- Скоро, – пообещал Артем. – Еще пара часов, и поеду. Вернусь, и ты мне все расскажешь.
Он отключился, а Майя завела машину, после чего вырулила с парковки, сворачивая на дорогу, ведущую к выезду из города.
Потому что у нее Берлинская выставка, и ею надо заниматься… Потому что Никита с бабушкой раскладывают старые Артемовы игрушки, а дед, которого все называют Батя, наливает ее сыну бассейн, да и Артем через пару часов поедет домой.
Вернется, и она ему все-все расскажет.
Внезапно Майя ощутила, что, несмотря на Родьку и Орелию в больнице, она почти что счастлива. Это было совершенно новое, необъяснимое чувство – ее жизнь становилась намного более наполненной, чем раньше.
Глава 8
Майя даже не особо и удивилась, когда следующим утром проснулась в одной кровати с Артемом, на время их «осадного положения» перебравшимся на дачу. В полудреме чувствовала, что ее куда-то несут, но сил открыть глаза, чтобы проверить – сон ли это или реальность, – попросту не оставалось.
Потому что все слишком уж затянулось… Сперва они с Галиной Михайловной и Никиткой пошли к Дубовским, где отлично провели время, а затем, не удержавшись, пригласили тех на ужин, но уже к себе.
Вернее, к родителям Артема, с которыми Майя с легкостью нашла общий язык. И Дубовские не стали отказываться.
…Давно уже вернулся Артем, и Майя ему все-все рассказала. Батя достал из гаража гриль, после чего мужчины с толком и расстановкой жарили шашлыки. Дети носились как угорелые чуть ли не до одиннадцати ночи, Майя помогала Галине Михайловне накрывать стол, а потом с уборкой, время от времени ловя на себе одобрительные взгляды.
Артем с Максом долго разговаривали – нашлось, о чем, особенно в свете последних событий. Батя старательно зазывал охрану – новую бригаду, дежурившую за забором, – на шашлыки. Но в дом те не шли, тогда он отправился к ним с пивом и шампурами, на что охранники смущенно отнекивались. В конце концов, получив согласие Артема, сдались под безудержным натиском Спасского-старшего.
Майя и Вероника тоже разговаривали под навесом в саду. Подошла Галина Михайловна, но в их беседу не вмешивалась, приглядывала за детьми.
Говорили обо всем. О том, как Майя с Никиткой живут в Барселоне, и как она оказалась рада вернуться в родной город после шестилетнего отсутствия. Впрочем, некоторые темы Майя старательно обходила стороной – рассказывать Веронике о бедах, преследующих ее одноклассников, и почему она уехала в Барселону одна, не стала. Зато с интересом слушала о том, как Артем и Макс строили свою корпорацию, в которой первый был серым кардиналом, а Макс – жизнерадостной публичной фигурой «Аура-Авто».
Позже, когда Дубовские засобирались домой, Артем отправился их провожать, а Галина Михайловна – укладывать Никитку, Майя, потягивая вино, всматривалась в звездное небо, прислушивалась к трескотне сверчков и думала… Вернее, пытаясь свыкнуться с тем, что происходит в ее жизни, и решить, что со всем этим делать.
Как ей быть, если паззл из разрозненных событий совпадет, и она – или они с Артемом вместе – увидят картинку в целом? Поймут, кто их враг, и им удастся его устранить – вернее, сдать в руки правосудия, чтобы те поступили по закону.
Что тогда?..
Или же, что ей делать, если этот самый паззл так и не совпадет? Как поступить, если Орелию вот-вот выпишут, а билеты на рейс «Н-ск – Барселона» давно уже лежат в заветном отделении чемодана?
Впервые за все время пребывания в Н-ске мысль об отлете в Испанию вводила ее в ступор.
До этого она уверенно собиралась вернуться в свою привычную жизнь, в которой на первом месте была забота о сыне, затем долгие вечера в мастерской, перелеты, выставки, галереи. Там, в жаркой Барселоне, она давно уже поставила крест на собственной личной жизни.
Но сейчас...
Выходило, что испанский берег не слишком-то ее и излечил! Потому что Артем, словно гигантский магнит, постоянно притягивал ее взгляд.
Она не знала, что ей делать, кроме как… отправиться в кровать и подумать обо всем завтра, на свежую голову.
Но передумала.
Никитка давно уже спал без задних ног, но Майя все же к нему не присоединилась. Вместо этого долго рисовала, сбежав в мир красок от смятения, царившего у нее внутри. Почти закончила новые «Слезы моря» – никогда работа над картиной не проходила так быстро, как сейчас, – и наконец уговорила себя пойти и по-человечески лечь в кровать.
И она пошла. И легла.
Но снова проснулась не там. И не с тем.
Или же там и с тем?..
Долго лежала, опасаясь выдать себя неосторожным движением и разбудить Артема. Прислушивалась к его размеренному дыханию, чувствуя тепло мощного тела и тяжеловесную руку на своем животе, понимая, что снова вляпывается… К ней снова возвращается та самая болезнь, которую почти удалось победить – вернее, задвинуть в дальний угол сознания, уговорив себя, что любовь к Спасскому – это лишь помешательство, без которого она вполне может обойтись.
И обходилась Майя довольно долго. Несколько лет прожила без этого чувства, избавившись от него почти сразу после рождения Никиты. Ей было совсем не до своей влюбленности и душевных терзаний – приходилось много работать, таская сына с собой; рисовать по ночам, хоть как-то заработать на жизнь.
Выспалась она впервые только тогда, когда уехала в Испанию. И то, частенько просыпалась от мучивших ее кошмаров – раз за разом снилось, что снова нечем заплатить за квартиру и не на что купить еду.
Но потом успокоилась. Привыкла к чужой стране, выбилась в люди, и в ее жизни установилось в равновесие.
И вот теперь опять… Опять?!
Снова все грозило стать мучительно тяжело, потому что старые чувства оживали, прорываясь через подзажившие коросты, пытаясь захватить ее с новыми силами. Но на этот раз все оказалось значительно хуже, потому что Майя больше не хотела любить Артема издалека.
Ей было этого мало – ей хотелось заполучить его целиком, и чтобы уже навсегда.
И она застыла на краю. Балансировала, не готовая упасть в эту пропасть.
…Но, быть может, все, что с ней происходит, – это просто-напросто зов тела? Они переспят, и все пройдет? Майя закроет свой гештальт, как сделала в прошлый раз, после чего спокойно улетит в Барселону? Будут встречаться иногда – она станет привозить Никиту в Н-ск или же принимать Артема с родителями в Барселоне, потому что бабушка с дедом хотели видеть внука чаще, чем на Новый Год или испанские каникулы?
Или после этого уже не сможет, не оправится окончательно? Снова потеряет себя, а после того, как Спасский ее бросит, так и не сумеет подняться?
- Проснулась? – неожиданно спросил Артем. Потянул ее к себе и раньше, чем Майя начала протестовать, поцеловал куда-то в макушку. – Соня, уже почти десять утра. – И тут же заявил: – Предупреждая твои вопросы, признаю: я виноват! Да, это я принес тебя в свою комнату.
- Зачем, Артем? – спросила у него, выпутавшись из его объятий. Отодвинулась на безопасное расстояние, втайне радуясь, что у нее хватило мозгов заснуть в ночной сорочке. Как знала, как знала… – Зачем все усложнять? Мы с тобой обо всем договорились, и я не стану препятствовать встречам с Никитой. У тебя есть сын, ты сможешь видеться с ним, когда захочешь.
- Затем, Марусь, – отозвался он, уставившись на нее, – что я хочу тебя целиком и полностью.
- Это я уже поняла, – отозвалась она со смешком. Вернее, почувствовала его вполне естественную реакцию на собственную близость.
На всякий случай отодвинулась еще дальше – на самый край постели, потому что ей казалось, что Артем вот-вот перейдет к решительным действиям, а она еще не до конца решила.
Точнее, не до конца решилась, не уверенная, что если ее гештальт закроется-захлопнется, то она не попадет в мышеловку собственных чувств.
- Нет, ты пока еще не поняла, – усмехнулся уже он. – Я собираюсь совершить то, что должен был сделать еще шесть лет назад. Жениться на тебе, Марусь.
- Что?! – растерялась Майя. – Что ты собираешься сделать?!
- Ты выйдешь за меня замуж?
- Я?!
- А здесь есть кто-то еще? – преувеличенно весело поинтересовался он.
Вместо ответа Майя решительно спустила ноги с кровати, затем поднялась, и задравшаяся ночная сорочка упала до колен. Но уйти не успела – Артем как-то слишком ловко поймал ее за руку и утащил к себе на кровать.
- Отпусти! – рявкнула она. – Дурак!..
- Марусь, ты что? Ты расстроилась? Из-за чего? Я что-то не то сказал? – принялся допытываться Артем.
Он был слишком близко, и его оказалось... слишком много. Его взгляд, жар, идущий от его тела, мешали разумно мыслить. Но она все же вырвалась.
- Руки убери! – заявила ему. – Отпусти меня сейчас же!
- И не подумаю! Не отпущу, пока не пойму, что происходит у тебя в голове. И почему столь непредсказуемая реакция на мое вполне предсказуемое предложение?
- А я должна была обрадоваться?!
- Было бы неплохо, – отозвался он. – Вернее, я был бы рад. Но раз уж ты не обрадовалась, то хотя бы объясни причину. Только не говори, что ты выходишь замуж в Испании. Потому что замуж ты выходишь здесь. И за меня.
Она покачала головой.
- Нет, Артем, я не выхожу за тебя замуж! Мой ответ – «нет», и прекрати уже на меня давить!
- Я еще и не начинал, – заявил он, кажется, не слишком-то и расстроенный отказом. Словно в него не поверил. – Пока что я просто пытаюсь тебя понять.
- А что тут понимать, Спасский! Все довольно просто. Мне не нужна твоя жалость! Так что…
Настроение испортилось окончательно. И из-за того, что она сказала ему «нет», и из-за того, что он предложил ей выйти замуж, чего она никак не ожидала. Все думала – переспать с ним или нет, чтобы успокоиться, а тут – замуж!
Но он тоже хорош!.. Ему-то зачем это надо? Из той самой жалости, потому что она была так сильно в него влюблена, что это бросалось в глаза всем подряд? То ли из-за того, чтобы привязать к себе и не дать увезти сына в Испанию?