Абрамов смотрит в мои глаза. Потом кивает два раза, сжимает мое запястье, подносит к своим губам и целует ладонь. Я моментально теряюсь, понятия не имея, как правильно реагировать. Поэтому слишком резко выдергиваю руку.
— Мне пора.
Чувствую себя беспомощным ребенком.
Выскальзываю из машины, но Абрамов выходит следом за мной.
— Подожди, Дарина, — застываю, услышав его слова. В его взгляде чувствую, что он колеблется, не зная, что сказать, но вскоре сдается. — Хорошо, будь по-твоему. Главное, не делай все одна. Положись на меня.
Я не успеваю ему ничего ответить. Потому что слышу недалеко от себя знакомый голос, от которого дрожь по всему телу проносится.
— Дарина.
Оборачиваюсь и вижу чей-то высокий силуэт, но разглядеть в темноте не получается.
И лишь, когда он делает шаги вперед и останавливается в метрах пяти от нас, я вижу того, кто стоит передо мной…
— Альп, — глубокий вздох, медленный выдох.
Глава 41
Руслан тут же встаёт передо мной, тем самым прикрывая меня, как буквально час назад от гнева отца и брата.
— Чего тебе? — бросает он грубо.
— Не твое дело, Абрамов. С Дариной поговорить хочу. Без тебя. Будь добр, проваливай, — в тон Руслану отвечает Чакырбейли.
Слышу лишь рычание мужчины и пару гневных слов. Но больше не вижу смысла оставаться здесь. Да и не хочу, чтобы тут устроили еще один скандал. На сегодня хватит. Меня сегодня облили грязью отец и брат. Того же от Альпа... Я уже не выдержу.
Сил и без того нет.
— Абрамов, мне сейчас не до тебя, — произносит резко. — Лучше давай ты по-хорошему отойдешь и я поговорю...
— С кем? — обрывает Руслан. — С Дариной? Кто она тебе? Не жена. Не родственница. Да никто. ОНА. ТЕБЕ. НИКТО. Какого черта приперся?
Я отчетливо вижу, как Альпарслан поджимает губы, превращая их в тонкую полоску. А так же я вижу, как он сжимает руки в кулаки. Едва держится, чтобы не врезать Руслану.
Уверена: не будь меня здесь, сейчас бы начался мордобой.
— Рус, — зову я шефа и, взяв за локоть, тяну, чтобы он обратил на меня внимание. Лицо Альпа меняется, между бровями образовывается складка, на скулах ходят желваки. Он застывает, смотря на руку, которой я касаюсь Абрамова. — Пожалуйста, не нужно тут устраивать спектакль. Сейчас мне не до этого. Ты сам знаешь.
— Он сейчас же уйдет, — уверенно заявляет Руслан, но Альпарслан даже бровью не ведёт. Смотрит на меня в упор, не моргает.
— Альп, — обращаюсь я к бывшему мужу максимально спокойным тоном. — Разговаривать с тобой — это последнее, чего я сейчас хочу. Честно, совсем желания нет, да и я понятия не имею, с какого перепуга ты решил связаться со мной? Забыл, что недавно документы подписывал? Ты ведь не имеешь права сейчас находиться рядом со мной! Пожалуйста, не нужно меня добивать. Все, что надо, вы уже сделали, чтобы окончательно унизить, уничтожить меня и сделать последней тварью в глазах всех людей, кто меня знает и кто не знает. Спасибо. Я искренне благодарна и тебе и твоей первой любви. Бог вам судья. Вы одного поля ягоды — у вас обязательно получится построить крепкую семью. Я желаю вам всего самого наилучшего! Подавитесь своей желчью!
Я уже делаю шаг, чтобы уйти, но Альп останавливает меня своей фразой:
— Я ничего плохого не делал, Дарина, — чувствую в его тоне раздражительные нотки. Но не обращаю на это внимания. Качнув головой, направляюсь в сторону подъезда. — Дарина! Нам необходимо поговорить! Стой, я сказал!
— Альпарслан, проваливай, — последнее, что слышу перед тем, как закрыть за собой дверь.
Как я захожу в лифт, как поднимаюсь на нужный этаж — сама не знаю. Еле удается вставить ключ в замочную скважину. А оказавшись уже в квартире, бросаю сумку на комод и шагаю к окну. Мысленно молю бога, чтобы они не устроили драку. Чтобы мирно разошлись.
Однако вскоре понимаю, что ошиблась, считая Руслана более-менее спокойным человеком. Потому что он бьёт Альпа в челюсть, а тот, размахнувшись, отвечает ему той же монетой.
Господи... И что делать теперь? Пойти и разнять их? Нет. Немыслимо. Мне бы себя собрать на части… А не разнимать двух взрослых мужчин.
Но… Зачем приехал Альп? К чему этот спектакль и чего он добивается? Все что мог, он уже сделал… Раздавил. Лишил опоры под ногами. Уничтожил мою любовь к нему… Оставил гореть в огне.
Я смотрю вниз, и чувствую, как слезы тяжестью застревают в области груди, а к горлу подкатывает тошнота. Следом я бегу в ванную и не могу прийти в себя минут десять. Мне чертовски плохо. Подставляю лицо под воду, но ничего не помогает. Меня рвет. На части. От боли, от того, что я когда-то была счастливой, но в какой-то момент все перевернулась вверх дном… Моя привычная жизнь. Мой образ любимого человека… Семья…
Все разбилось. Вдребезги.
Но я все еще пытаюсь найти ответ на свой вопрос: за что мне все это?! ЗА. ЧТО?!
Глава 42
Утро встречает меня головной болью, а все потому, что всю ночь я не могла сомкнуть глаз. Металась на постели с одного боку на другой. Места себе не находила. На душе кошки скребли. Все прокручивала в голове события вчерашнего дня и пыталась себя успокоить. Настроить на нужную волну, однако никак не удавалось. Стресс дал о себе знать.
Я приподнимаюсь на локтях и оглядываюсь по сторонам, словно откладывая в своей памяти эту спальню. Каждую деталь. Да и не только ее. Всю квартиру, в которой мне удосужилось жить все это время. Она стала моим убежищем. Тем местом, в которое хотелось возвращаться после трудового дня. А все благодаря Ренате. Если бы не она, даже не представляю, что со мной случилось бы тогда…
Боюсь думать о подобном.
Жаль, что придется расстаться с этим домом. Но иначе никак. Решение уехать из города абсолютно осознанное. Наверное стоило это сделать давно. Я же наивно полагала, что обо мне забудут... Как и обещали. Но нет же, меня хотели добить окончательно. Видимо всех моих душевных страданий им было мало. К сожалению, это так.
Безусловно сейчас отчаиваться уже нет никакого смысла, однако после встречи с братом и отцом, а затем с бывшем мужем у подъезда, на душе собирается горечь. Надеюсь, это со временем пройдет. Иначе быть не может. Я переболею. Пройду этот путь и начну жизненный цикл заново.
Я тяжело вздыхаю, прикладывая ладонь к груди, словно отсчитывая его сердцебиение.
Этот город когда-то подарил мне надежду. Первую любовь и мечты о будущем. А затем жестоко забрал. Все подчистую, оставив после себя лишь пустоту в душе.
Я встаю с постели и жмурясь от лучей солнца, исходящих из окна сквозь тонкие шторы.
Новый день — новая жизнь. Так и получается. Сегодня я сделаю решающий шаг. Тот, который поставит жирную точку в моей прошлой жизни.
Вдали от Альпарслана и моей семьи я больше не буду думать ни о ком, кроме собственного здоровья и здоровья моего ребенка. Я не стану тратить нервы на людей, которые того не стоят. И я больше не буду тащить за собой непосильный груз вины и сожаления. Достаточно.
Признаю, начинать с нуля крайне сложно. Да и терять стабильную работу с хорошей заработной платой — тоже. Однако обстоятельства принудили меня измениться Теперь наученная горьким опытом, я не повторю прошлых ошибок. Никакой излишней самодеятельности. Лишь забота о собственном комфорте.
У меня уже есть деньги. Почва под ногами, опыт за плечами и уверенность, что в любую минуту мне помогут друзья, которых я приобрела с потерей родных мне людей.
«Все обязательно будет хорошо», — шепчу я, автоматически кладя ладонь на живот.
Иду в ванную и умываю лицо, готовлю себе лёгкий завтрак, стараясь не думать о плохом. И вдруг, словно вспышка, ко мне приходит осознание, что со всеми этими событиями, которые подвергли меня в шок и подействовали мне на нервы, я совершенно забыла о подруге. Лейле. Сумасшествие, не иначе. Надеюсь когда-нибудь, я смогу спокойно жить. Без тяжести в груди и комком в горле.
Я набираю номер Лейлы и ожидаю принятия звонка.
— Дарина? — слышу голос подруги и мгновенно улыбаюсь.
— Привет, — протяжно вздыхаю. — Как ты? Поговорили с мужем? Извини, у меня в жизни такой дурдом творится, что из головы вылетело тебе позвонить...
— Да ничего, — отмахивается она, хотя тема тяжёлая. — Я в порядке... Почти.
— Лейла? — хмурюсь я, краем уха улавливая тихий всхлип. — Ты снова плачешь? Так поговорили с Бураком? Что он сказал?! Как Али?
— Меня даже впустили в дом, — горько усмехается она. — Правда, временно.
— Что значит временно? — недоуменно переспрашиваю. — И почему ты ко мне ночью не пришла?
— Долгая история, Дари, — произносит едва дыша. — А ночевала я у бабушки. Помнишь, я тебе рассказывала о ней?
— Да. А почему у нее? А сын где?
В трубке повисает затяжное молчание и я напрягаюсь, чувствуя, как по телу проходят электрические разряды. Ей сложно об этом говорить.
Лейла хороший человек и сейчас мне очень больно за нее. За то, что случилось в ее семье. Не знаю, как бы я смогла выстоять и не сломиться в этой чудовищной ситуации и колоссальной несправедливости со стороны мужа.
Иной раз я думаю, что у меня в жизни ещё более менее неплохо. Потому что все познается в сравнении. Я бы не хотела в один день оказаться на улице без права на голос и без своего ребенка. Это слишком жестоко. Это самый большой удар для любящей матери.
Я ставлю телефон на громкоговоритель возле раковины, а сама принимаюсь мыть за собой чашку и пару тарелок, в которых была еда.
— Али остался дома, — спустя какое-то время шепчет она.
— Как это?! Бурак что, не дал вам увидеться?
— Мы с ним увиделись, — с трудом выговаривает подруга. — В общем, все нормально, Дарин. Правда не хочу вдаваться в подробности. Давай как-нибудь потом расскажу все? Договорились?