Чувствует она себя явной победительницей, будто бы выиграв лот в миллион рублей.
На ее надменном лице, как и в прошлую нашу встречу, уйма косметики, которую видно даже сквозь стекло автомобиля. Она надувает свои губы и морщится, стряхивая невидимую пыль со своего розового пиджака, а затем вдруг потеряв ко мне интерес, отворачивается и опустив зеркало в машине, начинает прихорашиваться.
От увиденной картины хочется рассмеяться.
И что она пыталась добиться? Вызвать у меня ревность или злость?
Глупость какая.
И Альп действительно от нее без ума? Так сильно ее любит, что не замечает гнилой натуры?
Ну это ведь видно невооруженным глазом! Неприятная девушка с ужасным характером. Всю кровь высосет. Не подавится.
А впрочем, какая уже разница? Что изменит мое мнение? Абсолютно ничего. Поэтому пусть живут счастливо. Главное, чтобы подальше от меня.
Шумно сглатываю и прикладываю ладонь к груди, будто бы считая удары сердца.
Балансирую дыхание и отряхиваюсь от посторонних мыслей, которые то и дело забивают израненный мозг.
Потому что громкие слова бывшего мужа все ещё набатом в голове звучат и постоянно повторяются, проигрывая сценарий этого вечера:
«Ты, черт возьми, должна была просто заткнуться!»
Должна. Должна. Должна...
Я почему-то всем обязана, кроме себя одной. Никого не интересует, как я себя чувствую. О чем думаю.
От этого осознания хочется взвыть в голос. Очень больно принимать правду, но к сожалению так и есть и от этого никуда не деться.
Остается только смириться и идти дальше.
А смогу ли я выстоять — покажет только жизнь.
Я делаю шаг в сторону и иду не разбирая дороги. Лишь бы подальше от тех людей, которые отравляют мое сознание.
Не хочу больше их видеть. Никогда и ни за что.
Ни Альпа. Ни вечно ухмыляющуюся рядом с ним Ларису. Прямо-таки хочется стереть с ее лица улыбку. Настолько неприятная особа.
Дрожь по телу.
Внезапный телефонный звонок отвлекает меня от насущных проблем, полностью концентрируя внимание на экране.
Я опускаю взгляд и прищуриваюсь, читая четыре буквы, которые выворачивают наизнанку.
«Отец»
Прикусываю губу и со вздохом нажимаю пальцем на принятие вызова:
— Слушаю, — прочищаю горло.
— Дарина! Нам срочно нужно поговорить! — его тон не сулит ничего хорошего. — Живо приезжай в мой офис! Даю тебе пятнадцать минут на все про все!
— Это срочно? — осторожно интересуюсь. — У меня вообще то были дела...
— Какие могут быть дела, когда я тебя зову, м?! Что это за поведение?! — уже орет он. — Мне не интересны твои возражения по этому поводу. Если не приедешь, сочту за полное неуважение к своему родному отцу!
Глава 25
Я открываю рот, чтобы вставить свое слово, но в ответ слышу лишь протяжные монотонные гудки, которые свидетельствуют о том, что другой абонент уже отключил вызов.
Прекрасно! Просто прекрасно!
Чертыхнувшись про себя и крепко сжав мобильный, я ловлю рукой первое попавшееся такси и запрыгиваю в авто, как только оно останавливается возле меня.
Нервы на пределе. Все на грани.
Я совершенно не знаю, к чему приведет наш разговор, хотя и понимаю о чем он пойдет.
А какой будет итог — решать только ему, но очень надеюсь, что все пройдет без последствий для моей психики и душевного равновесия.
Мне, черт возьми, сейчас просто противопоказано волноваться!
Нужно думать о ребенке под моим сердцем. О его благополучии и о собственном комфорте.
И уж тревожиться точно нельзя.
А я это делаю без конца и с «завидным» постоянством. Уму непостижимо!
Когда авто останавливается возле офиса отца, я тут же расплачиваюсь и выхожу на улицу.
Вдыхаю как можно больше кислороду, будто бы заранее готовясь, что лишусь его в ту же секунду, когда увижу отца.
«Все будет хорошо» — повторяю себе, шагая ко входу.
На ресепшне меня конечно же узнают. Тут же начинают здороваться, но вид у всех тревожный. Сотрудники бегают туда-сюда. Места себе не находят. Здесь явно что-то происходит.
Вероятно, это все связано с тем, что сделал с компанией брат.
Значит, все действительно очень серьезно.
Надеюсь, Альп поможет им. Пообещал по крайней мере. А договору следовать должны мы оба.
В последний раз окинув помещение взглядом, я захожу в лифт. Поднимаюсь на нужный этаж и пройдя несколько шагов, останавливаюсь в его приемной. В ней никого нет и это наводит на дурное предчувствие.
Видимо секретарь отца убежала по неотложным делам, позабыв о рабочем месте, на котором разложена кипа квитанций и папок.
Встряхнув голову, я все же стучусь в кабинет к отцу и тут же слышу хриплое:
— Входите.
Я открываю дверь и прохожу вглубь кабинета.
— Здравствуй, папа, — приветствую его, как можно спокойнее, бросая свою сумку на спинку стула. — Ты хотел меня видеть. Я здесь.
— Дочь, — он придирчиво окидывает меня с ног до головы своим фирменным взглядом. — Присаживайся.
— О чем ты хотел поговорить? — сходу задаю вопрос, на который мне не терпится получить ответ.
— Твоя мать мне все рассказала, — сжимая пальцами шариковую ручку, холодным тоном произносит отец.
— Все? — хмурюсь я, тяжело сглатывая.
Надеюсь она не сказала истинную причину. Хотя и не поверила ведь. Поэтому бояться нечего.
— То, что ты собралась разводиться с Альпом, — жёстко чеканит. — Со своим мужем, с которым прожила целых три года! То, что именно ты выступила его инициатором! Ну, что скажешь, дочь?! Это правда?!
Я киваю.
— Развелись, — чуть прокашлявшись, объясняю. — Мы уже развелись, папа. Все кончено.
— Что? — от услышанной информации он едва ли не подскакивает с места, норовя придавить своим тяжёлым взглядом. — Что значит уже развелись, Дарина?! Без нашего согласия?! Пошла вопреки родным людям?! Как ты могла поступить так, дочь?! Я тебя не так воспитывал! Не этому учил! Это полное неуважение! Наплевательское отношение!
— Я…
— Ну и скажи мне...какая причина столь быстрого развода с Альпарсланом в такой сложный период для всех нас?! — он перебивает меня. — Должно быть веская, не так ли? Объясни, что послужило такой перемене в жизни, м? Дарина!
— Папа, — вздыхаю протяжно. — Три года мы изо всех сил старались, чтобы у нас все получилось... Чтобы все было хорошо. Но не вышло. Мы только мучаем себя, оставаясь вместе, поэтому лучшее решение — это закончить все отношения раз и навсегда. Прямо сейчас.
Отец вдруг смягчается. В его взгляде появляются сочувствующие нотки и во мне загорается луч надежды, который тут же гаснет с каждым произнесенным словом из его уст:
— Если это из-за того, что ты никак не можешь родить ребенка и у вас не выходит, то развод — глупая затея. Нельзя так рубить сразу. Три года — это небольшой срок, — излагает он поучительно. — Люди вон пять шесть лет живут и не имеют детей, а вы молодые. Все ещё будет, дочка. Нельзя вам расставаться. Жалеть потом будете.
Я горько усмехаюсь.
Конечно все ещё будет. Все уже есть. Только вам этого знать необязательно.
— Пап, дело не в детях, — я крепко сжимаю пальцы в кулаки. Сложно лгать родному человеку. Невыносимо просто, но знаю, что иначе Альп не поможет. Поэтому продолжаю эту игру. Стойко и как можно увереннее. — Далеко не в них. Наши отношения изжили свое. Их уже не вернуть.
Отец в момент багровеет. Его лицо пятнами покрывается. Ноздри раздуваются. Весь он пышет гневом.
Ну а как же. Не понравился ему мой ответ. Семье наперекор пошла.
Бессовестная!
Он поднимает руку вверх и уже в следующее мгновение ударяет кулаком по своему рабочему столу. Все предметы, лежащие на нем подпрыгивают, как впрочем, и я.
Взгляд отца, полный негодования и ярости отпечатывается в памяти и я чувствую укол в сердце и невыносимую боль, окутавшую меня в минуты.
Так не смотрят на родную плоть и кровь.
Глава 26
— Даже не знал, что вырастил такую неблагодарную дочь, — его слова режут по живому. — Я дал тебе все! Абсолютно все! А ты... Что сделала ты, Дарина?! В момент, когда нашей семье так сильно нужна помощь от Альпарслана, ты изволила разводиться! А он даже и не думает не помогать нам. Оказалось, мой зять гораздо лучше, чем ты. Благородный и честный! Не поступает опрометчиво! Думает головой. Рассуждает здраво и не бросает родных людей на произвол судьбы!
С горла непроизвольно вылетает смешок.
— А я значит такая плохая дочь, что бросаю, да? Плюю на всех, так выходит? Как удобно на меня всю одну все бросать, — грудь сдавливает в тиски от его слов. — А ты ни разу не подумал, что не бывает дыма без огня? Что к разводу я подошла основательно полностью обдумав все и придя к взвешенному решению для нас двоих с Альпом, м? Или ты полагаешь, что я вот так вот, — начинаю щёлкать пальцами, — захотела — развелась. Захотела — отказалась. Ты ведь знаешь меня с самого рождения, папа! Знаешь мой характер, что я никогда не поступлю так, наплевав на всех и вся! Я ведь твоя дочь! Твоя! Разве я бы могла специально сделать что-то, чтобы навредить вам? Ответь мне?
Уже откровенно бросаю намек. Ну давай же. Давай! Скажи, что будешь на моей стороне и примешь любое мое решение.
Пойдешь на встречу! Обнимешь, черт возьми!
Я так надеялась, что хоть он поддержит, если родная мать уже отказалась. То с отцом мои отношения были всегда хорошими, а тут...
Я смотрю на него с надеждой, однако по его ожесточенному виду, вскоре понимаю, что все бесполезно.
Он все для себя решил.
Теперь я — враг семьи Юсуповых.
— Ложь, — он мотает головой. — Так моя дочь бы никогда не поступила. Развод я ваш не принимаю. И никогда не приму! Потому что это позор! Самый настоящий позор, Дарина! — повышает голос. — Захотела она! Я никогда не приму этого! Никогда! Такого не может быть в нашей семье! Такое не приемлют! У нас никто не разводился ещё по пустякам!