– Как спалось? – я придвинула к себе чашку, налила чай. Остывший слегка, но мне пойдет.
– Плохо, – он посмотрел мне прямо в глаза и хрипло сказал: – Девушка одна снилась. Все номер свой предлагала да ночь страсти. Вот даже телефон запомнил.
И принялся диктовать мой номер. Вот… хороший человек!
– Не знаешь такую? – совершенно невозмутимо спросил Паша. – Она еще шатенка. С идеальной фигурой.
– Нет, – я тоже сама невозмутимость. – Хотя… Есть подозрение на кухарку. Точное попадание, кстати: цвет волос соответствует, а фигура вообще идеальная, как говорит нам геометрия, круглая.
– Туше! – признал Левич.
Я, победно улыбнувшись, взялась за пирожными. А они пышные, с толстым слоем разноцветного крема и с ажурным узором шоколадной глазури – не устоять.
– А я завтра закрываю ипотеку, – не удержавшись, сообщила я, крутя в руках вкуснятину.
Да, я счастлива, но почему–то не получается поймать это самое счастье за хвост. Теперь у меня есть почти все, и потому мне страшно, что завтра я проснусь, а сон исчезнет, словно утренний туман растает, оставив мне лишь слезы–росинки.
– А где соответствующее случаю настроение? – мне кажется, или Паша читает мои не мысли, но чувства.
– Отправилось в отпуск, – вздохнула я. – Все дело в страхах…
– И в неумении расслабляться, – добавил Паша. – Но сегодня мы это исправим. На приеме.
– Ни за что! Что я буду делать в обществе циничных снобов? – я поняла, что меня пытаются включить в список гостей.
– Да брось. Похвастаюсь тобой, скажем пару слов о твоей роли в самом ожидаемом фильме этого года и, бросив все на… – он на миг задумался, – на кого–нибудь, сбежим.
Меня заинтриговали. Однозначно. Потому:
– А куда сбежим?
– Секрет, – нагло заявил мне.
– Только мне надо заново собирать документы на опекунство, – сникла я. – А с моим графиком это будет затруднительно. Мы вчера одну из ключевых сцен почти с первого раза сделали, потому у нас что–то типа выходного.
– Та самая сцена? – поморщился мужчина.
– Ага, – кивнула. – Почти умирать – не очень–то и легко, поняла по собственному опыту.
Меня должны были загрызть собачки всего–то с меня ростом, но, к счастью, этого не случилось. Меня спас мой “герой” – сам Руслан Гришаев, популярный актер, который был не очень–то счастлив узнать, что с ним играет вообще непонятно какая девка. Заносчивый тип, только актер все же потрясающий. Даже укроила время и известный фильм с его участием посмотрела.
– Я могу помочь, – сказал вдруг Паша и уточнил: – С документами.
– Нет, не стоит, я сама, – и не стала говорить, что он и так мне во многом помог. Столько сделал, сколько никто еще и никогда.
– Я помогу, потому что имею такую возможность, – тверже сказал он. – И дело пойдет быстрее, Даша. Даниил раньше вернется к тебе.
И как мне отблагодарить его? За то, что столько для меня сделал и продолжает делать? При том что совершенно не требует ничего взамен.
– Спасибо большое, – и что еще можно дать тому, у кого все есть? Слова, за которыми прячется космос. – Спасибо, Паша.
Он улыбнулся и поднял свою чашку с кофе, точно остывшим:
– За то, что все хорошо.
Я же подняла чашку с чаем. Тост однозначно был прекрасным.
– Паш… – спустя несколько минут не выдержала я. – Понимаешь… Тут такое дело…
Не знала, как сказать.
– Тот мальчик? Влад, – меня снова поняли с полуслова. А я его разгадать не могла. Крутила кубик Рубика и так, и сяк, но лишь путала цвета еще больше.
– Да. Не могу его оставить.
За этот месяц я все же подружилась с тем новеньким мальчиком в детдоме. У нас до сих пор сложные отношения, потому что он не умеет доверять и ищет подвох во всем. И мне кажется, если я возьму Даню, а его оставлю, то предам его. Вновь оставлю одного. Как много раз до этого с ним было.
– Можешь не беспокоиться, я все решу.
“Я все решу” – три слова, которые так нужны всем в жизни. Дарящие ощущение того, что ты не один больше. У тебя теперь есть человек, которому можно довериться. Теперь не страшно остаться один на один с проблемой. Потому что больше не одинока.
А в моей комнате меня ждал подарок: длинное платье в пол, черное, с полностью ажурными рукавами и декольте, сотканным будто из бархатных цветов.
Мне? Подарок?
Но, как глупо бы это не выглядело, до дыр зачитала маленькое послание от Паши, уверяя себя и своего внутреннего меланхолика, что реально мне. Просто так. Слова, выведенные его уверенным почерком, звучали в голове под ритм сердца и неуклонно поднимали мое настроение: “Для тебя”. Несколько букв, а так согревают, как не согрели бы сотни других слов. Потому что не важно, насколько возвышенные и красивые слова кто–то говорит, важен сам человек. И даже простое “милая” засияет ярким бриллиантом, если произносит нужный, тот самый. Твой.
Но как страшно, что совершенно чужие люди могут стать настолько близкими, будто пришитыми к душе хирургическими нитями. Не оторвать – больно так, что дышать невозможно, а оставить – зудит и кровит шрам.
Рядом с коробкой платья лежала еще одна. С туфлями на высоких каблуках с такой же ажурной отделкой.
И почему мне кажется, будто я – Золушка? И все это время в доме Паши – ночь бала, которая так сладка, что выныривать не хочется. Однако ход часов не остановить: вот–вот стукнет двенадцать, и все волшебство исчезнет по мановению руки также, как и появилось. Сказке не место в реальности.
Отогнав дурацкие мысли и пессимизм из головы, я еще раз прочитала записку и, улыбнувшись, пошла переодеваться. Не в волшебное платье, а в обычную повседневную одежду. Мне необходимо было в банк, а потом у меня запланирована поездка в детский дом: мы будем праздновать. Но не знаю даже, как порадовать малышей. Игрушки? Нет. Конфеты? Тоже банально.
Я решила, что куплю одежду. Точнее, мы сами с детками будем выбирать. Благо, интернет–магазинов полно, а на карточке у меня приличная сумма. Хватит на все и не только. И, улыбаясь своим мыслям и думая, как отблагодарить Пашу, я покинула особняк.
Мир вообще штука странная. Потому что мы его видим по–разному. Каждый день и каждую секунду по–разному в зависимости от того, какое у нас настроение, сколько нам лет, о чем мы думаем. И вот сегодня для меня мир был особенно ярким и солнечным как никогда за этот год. Я слушала песнь голых сухих веток, взмах опутанных в солнечные зайчики крыльев ветра и в тихие аккорды медленно отступающей осени.
Мой мир искрился и сиял.
А потом запылал. Но до пожара еще много времени.
В банке после больше получаса мучений и кипы бумаг я все же сделала это: закрыла досрочно кредит! У меня сердце билось так, будто я пробежала марафон. Тысячу километров за минуту, не меньше. А эмоции… Трудно их описать. Счастье. Неверение. Ощущение победы и благодарность.
Потому, едва я вышла из местного филиала ада, то сразу же позвонила ему. Понимала, что могу отвлечь от работы. Понимала, но… Я совершенно по инерции, будто мой звонок – само разумеющееся. Будто так звонила сотню лет и впереди столько же буду набирать его номер и просто делиться частичкой своей жизни. И вот в этот миг осознала, что наизусть знаю номер телефона Левича.
– У меня получилось… – прошептала, чувствуя легкое головокружение. Действительно, победа опьяняет не хуже крепкого вино.
– Иначе и быть не могло.
Он улыбался. И вечность замерла, едва я его представила с улыбкой – такой, когда глаза сияют и у глаз морщинки. Замерла, чтобы забиться сильнее, как мое глупое сердце.
– Мне кажется, что все сон, – призналась я. Также тихо, будто счастье, испугавшись громких фраз, выскользнет из пальцев и улетит.
– Если так, то я надеюсь, что ты еще не скоро проснешься, – ответил Паша тепло.
Я тоже. Только проснуться мне все же пришлось. Жизнь не спрашивает у тебя мнения, совершая новый завиток и тем самым разрушая грезы. Подумалось, что все новое строится на руинах. На развалинах чужого счастья, на обломках чужих мечтаний и на осколках прошлого.
После банка я, как и задумывала, поехала в детский дом. И первым ко мне прибежал Влад. Обнял меня худыми ручками, прижимаясь к моим ногам.
– А я скучал, – малыш поднял на меня глаза. Синие–синие, как бескрайний простор неба или бушующие волны в океане.
– И я скучала, солнце, – потрепала его по темным мягким волосам.
Сзади ко мне прижался Данька, не став теснить друга:
– Мамочка! А я выучил для тебя стих! Скажи, я молодец?
Накрыла его пальчики своими и согласно кивнула:
– Ты большой молодец, Даньчик.
– Я тоже учил! – вставил Влад.
– Оба молочинки, – рассмеялась я. – Вместе расскажите.
– Мамочка, а ты пахнешь цветочками, – это Даня, все так же прижимаясь ко мне.
– И конфетами, – добавил Влад.
Оказывается, дети вместе с воспитателями приготовили для меня целое шоу! И я сквозь слезы смотрела на Даню с Владом, которые читали вдвоем стихи Елены Благининой "Давайте посидим тихо".
– Мама спит, она устала…
Ну и я играть не стал!
Я волчка не завожу,
А уселся и сижу, – первым начал Даня. Он, как и все малыши, заметно волновался, потому пару раз запнулся.
– Не шумят мои игрушки,
Тихо в комнате пустой.
А по маминой подушке
Луч крадется золотой, – вступил Владислав. Он смотрит прямо и такой напряженно–серьезный, что хочется пощекотать.
На импровизированную сцену выходит Малинка–Маринка, укутанная в желтый шарф и начинает кружится над спящей мамой – темноволосой Алиной. Похоже, она у нас лучик.
После этого выступления меня ждала сказка про Гуси–лебедей и робота–колобка. Над сказкой я уже плакала от смеха. Потому что нечего сложные слова давать малышам, так что они забывали текст и, не растерявшись, начали импровизировать!
Дальше мы долго выбирали одежду. Спорили, смеялись, меня делили, потому что моего внимания вот никак не могло на всех сразу хватать. А делиться на несколько десятков частей, к счастью, меня не стали. Побоялись, что потом собрать не смогут.