?
— Не знаю.
— Содержится ли подобная информация хоть в одном из полученных вами рапортов?
— Не уверен.
— Правда ли, господин заместитель, что вы собирались уволить Босха и передать дело о применении им оружия окружному прокурору для возбуждения против Босха уголовного дела?
— Нет, неправда. ОВР рассмотрело это дело и не стало принимать санкций. Это — рутинный случай. Кроме того, по их мнению, все было в рамках закона.
«Хоть одно очко в мою пользу», — подумал Босх. Это была первая ошибка, допущенная Чэндлер в допросе Ирвинга.
— Что случилось с женщиной, которая навела Босха на этот адрес? Ее звали Маккуин. Насколько мне известно, она — проститутка.
— Она умерла год спустя. От гепатита.
— Была ли она на момент своей смерти привлечена к расследованию дела детектива Босха и открытой им стрельбы?
— Этого я не знаю, я в то время руководил ОВР.
— А где сейчас два детектива ОВР, проводившие расследование? Кажется, их звали Льюис и Клэрк. Разве они не продолжали вести расследование этого дела еще долгое время после того, как официально было признано, что выстрел Босха произведен в рамках закона?
Чтобы ответить, Ирвингу понадобилось некоторое время. Видимо, у него возникло некоторое подозрение в связи с тем, что его снова возвращали к той бойне.
— Если они и продолжили подобное расследование, то без моего ведома и согласия.
— Где сейчас эти детективы?
— Их тоже нет в живых. Они оба были убиты при выполнении задания пару лет назад.
— Не практиковали ли вы в качестве начальника ОВР скрытые расследования по делам неблагополучных офицеров, которых собирались увольнять? Не являлся ли детектив Босх одним из таких офицеров?
— На оба вопроса могу ответить отрицательно. Категорически нет.
— Что произошло с детективом Босхом в связи с нарушением необходимых процедур во время убийства невооруженного Нормана Черча?
— Он был временно понижен в должности и переведен в полицейское отделение Голливуда.
— Иными словами, это означает, что он был на месяц понижен в должности и удален из своего родного отдела по расследованию убийств и грабежей в голливудское отделение?
— Можно сказать и так.
Чэндлер перевернула страничку в своем блокноте.
— Господин заместитель, если бы в ванной не было косметики и никаких доказательств того, что Норман Черч не являлся никем другим, кроме как одиноким человеком, приведшим проститутку к себе домой, остался ли бы Гарри Босх на службе в полиции? Или он подвергся бы уголовному преследованию за убийство этого человека?