— Подожди немного, и у нее на сердце тоже вырастет мозоль. Так со всеми бывает.
— Нет, не со всеми, Гарри. Именно поэтому я за нее и волнуюсь.
В темноте она посмотрела на него долгим взглядом.
— Извини, что помешала тебе.
— Ты никогда мне не мешаешь, Сильвия. Это ты извини меня за то, что я притащил все это сюда. Если хочешь, я сейчас соберусь и уеду домой.
— Нет, Гарри, я хочу, чтобы ты оставался здесь. Может, сварить кофе?
— Нет, спасибо.
Она вернулась в гостиную, а он снова включил свет и еще раз оглядел страшную галерею. Хотя после смерти женщины и выглядели одинаково из-за грима, наложенного убийцей, все они различались по тем или иным признакам: размеру, расовой принадлежности, цвету и так далее.
Как в свое время растолковал следственной бригаде Лок, это объяснялось тем, что убийца являлся просто неразборчивым хищником. Тело само по себе для него было не важным — просто получение новой жертвы для своей «эротической программы». Не имело значения, белая у жертвы кожа или черная, главное — вцепиться в нее, причем так, чтобы этого никто не заметил. Он кормился ближе к дну. Он плавал на той глубине, где попадавшиеся ему женщины превращались в жертв задолго до встречи с ним. Это были женщины, которые уже подарили свои тела нелюбящим рукам и глазам чужих мужчин. Когда он появлялся, они уже ждали его. Теперь Босх понял, что вопрос заключался в следующем: происходил ли и сам Кукольник из этой среды?
Сев на стул, он вытащил из кармана папки карту Западного Лос-Анджелеса. Когда, развернув карту, он положил ее на стол, в нескольких местах сгибов она лопнула и разошлась. На ней до сих пор сохранились круглые черные наклейки, отмечавшие места, где были найдены трупы. Рядом с каждым черным кружочком были написаны имя жертвы и дата ее обнаружения. Следственной бригаде не удалось выявить между ними никакой взаимосвязи по географическому признаку — до той поры, пока не был убит Черч. Тела обнаруживались на всем пространстве от Сильверлейк до Малибу. Кукольник засрал весь Вестсайд. И все же по большей части трупы находились ближе к Сильверлейку и Голливуду. Только один был обнаружен в Малибу, а другой — в Западном Голливуде.
«Цементную блондинку» нашли ближе всех к южной границе Голливуда. Она также была единственной, которую похоронили. Лок сказал, что она была погребена убийцей именно в этом месте только из соображений удобства. После смерти Черча это казалось похоже на правду. Четыре жертвы были брошены в пределах мили от его квартиры в Сильверлейке, еще четверо — в восточной части Голливуда, тоже не особенно далеко оттуда.
Даты убийств ничего не говорили следователям. Сначала интервалы между страшными находками становились все короче, а потом стали колебаться самым непредсказуемым образом. Прежде чем нанести очередной удар. Кукольник выжидал то пять недель, то — две, то — три. Ни к каким умозаключениям тут прийти было невозможно, так что сыщики просто перестали обращать на это внимание.
Босх двинулся дальше. Он стал перечитывать сведения о жертвах, имевшиеся в каждом деле. Большинство описаний их печальной жизни были короткими — на двух-трех страничках. Одна из женщин, работавшая по ночам на Голливудском бульваре, посещала в дневное время школу красоты. Другая посылала деньги в Чихуауа в Мексике, где жили ее родители. Они думали, что их дочь работает экскурсоводом в знаменитом Диснейленде. Между некоторыми жертвами обнаруживались странные совпадения, но ничего такого, что помогло бы разгадать головоломку.
Три шлюхи с Бульвара еженедельно посещали одного и того же доктора, делая у него уколы от венерических болезней. В течение двадцати дней следственная группа вела за ним наблюдение. Но в одну из ночей, пока следили за доктором, Кукольник взял на Сан сет проститутку и на следующее утро ее тело было найдено в Сильверлейке.
У двух других женщин тоже был общий врач — специалист по пластической хирургии, который имплантировал им силиконовые груди. Эта находка весьма вдохновила следственную группу — ведь хирург этого профиля изменяет внешность женщин, руководствуясь, видимо, теми же соображениями, что и Кукольник, когда тот раскрашивает свои жертвы. «Пластик», как прозвали его копы, был тоже взят под наблюдение. Но он ни разу не сделал ни одного подозрительного шага и казался олицетворением семейной добропорядочности, живя с супругой, которую перекроил по собственному вкусу. Когда Босх получил телефонную наводку, после которой последовал выстрел в Нормана Черча, за Пластиком все еще следили.
Насколько Босху было известно, ни один из врачей не подозревал о том, что находился под наблюдением. В книге, написанной Бреммером, они были названы вымышленными именами.
Только когда Босх прочитал две трети справок и дошел до седьмой жертвы — Николь Нэпп, он заметил, что внутри одной схемы существует еще и другая, которую он раньше не заметил. Которую не заметили они все — следственная бригада, Лок, журналисты. Они классифицировали все жертвы по одной общей схеме: шлюха, еще шлюха и еще одна шлюха. Но между этими шлюхами существовали различия. Одни были уличными, другие находились ступенью выше и выступали в роли «эскорт-девочек». Были среди них и танцовщицы, а одна даже стриптизерка по вызовам. Еще две жили за счет порнографии, как, например, самая последняя из жертв — Бекки Камински, не отказываясь в то же время и от работы по вызовам.
Босх взял со стола документы и фотографии седьмой жертвы — Николь Нэпп — и одиннадцатой — Ширлйн Кемп, которую на порнографическом небосводе уважительно величали Святой Наставницей и Нагревателем-Кончателем.
Затем он стал листать одну из папок, пока не нашел отчеты о той, единственной, которой удалось сбежать от Кукольника. Она тоже была порноактрисой, выезжавшей одновременно по вызовам похотливых клиентов. Звали ее Джорджия Стерн. В мире видео ее звали Бархатной Коробочкой. Эта женщина отправилась в мотель «Звезда Голливуда» по вызову — она рекламировала свои услуги в местных желтых секс-газетенках. После того, как она приехала, клиент велел ей раздеться. Женщина повернулась к нему спиной, разыгрывая девичью скромность и думая, что это может понравиться клиенту, как вдруг ее шею захлестнул кожаный ремешок от ее же сумочки и клиент принялся ее душить. Видимо, как и все остальные жертвы, она начала бороться, но оказалась удачливее: ей удалось двинуть локтем по ребрам нападавшего, а затем, развернувшись, ударить его в пах.
Женщина выбежала из комнаты совершенно голой, начисто позабыв о своей недавней застенчивости. Когда в гостинице появилась полиция, нападавшего уже и след простыл. Сообщение об этом случае дошло до следственной бригады лишь через три дня после инцидента. К тому времени номер, в котором произошло покушение, использовался уже десятками других постояльцев — «Звезда Голливуда» сдавала свои номера, исходя из почасовых расценок — и искать там какие-либо вещественные доказательства было пустым занятием.
Читая теперь отчеты об этих событиях, Босх понял, почему портрет, нарисованный полицейским художником с помощью Джорджии Стерн, так отличался от внешности Нормана Черча.
Это был другой человек.
Через час Босх открыл последнюю страницу в папке — здесь содержались телефоны и адреса людей, принимавших участие в расследовании. Подойдя к висевшему на стене телефону, он набрал домашний номер доктора Джона Лока. Босх надеялся, что за последние пять лет телефон доктора не изменился.
Лок поднял трубку после пятого гудка.
— Извините, доктор Лок, я знаю, что уже поздновато. Это Гарри Босх.
— Как поживаете, Гарри? Жаль, что нам не удалось сегодня побеседовать. Я понимаю, это был не самый удачный день для вас, но я...
— Послушайте, доктор, у меня кое-что есть. Это связано с Кукольником. Я хотел бы показать это вам и обсудить. Могу я к вам подъехать?
Прежде чем ответить, Лок долго молчал.
— Это как-то связано с новым делом, о котором писали газеты?
— Да, и с ним, и кое с чем еще.
— Так-с, давайте посмотрим. Сейчас почти десять часов. Вы уверены, что дело не может подождать до завтрашнего утра?
— Завтра с утра я должен быть в суде, доктор. Целый день. Это очень важно. Я был бы чрезвычайно признателен, если бы вы смогли уделить мне немного времени. Я приеду около одиннадцати и уеду от вас не позже двенадцати.
Пока Лок молча размышлял, Босх подумал: то ли доктор с мягким голосом его боится, то ли не хочет, чтобы коп-убийца появлялся в его доме.
— Кроме того, — сказал Босх в молчавшую трубку, — я полагаю, это будет весьма интересно и для вас.
— Ну, ладно, — произнес Лок.
Получив от него адрес, Босх сложил все бумаги обратно в папки. Помявшись у двери и убедившись, что все фотографии убраны, на кухню вошла Сильвия.
— Я слышала ваш разговор. Ты поедешь к нему ночью?
— Да, прямо сейчас. В Лоурел-Кэньон.
— Что стряслось?
Босх закончил свои торопливые сборы, зажав обе папки подмышкой.
— Я... Ну, я кое-что упустил. И следственная группа тоже. Мы запутались. Теперь я думаю, что их было двое, но понял я это только сейчас.
— Двое убийц?
— Думаю, да. Хочу поговорить об этом с Локом.
— Ты сегодня еще вернешься?
— Не знаю. Будет уже поздно. Я думал поехать домой. Надо послушать автоответчик, переодеться.
— Не очень-то удачный уик-энд, а?
— Что? Ах, да... Лоун Пайн... Ну, я, э-э-э...
— Да ладно, не переживай. Но я, может быть, поболтаюсь у тебя дома, пока они будут тут все осматривать.
— Конечно.
Сильвия проводила Босха до выхода и отперла дверь, попросив быть поосторожнее и позвонить ей на следующий день. Конечно же, он обещал позвонить. Уже выйдя на крыльцо, Босх замялся.
— Знаешь, — сказал он, — ты была права.
— В чем?
— В том, что ты говорила про мужчин.
Глава 14
Лоурел-Кэньон — это продуваемая ветрами расщелина в горах Санта-Моники, соединяющая Студио-Сити, Голливуд и Сансет-Стрип. На южной его части, где Малхолланд-драйв и четырехполосная скоростная магистраль переходят в две узкие крошащиеся дорожки, чреватые приключениями, каньон трусливо и постепенно превращается в Лос-Анджелес. Голливудские бунгало сорокалетней давности лепятся рядом с выстроенными на разных уровнях ультрасовременными стеклянными особняками, тут же торчат аляповатые пряничные домишки. Здесь, на покатых склонах, построил себе дворец Г