Интуиция подсказывает, что этот мужчина мне знаком. Но кто именно? Кто?
Вероятно я, не должна никого подозревать, но по тому, как нервничает Альмира, можно сказать, что она боится не только за себя, но и за меня.
Головоломка, не иначе. Черт голову сломит от догадок.
— Слушай, Дарина… — шепчет она вдруг, вырывая меня из мыслей и возвращая в реальность. — Давай лучше оставим разговор на потом, хорошо? Я пока не готова отвечать на твои вопросы. Ты лучше скажи, я могу увидеть своего племянника?
Я хмурюсь. Если бы она сказала мне всю правду, то я бы не задумываясь разрешила увидеть Каана. Все же не чужой она мне человек. Но Альмира явно что-то скрывает, а потому мой ответ — нет. Теперь он будет таковым для всех тех, кто лжет мне в глаза.
— Нет. Прости, конечно, но это невозможно. Я никому не доверяю, Альмира. Теперь нет.
— Я понимаю, — понуро кивает она. — Но может быть, когда-нибудь ты передумаешь и позволишь нам видеться?
— Посмотрим. — Я протяжно вздыхаю. — Давай уже выйдем. Мне пора к сыну.
Она нехотя соглашается, однако выходя из ресторана, мы сталкиваемся с человеком, которого я после случившегося в офисе видеть не хочу.
Русланом.
— Ты? — возмущенно выдаю я. — Ты что, следишь за мной?
Однако шеф смотрит не на меня. Его взгляд отчего-то перемещается на Альмиру, которая при виде его опускает голову и сжимается.
— Дарина, я пошла, — дрожащим голосом выговаривает она и удаляется.
— Руслан, не объяснишь, что тут происходит?
Но он не реагирует, провожая Альмиру тяжёлым взглядом.
Они что, знакомы? Когда успели?
От этой мысли сердце начинает неприятно покалывать. Надеюсь, это не то, о чем я думаю. Господи, хоть бы я ошибалась! Но ведь так не может быть. Он не такой. Ведь правда? Нет. Это явно кто-то другой. Руслан бы так не смог.
— Дарина, я… — слегка растерянно выдает Абрамов. — Я бы хотел поговорить с тобой в более тихой обстановке. Ты меня не так поняла. Не хочу, чтобы ты держала обиду. Просто ты должна понять, почему я так поступил. Я вообще все делаю для твоего блага, понимаешь?
— Нет, — отрезаю я. — Все, что надо… ты уже сказал. Нам больше не о чем разговаривать, Рус. Не нужно усложнять. Спасибо тебе за все. Спасибо за твою доброту. Я, наверное, совсем неблагодарная! Но сейчас мне нужно остыть. Подумать обо всем. Дай мне время, хорошо? Я просто не ожидала от тебя такой… — слова застревают на языке, — настойчивости.
— Нет. Мы должны поговорить. Я объясню, почему так поступил. Расскажу тебе все, что знаю! Секретов, тайн… больше не будет.
— Нет, — пресекаю я любые попытки оправдаться. — Я правда могу тебе сейчас что-то наговорить. И ты прости, но после подставы с договором доверия ты больше не вызываешь.
Именно в этот момент телефон начинает трезвонить. Я тут же вытаскиваю мобильный из кармана и провожу по экрану, принимая звонок.
— Да, Азиза? Слушаю.
— Дарина… — впопыхах говорит она. Видно, очень нервничает. — Мне брат позвонил. В общем, мне нужно бежать к маме. Помнишь я тебе говорила? Можешь приехать, пожалуйста, пораньше?
— Конечно, — сразу же соглашаюсь я. — Буду через десять минут.
Отключив звонок, я делаю шаг к дороге, но Руслан вцепляется в мой локоть.
— Дари… — Он умоляюще заглядывает мне в глаза. — Я не мог поступить иначе. Просто хотел, чтобы мы…
— Довольно! — Я дергаю рукой, чтобы он меня отпустил, и шеф это нехотя делает. — Мне нужно идти к сыну, а ты… отстань от меня! Просто отстань! Оставь в покое!
Он хмурится.
— Что случилось?
— Ничего! — С этими словами я срываюсь с места и бегу туда, где обычно останавливается такси, все еще чувствуя на себе чей-то прожигающий до дрожи взгляд.
К черту этих мужчин! Меня ждет дома свой. Маленький, любимый, который нуждается во мне, как никто другой.
Когда машина останавливается, я тут же сажусь в нее и, назвав адрес дома, рвано выдыхаю, откидываясь на сиденье. Всего несколько минут, и я окажусь дома.
Нужно перестать думать о лишнем. Немедленно. Иначе мне самой станет плохо.
Покинув салон автомобиля, я прищуриваюсь, невольно оглядываясь по сторонам. Нехорошее предчувствие и ощущение того, что за мной кто-то наблюдает, не отпускает ни на минуту. С тех пор, как я вышла из офиса.
Очередной раз уловив вибрацию телефона, я снова достаю его из кармана и отвечаю на звонок няни:
— Да, Азиза. Я уже приехала. Можешь спускаться.
— Каан спит, — говорит она на выдохе и оправдывается: — Прости пожалуйста, что так вышло…
Мы встречаемся у лифта. Она покидает кабинку, я же вхожу внутрь, желая Азизе терпения и сил. Даже представить не могу, что она сейчас чувствует. Ведь ее единственного родного человека увезли в больницу.
Я вставляю ключ в замок, открываю дверь. Но едва я оказываюсь в квартире и хочу закрыть за собой, как в нос ударяет безумно знакомый запах. Запах, который я ощутила в лифте офиса Руслана.
Господи…
Я тут же оборачиваюсь и сразу же встречаюсь с темными омутами знакомых глаз… Прямо в метре от меня стоит Альпарслан.
— Что… Что ты здесь делаешь? — Я не узнаю свой голос.
— Нужно поговорить, — твердо отвечает бывший муж, делая шаг вперёд.
— Нет, — качаю головой. — Нам не о чем говорить. Выходи! Немедленно!
— Это тебе так кажется, Дарина.
Ледяной тон бьёт по оголенным нервам. Тело бросает в дрожь. Меня трясет как в лихорадке.
— У нас есть общий ребенок. И я пришел его увидеть.
— Нет, Альпарслан Чакырбейли! У тебя нет никакого сына!
— А еще у меня есть жена. С которой мне необходимо поговорить.
Глава 15
Не успеваю я ответить, как Альп заходит в квартиру, утягивая меня за собой, и закрывает за нами дверь. Ощущение, будто не я здесь хозяйка, а он. Настолько уверенны его движения, будто Чакырбейли здесь не в первый раз.
В голове набатом звучат его слова: «А ещё у меня есть жена, с которой необходимо поговорить».
Накатившее раздражение бьёт по нервам. Я поднимаю глаза на Альпарслана, стреляя в него таким взглядом, чтобы он понял, насколько я не рада его персоне. Но он даже не обращает на это внимания. Если буквально минуту назад он смотрел на меня довольно зло, то сейчас выражение его лица заметно смягчается.
Он аннулировал развод? Разве такое возможно? Или вообще избавился от тех документов, которые я подписала? Или все это было бутафорией с самого начала?
Разувшись, Альпарслан идёт прямо в спальню сына, словно уже знает мою квартиру наизусть. Я — следом за ним. И едва хочу возразить, вцепившись в его локоть, как он поворачивается ко мне. В глазах столько мольбы, что я машинально отпускаю его руку, не в силах протестовать.
Черт бы меня побрал. Что происходит? Почему мне жаль его после всего, что он сделал со мной? И… Я впервые вижу его таким подавленным.
Остановившись у кровати Каана, Альпарслан смотрит на него пристальным взглядом. Я вижу, как дергается его кадык. Чакырбейли тяжело сглатывает, но к ребенку не прикасается.
— Ты объяснишь, что за чушь несёшь? — шепотом цежу я, чтобы не разбудить сына.
Альпарслан не реагирует. Лишь спустя пару минут, когда я, развернувшись, ухожу в гостиную, он идёт следом и садится напротив меня на диван, широко расставив ноги. Смотрит так, будто в душу заглянуть хочет.
Я выдерживаю его взгляд. Не отступлю. Не в этот раз.
— Я аннулировал развод, — режет словами, выбивает воздух из лёгких одним предложением. — Отныне ты снова моя жена. Каан — мой сын. Конечно, я не стану тратить время на всякие тесты. Отрицай сколько хочешь, Дарина, но меня не убедишь в том, что спящий в кровати ребенок — не мой. Он только мой, это поймет даже тупой.
Я резко встаю и закрываю дверь спальни, где спит мой малыш. Потому что спокойно реагировать на слова Альпа не могу, а повысив голос, боюсь разбудить Каана и даже напугать.
— Что ты несёшь? Ты сам хотел со мной развестись! Сам! Забыл?! Сам отправил меня гореть в аду! — Останавливаюсь напротив, наблюдая, как жёсткие губы бывшего (или настоящего?) сжимаются в тонкую полоску, а на шее вздувается венка. — Сам выставил меня последней дрянью в глазах всех дорогих мне людей! Вышвырнул за дверь! Всю вину на мою шею повесил! А теперь что? Что ты говоришь? Да как ты вообще смеешь лезть ко мне? Ты подписал документы, что в будущем никаких…
— Дарина, — мягко перебивает он, качая головой.
Альпарслан тоже встаёт и останавливается настолько близко, что в нос моментально ударяет его запах. Я вздергиваю подбородок и смотрю на него снизу вверх.
— Мне было нужно, чтобы ты отдалилась от меня. Нужно, понимаешь? Я специально подтолкнул тебя к разводу. Был вынужден поступить именно так. Другого выхода не было.
Он говорит настолько спокойным тоном, что становится ещё труднее дышать, потому что каждое его слово — как удар под дых.
— Ты сказал, что любишь другую, — напоминаю я ледяным голосом.
Руки начинают дрожать, как и я сама. От злости и ярости. Оттого, как он ведёт себя — невозмутимо и максимально сдержанно. Альпарслан не любил, когда с ним разговаривали на повышенных тонах, но сейчас… он демонстративно хладнокровен.
— Я много чего тогда говорил. Но ничто из сказанного не было правдой, Дарина. После нашего брака у меня не было связей с другими женщинами. Не было необходимости. Гейдарова моя бывшая, не отрицаю. Я воспользовался ей приблизил к себе после того, как распространились сплетни о том, что мы с тобой развелись. Думаешь, мне было в кайф иметь дело с бандюганами, которые хорошенько подставили твоего отца и брата, а потом принялись и за мою семью? Думаешь, было в кайф жить вдалеке от семьи? От жены и ребенка? Да, я не знал о твоей беременности. Наверное, оно и к лучшему. Потому что если бы знал… Просто сошел бы с ума!
Стараюсь адекватно анализировать слова Альпарслана. Я понятия не имею, о какой подставе идёт речь. Не знаю, насколько правдивы его слова, но по выражению лица вижу, что он не врёт. Потому что Чакырбейли смотрит так… С такой горечью в глазах… В глазах, которые поблескивают…