Но было тихо.
Подозрительно тихо.
Никитка давно уже оттянул ей руки, а Майя искусала от волнения губы. Артем все не возвращался, хотя давно уже должен был за ними прийти. И Орелия до сих пор не возмущалась, хотя давно должна была…
Секунды бежали, складываясь в минуты, и Майя обреченно поняла, что дело плохо. Но… насколько плохо? И что ей делать со спящим сыном на руках? Искать Артема? Звонить в полицию?
- Сынок, пора просыпаться! – Майя попробовала поставить его на ноги. – Ты очень и очень тяжелый…
- Мы уже приехали? – пробормотал он. – Ма-ам, я спать хочу!
Заныл, обнимая ее за шею.
- Скоро… Ты очень скоро пойдешь в кроватку! – пообещала ему Майя, понимая, что этого не произойдет.
По крайней мере, в ближайшее время.
Внезапно дверь распахнулась, и появился Артем. Бесшумно вынырнул из темного проема, и лицо у него было странное, застывшее. Молча подхватил Никиту на руки, и сын доверчиво прильнул к его плечу.
- Плохо дело, – заявил ей. – Я уже вызвал полицию и «Скорую».
- Орелия… – ужаснулась Майя. – Что с ней?!
- Жива, но ей порядком досталось. Пойдем! – Спасский распахнул перед ней дверь, перед этим бросив быстрый взгляд на замок.
Полумрак – горел только торшер в гостиной, и беззвучно работал телевизор – действовал угнетающе. Дрожащими пальцами Майя нашарила включатель, и тут же вспыхнули лампы на подвесном потолке, осветив ультрамодную прихожую.
Раньше она бы скинула обувь, но не сейчас...
- В квартире никого нет, я все проверил, – тем временем говорил ей Артем. – Кто бы это ни был, он уже ушел. Но перед этим взломал дверь иударил твою няню по голове.
- О Боже! – Майя в ужасе приложила руки к полыхнувшим жаром щекам.
- Позже будешь ужасаться. Пока что ничего страшного не произошло, – произнес Артем излишне жизнерадостно. – Из квартиры, кажется, тоже ничего не забрали.
- Тогда зачем… Зачем они приходили?!
Зачем кому-то вламываться в ее дом, если у нее не было ничего, что могло бы заинтересовать грабителей? Если только новенький телевизор, кое-какая бытовая техника да пара золотых цепочек с браслетами в шкатулке на прикроватном столике. Деньги в квартире она тоже не хранила – пользовалась пластиковыми карточками.
- Потом покажу, – отозвался Артем.
- Папа, мама я больше не хочу спать! – неожиданно встрял в разговор Никита. – Как можно спать, когда Орелию убили?!
- О Боже! – снова выдохнула Майя. – Ты ведь слышал, что тебе сказал отец? Твоя няня жива, никого не убили... И никого не убьют, я обещаю! – и она кинулась в гостиную.
Орелия сидела перед включенным на беззвучный режим телевизором. Испанка со страдальческой гримасой прижимала ко лбу полотенце, по ее смуглым щекам текли слезы. На спинке полосатого дивана виднелось уродливое темно-бордовое пятно.
- С ней все будет хорошо, – произнес Артем. – Кровь тоже уже не течет. Я не врач, но, думаю, ей максимум грозит пара швов и сотрясение мозга.
- Я ничего не знаю, – забормотала Орелия на испанском, когда Майя села рядом и нерешительно погладила ее по руке, поразившись тому, каким странным был ее взгляд. Словно Орелия смотрела на нее и ничего не видела. – Ничего не помню… Я ни в чем не виновата! Смотрела телевизор, а потом меня ударили по голове… Они вошли сами… Сами, сами!.. Наверное, у них был ключ…
- Других ключей ни у кого нет, – негромко сказала Майя Артему. – Как только мы приехали, я сразу же поменяла замки. Мастера знаю с детства, он в этом доме живет уже лет тридцать… Покажи мне, – попросила она Орелию, – что с твоей головой.
Та, всхлипнув, убрала полотенце. Повернулась к ней затылком, и Майя уставилась на рваную рану с засохшими краями, видневшуюся среди спутанных черных волос. Ей стало нехорошо. Настолько, что ледяное дыхание обморока оказалось слишком уж близко, и Майя чуть было не прилегла рядом с Орелией на том самом диване.
- Никита, пойди и поиграй немного в своей комнате… – сказала она слабым голосом сыну, застывшему рядом с ней. – Твоей няне стало плохо, но очень скоро приедут врачи.
Главное, чтобы маме тоже не стало плохо…
- Я посижу с ней, – заявил подошедший Артем, сунув Майе в руки стакан с водой. Орелии тоже протянул, но та пить не стала, заявив, что ее мутит. – Проверь, пожалуйста, не пропало ли что-то из квартиры.
Майя была даже рада покинуть негостеприимный диван. Кинулась в спальню, но небольшая шкатулка с украшениями стояла нетронутой.
- Ничего не взяли, – сказала она Артему, пришедшему следом с Никитой на руках.
Спасский с явным интересом уставился на разбросанные по кровати вещи. Майя покраснела, увидев, что он смотрит на ее сиреневый кружевной бюстгальтер. Подхватив, сунула его в шкаф.
Это... Это вообще его не касается!..
- Так я и думал. Сюда приходили не ради этого. Пойдем! – Артем неожиданно взял ее за руку, а у нее попросту не осталось сил сопротивляться.
- Но там же моя мастерская! – пробормотала Майя, поняв, что Спасский ведет ее к лестнице на второй этаж. – Там ничего нет! Только картина, которую я начала пару дней назад.
Но Артем уверенно тянул ее за собой на мансарду с видом на черный ночной Н-ск и далекие фонари на проспекте, в мастерскую, в которой творил ее когда-то знаменитый отец, а потом стала рисовать она. Сейчас там стоял мольберт с набросками – выброшенная на берег рыбацкая лодка за пеленой дождя.
Майя собиралась назвать работу «Слезы моря». Но как только она вошла, то поняла, что не в этот раз.
От картины ничего не осталось.
Холст был буквально растерзан – изрезан в клочья, словно его кололи ножом в припадке дикой, безудержной ярости.
- Это ведь не ты сделала в порыве самокритики? – спросил внимательно за ней наблюдавший Артем. – Марусь, не стоит так убиваться! Обещаю, мы обязательно во всем разберемся.
- Нет, – покачала головой Майя, потому что в это не слишком-то верила. – Это не я. Ничего подобного я не делала. Но зачем?! Кому так сильно помешала моя картина, что ради этого он даже забрался в квартиру? Взломал замок, ударил Орелию и... уничтожил «Слезы моря»?!
- У тебя есть враги? Завистники? Навязчивые фанаты? – принялся допытываться Артем. – Преследующие тебя маньяки?
- Прекрати! – не выдержала Майя. – Ничего подобного со мной не случалось – ни фанатов, ни маньяков… Я жила обычной и спокойной жизнью. Никого не трогала, никому не переходила дорогу. Ровно до тех пор, пока не приехала в Н-ск.
- Что произошло в Н-ске?
- Ничего не произошло! – отозвалась она резко. Если не считать того, что Артем ворвался в ее жизнь и чувствовал в ней себя так, словно ему тут самое место. – Вернее, кое-что произошло. Сперва тебе позвонил аноним и сообщил о Никитке…
- Обо мне?! – не поверил сын, и Майя схватилась за голову.
Она и забыла, что Никита сидит у Артема на руках и внимательно слушает.
- И я готов щедро его вознаградить, – усмехнулся Артем. – Но он забыл оставить номер счета, куда перевести гонорар.
- Затем был Родька, – продолжила Майя, – который сейчас в больнице. На выставке он почему-то спросил, застрахованы ли мои картины. Помню, я тогда еще удивилась… Картины, конечно, застрахованы, но это... – она кивнула на истерзанный холст. – Это был всего лишь набросок.
Тут раздался звонок в дверь, и Майя дернулась. Но тут же опомнилась и побежала вниз, решив, что приехали либо врачи, либо полиция.
При этом она размышляла, как жить дальше, если в ее жизнь вторглась грубая, разрушительная сила.
Сила, природу которой она не понимала.
В том, как изрезали ее картину, Майе чудилась слепая ненависть и желание уничтожить ее любой ценой. И того, кто это сделал, не остановила ни закрытая дверь, ни то, что в квартире находились люди.
Что было бы, останься они с Никиткой дома?!
От этой мысли стало настолько не по себе, что, проводив бригаду «Скорой Помощи» с Орелией, увезшей няню в Первую Городскую больницу, она отправилась в спальню.
Складывать чемоданы.
- И куда это ты собралась? – спросил у нее Артем, возникший в дверном проеме.
Никита все так же сидел у него на руках, прилепившись к отцу, словно морская звезда. Раньше Майя стала бы переживать, чтобы сын не привязался к Спасскому слишком сильно, но сейчас это ее мало беспокоило.
Жизнь уверенно катилась под откос.
- Орелию забрали в больницу, – сказала она Артему. – Не знаю, сколько ее продержат... Сказали, что сперва сделают томограмму, а там уже будет видно. Возможно завтра уже отпустят... Или через пару-тройку дней. Но мы с Никитой здесь не останемся. – И Майя вздрогнула, отгоняя чудовищные картинки, угодливо нарисованные воображением. О том, что было бы, не задержись они на даче у Дубовских. – Это слишком опасно. Что, если преступник придет еще раз?
- Правильное решение, – одобрил Артем. – Вы здесь не останетесь, потому что переезжаете на дачу к моим родителям. – Затем, похоже, оценив ее ошарашенный вид, добавил со смешком: – Заметь, я не говорю, что ко мне домой! Хотя это было бы самым логичным решением в сложившихся обстоятельствах.
Шутить в такой ситуации мог только Спасский.
- То есть ты намекаешь, что я должна быть тебе за это еще и благодарна? – Майя вытащила из шкафа стопку с Никиткиными футболками.
- Было бы неплохо, – заявил он, – но пока что начнем с малого. Вы поживете на даче, а дальше уже будет видно.
- Мы переезжаем в отель, – возразила ему Майя, положив сверху еще и свою одежду. Надо было бы заняться нижним бельем, но не при Спасском же!.. – Ни на какую дачу я не поеду.
Они остановятся там, где сейчас живет Пабло. Хорошая гостиница в самом центре города, в которой, Майя была уверена, водится круглосуточная охрана. Свободные номера тоже были, и она успела забронировать через Интернет. Пока что на первую ночь, а потом... Дальше уже будет видно, как сказал Артем.
- Нет, Марусь! – покачал головой Спасский. – Одних я вас никуда не отпущу, потому что нет никакой гарантии, что с вами там не случится того же самого.