...По дороге в элитный жилой квартал, где находилась квартира Дарьи Владимировны, Майя, не справившись с волнением, по старой привычке принялась рисовать в блокноте. И у нее постоянно выходили гигантские спруты, опутывающие щупальцами беззащитные жертвы...
Но вместо исчадия ада в пустой квартире со старой мебелью их ждала одинокая скучающая пенсионерка, обрадовавшаяся незваным гостям; прожившая свои лучшие годы женщина с больным сердцем, пребывающая в конфликте с единственной дочерью.
По словам Старой Ветлицкой, Элька совсем от рук отбилась. Сторонится мать, не звонит неделями и не заезжает в гости.
Тут Майе стало настолько стыдно за свои подозрения, что она мысленно попросила у Дарьи Владимировны прощения – за все то, что успела о ней подумать. Кажется, Артем тоже серьезно сомневался в адекватности происходящего, на его лице застыло задумчивое выражение.
- Ну что же, рассказывайте, молодые люди, как вы, где вы!.. Кушай, Майечка, кушай! – Дарья Владимировна принялась подкладывать на ее тарелку крохотные пирожные, произведение кулинарного искусства. – Ты совсем худенькая!
- Спасибо, Дарья Владимировна! У нас… гм… все хорошо, – произнесла Майя нерешительно. – Мы… У нас… – запнулась, не привыкшая думать в категориях «мы» касательно себя и Артема.
- А мы собираемся пожениться! – неожиданно заявил Артем, и его рука скользнула на ее плечо.
Майя вскинула голову, уставившись на Дарью Владимировну. Но либо Старая Ветлицкая была гениальной актрисой, либо… Губы пожилой женщины тронула улыбка, и она заявила, что давно уже пора!.. Странно, что они не поженились сразу же после школы, – она моментально поняла, как сильно Майечка влюблена в Артема.
И тут же принялись их поздравлять.
- Спасибо, Дарья Владимировна! – сердечно поблагодарил Артем, взяв Майю за руку. Их пальцы переплелись. – Вот, решили наверстать упущенное. Не так ли, Марусь?
И Майя слабо подтвердила, что да, так оно и есть.
Дарья Владимировна снова заулыбалась, принялась расспрашивать о будущей свадьбе. Отвечал ей преимущественно Артем. Увлеченно врал, что они давно уже живут на две страны, но теперь решили, что пора перебраться в Н-ск навсегда.
На это Майя снова покивала, рассматривая свою бледную, казавшуюся маленькой и хрупкой руку в уверенной ладони Спасского. Инь и Янь, почему-то подумала она.
Замкнутый круг, из которого никак не выбраться. Сколько бы она ни пыталась, все время возвращается назад.
Куда ей от этого деться?.. Как избежать?..
- А детки? – продолжала допрос Дарья Владимировна. – Вам уже пора! Пора, пора, и не отнекивайтесь! – добавила строго. – Вон, Эльвира моя совсем ни о чем не думает, все скачет, как кузнечик, а возраст-то уже поджимает…
И Майя обреченно поняла, что Дарья Владимировна ничего не знала ни о ее беременности шесть лет назад, ни о Никитке. Не могла она быть тем самым анонимом – в голове Старой Ветлицкой не прозвучало ни единой фальшивой нотки.
- Так у нас уже есть сын! – жизнерадостно отозвался Артем. – И скоро будет еще… Давай признаемся, Марусь?! Нам уже второй месяц… Или третий? – спросил у нее.
Наморщил лоб, словно старательно пытался вспомнить срок несуществующей беременности, из-за чего Майя окончательно растерялась. Какой еще... второй или третий месяц, если у них секс-то был один раз, шесть лет назад?!
Тут она вспомнила, что Артем собирался импровизировать, и решила ему подыграть.
- Восьмая неделя… Токсикоз как раз в самом разгаре.
Импровизация удалась на славу – ей неожиданно стало нехорошо. Настолько, что к горлу подкатила тошнота, словно Майя и в самом деле страдала от токсикоза при полном отсутствии беременности.
Голова закружилась, и она прислонилась к плечу Артема.
- Как-то мне нехорошо… – произнесла жалобно, уже не играя. – А можно… можно мне в ванную комнату?
Оказалось, что можно. Удобства находились в конце коридора, и Дарья Владимировна даже взялась ее проводить, хотя Майя прекрасно знала, куда идти.
- Первые месяцы самые сложные, – произнес им вслед Артем, наверное, решив добить ее окончательно. – Потом станет получше.
Закрывшись в выложенной голубой плиткой комнате, Майя тяжело опустилась на край керамической ванной. «Импровизируем, Марусь!..» – вспомнила слова Спасского. Тогда почему же она так разволновалась, когда подумала о... еще одной беременности от Артема?!
Глупости, сказала Майя себе строго. Все это – сплошная импровизация! Игра. Они пришли сюда, чтобы проверить Родькину теорию заговора, а вовсе не для того, чтобы пить чай, фантазировать о несуществующем будущем ребенке и свадьбе, по переменно жалея Дарью Владимировну за то, что Элька не звонит матери уже какую неделю.
Вздохнув, Майя поплескала себе в лицо водой, затем, чувствуя себя преступницей, открыла зеркальные створки шкафчика над раковиной. Она не совсем понимала, что именно нужно искать, но… К ее облегчению, внутри ничего не оказалось. Вернее, ничего такого, что хоть как-то могло пролить свет на тот факт, почему Дарья Владимировна оказалась в Родькином списке.
Причем не жертвой, а подозреваемой.
Продолжая чувствовать себя злоумышленницей, Майя заглянула под ванну. Там ее встретила стерильная чистота – ни трупов, ни орудий убийств.
- Прекрасно! – пробормотала Майя. – Просто великолепно! И что же теперь?!
Тут в дверь постучали.
- Марусь, с тобой все в порядке? – встревоженно поинтересовался Артем.
- Не очень-то!.. – честно призналась ему, но дверь все же открыла.
На это Спасский заявил, что она выглядит даже не бледной, а, скорее, с интригующим зеленоватым оттенком.
- Иди ко мне, лягушечка моя! – произнес заботливо, подхватив Майю на руки раньше, чем ей удалось избежать подобной участи.
И она охнула, оказавшись в непосредственной близости к крепкой груди Спасского. Тот же как ни в чем не бывало заявил встревоженной Дарье Владимировне, что такое у них иногда случается.
Слабый организм, измученный токсикозом, поэтому Майе не помешает немного прилечь.
- Артем, ты бы уже меня отпустил!.. – начала было Майя. – Мне намного лучше, сейчас все пойдет.
Попыталась высвободиться, потому что на руках у Спасского было… странно. Но он не стал ее слушать.
- Прилечь, Марусь! – заявил с нажимом. – Тебе стоит ненадолго прилечь.
Кажется, они все еще продолжали импровизировать, и Майя сдалась.
- Простите, Дарья Владимировна! – произнесла извиняющимся тоном. – Я не хотела… Артем прав, со мной постоянно что-то случается...
То незапланированная беременность шесть лет назад, то болезненная влюбленность, которую так до конца и не излечил испанский берег, то ощущение безопасности в крепких руках Спасского…
- Ничего страшного! – засуетилась хозяйка. – Это совершенно, совершенно естественно… Артем, несите ее сюда! – распахнула двери комнаты, в которой Майя до этого бывала много раз. – Майечка, кстати, у меня есть имбирный чай. Помню, когда я была беременной…
И Майя обреченно согласилась на имбирный чай.
Очень скоро ее уложили в бывшую Элькину кровать, накрыв теплым пушистым пледом. Комната, как и остальной интерьер квартиры Старой Ветлицкой, совершенно не изменилась со школьной поры, да и убрана она была так, словно вот-вот ждала появления бывшей хозяйки.
У изголовья кровати были расставлены мягкие игрушки – лохматый котенок и плюшевый медведь с огромным сердцем в лапах, по стенам развешаны вырезки из журналов и постеры с киногероями. На трюмо стояли фотографии в деревянных рамках – очень много.
Впрочем, куда больше Майю заинтересовали свежие белоснежные хризантемы в хрустальной вазе.
Странно, подумала она, уставившись на цветы. Элька хризантемы терпеть не могла, называла их презрительно цветами плебеев. Уважала только розы и еще немного орхидеи.
Да и зачем держать в комнате свежесрезанные цветы, если она… Дарья Владимировна жаловалась, что дочь давно уже не звонила. Неужели Старая Ветлицкая все еще надеется на чудо?.. Терпеливо ждет, что Элька вот-вот одумается и вернется? Переедет из квартиры, которую давно уже отсудила у мужа – владельца мясокомбината – и с тех пор жила свободно и вольготно, сбежав из-под давящей опеки властной матери?!
Тут Дарья Владимировна их оставила, поспешив на кухню за обещанным чаем.
- Артем, что происходит?! – спросила Майя, поднимаясь на локтях.
- Ничего особенного, – жизнерадостно отозвался он.
Затем заявил, что ей надо лежать и изображать беременную. А если она забыла, как это делается, то он быстро поможет вспомнить. Закроет дверь на щеколду и сразу же начнет.
- Ты дурак, Спасский! – констатировала Майя, но обижаться не стала.
Вот еще, на идиота-то!..
Выпутавшись из теплого пледа, подошла к трюмо и принялась рассматривать фотографии, пока Артем производил спешный обыск комнаты – заглянул под кровать, затем решительно распахнул дверцы пустующего платяного шкафа.
- Кстати, пока ты боролась с токсикозом, я расспросил Ветлицкую о Роданове. Да, Родька к ней приходил. Нанес визит вежливости, они долго вспоминали бывших одноклассниках, и ей было очень приятно его внимание. Вот и все, Марусь!..
- Вот и все! – вздохнула она, понимая, что шпионская вылазка полностью провалилась.
- Пока что ясно лишь то, что ничего не ясно, – добавил Артем.
Майя кивнула, разглядывая Элькины фотографии в деревянных рамках. Некоторые из них были ей знакомы. Например, вот та, с выпускного, на котором ее подруга была в «бомбическом платье» с огромными разрезами и вырезами в нужных местах. С ней соседствовала еще одна со школьного конкурса красоты, где Эльвира Ветлицкая заняла первое место. Затем была пара фотографий в свадебном платье, но все без мужа. Еще несколько снимков с отдыха, где Элька – улыбающаяся, загорелая и наслаждающаяся жизнью.
Но были три фотографии, которых Майя никогда не видела. На них Элька была заснята с дурацкой челкой, которая ей совершенно не шла, и, надо признать, не слишком-то на себя похожая. Похудевшая, со странным, словно загнанным, взглядом, без привычного надменного выражения королевы красоты.