Дзюба
– Здрасте, я Дима, а это Люша, – бодро произнес щуплый невысокий молодой человек с некрасивым лицом и реденькими волосиками на черепе, одетый просто и неброско.
– Вообще-то я Валентина, – ослепительно улыбнулась его спутница, – Люша – это сокращенное от Валюши, меня все так называют, я привыкла.
Дзюба недоверчиво разглядывал странную парочку. Девушка была по-настоящему красивой и примерно на полголовы выше Димы, да и одета нарядно и ярко, даже, пожалуй, чересчур ярко. Малиново-розовая куртка плохо сочеталась с узкими брюками расцветки «под леопарда», а бирюзовый шарф смотрелся совершенно чужеродным. И макияжа, пожалуй, многовато, по крайней мере, на вкус Романа. Ни малейших признаков влюбленности ни у одного, ни у другого он не заметил. Напутал чего-то Никитич, ох, напутал!
– Я – эксперт-криминалист, – продолжал между тем Дима, – а Люша из дурдома, ну то есть из отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков, – добавил он, заметив неприкрытый ужас, исказивший лицо Анны.
– Очень приятно, – Роман пожал протянутую руку. – Знакомьтесь: Аня, а я Роман. Мы как будто любовники, липовые, конечно. А вы?
– А мы настоящие, – засмеялась красавица Люша. – У нас свадьба через три недели.
Нет, не напутал инженер-смотритель… Вот же чудеса!
– Нас предупредили, что у вас очень сжатые сроки, – деловито сказал Дима, – поэтому давайте сразу к делу.
– Может, чаю? Или кофе? – робко предложила Анна.
Люша лучезарно улыбнулась, быстро скинула куртку и шарф и сделала шаг по направлению к ней.
– С удовольствием! Давай я помогу. Мужчины без нас разберутся пока.
Дзюба усадил Диму рядом с собой, включил компьютер и, стараясь быть кратким, обрисовал задачу: нужно собрать как можно больше информации по двум убийствам на водохранилище, совершенным 10 июня прошлого и текущего годов.
– Ни фига себе, – протянул изумленно Дима. – А никто ведь и не заметил, что в прошлом году убой на пляже был тоже 10 июня. Прошлогоднее дело я хорошо помню, я как раз дежурил, сам на место выезжал, осматривал. А в этом году другой эксперт был. А в чем фишка?
– В том, что кто-то начал убивать людей точно в те даты, когда были совершены аналогичные преступления в прошлом году. Схема в принципе мне понятна, но смущает одно обстоятельство: убийство в Шолохове – второе в серии, оно совершено через три недели после первого, в Сереброве. Все остальные убийства, а их всего пять, совершались с более длинным интервалом и на существенно большем расстоянии. У меня только одна гипотеза: человек совершает первое убийство, через три недели – второе, причем всего в шестидесяти километрах от места предыдущего убийства, и вот на этом втором убийстве он вдруг понимает, что ему нужен более длительный перерыв между преступлениями и расстояние побольше. Почему он сделал такой вывод? Что не так с этим убийством? Я всю голову сломал и придумал совершенно невероятное объяснение: убийство в Шолохове в этом году вообще не из той серии. Тогда либо это чистая, но совершенно невероятная случайность, либо в серию умышленно вмешался кто-то еще. Я путано объясняю? – виновато спросил Роман, заметив озадаченное выражение лиц Димы и подошедшей Люши.
Дима немного подумал, потом кивнул:
– Я повторю, а ты следи. Три варианта. Первый: в убое от десятого июня этого года какой-то косяк. Или в самом деянии, или в раскрытии. Второй: совпадение. Третий: другой фигурант. Пока все правильно?
– Да, все правильно.
Люша и Анна принесли чай, поставили на стол печенье и конфеты. Дима с задумчивым видом слушал пояснения Дзюбы, автоматически таская из вазочки печенье и даже не замечая этого, и Роман подумал, что Анна была все-таки права, когда настояла на походе в магазин. Внезапно лицо Димы исказилось какой-то странной смешной гримасой. Роман запнулся от неожиданности.
– Когда было убийство в Сереброве?
– Семнадцатого мая.
– А может, как раз с ним что-то не так?
Роман непонимающе уставился на эксперта. Фраза звучала загадочно и довольно путано. Он перевел глаза на Анну, мол, ты филолог, мастер слова, может, расшифруешь? Но Анна только бровями повела, дескать, сама в недоумении.
– Я переведу, – Люша снова улыбнулась, и Дзюба подумал, что эта девица, похоже, ничего не умеет, кроме как улыбаться. Правда, получается это у нее красиво, тут не поспоришь. – Дима хочет сказать, что, возможно, что-то пошло не так не с шолоховским трупом, а с предыдущим, серебровским, и это по каким-то причинам заставило вашего убийцу поторопиться и уже положить следующего терпилу где придется, пусть и поближе. Вообще его обычный модус операнди – срок и расстояние побольше, но именно в Сереброве что-то переклинило, поэтому следующий эпизод пришлось совершать вне схемы.
Вероятно, Роман не сумел справиться с лицом, потому что Люша, в очередной раз улыбнувшись, сказала:
– Дима очень умный, он практически гений. Только словами плохо владеет.
– Это точно, – хмыкнул щуплый Дима. – Вербальная сфера – не мое поле, я все больше по естественным наукам и по технике. Меня только Люша умеет понимать и переводить.
– Меня потому и послали к вам вместе с Димой, – подхватила Люша. – Его выбрали, потому что он гений, а меня – чтобы я его переводила, иначе вы кучу времени потеряете, пока поймете, что он хочет сказать.
«Ох, прибедняешься, красавица, – подумал Дзюба. – Если бы ты была не такой же умной, как твой Дима, то фиг бы ты поняла, что он имеет в виду и хочет сказать. И ты, похоже, действительно влюблена в своего гения по уши».
Но мысль, пришедшая в голову эксперту Диме и сформулированная его невестой, показалась Роману любопытной. И в самом деле, может быть, все дело именно в серебровском эпизоде? Все материалы по убийствам в Сереброве у него с собой, их можно еще раз тщательно прошерстить, но уже с другой точки зрения. А ребят попросить собрать максимально доступную информацию по обоим убийствам на водохранилище.
Дима и Люша уехали, Анна уселась за свой ноутбук работать над пушкинской прозой, а Роман снова уткнулся в материалы по двум убийствам в Сереброве, совершенным в районе железнодорожного вокзала. Ему казалось, что он уже выучил их наизусть, но Антон Сташис еще пару лет назад объяснял ему, что это ощущение очень опасное. Когда кажется, что все уже помнишь так, что от зубов отскакивает, глаза при перечитывании автоматически скользят по тексту, и очень высок риск так и не заметить то, что ускользнуло от внимания в предыдущие разы. Дзюба все время помнил о предупреждении своего наставника, но все равно то и дело ловил себя на том, что пробегает тексты на экране быстро, машинально отмечая: это я помню… это я знаю…
Надо переключиться. Он встал из-за стола, достал из сумки наручный пульсометр, закрепил на кисти, закрыл глаза и начал выполнять дыхательные упражнения «по Свистунову». Свистунов – один из выдающихся тренеров по стрельбе, автор собственных уникальных методик, доктор наук. Удивительно, но в Университете МВД, где учился Роман, эти методики не использовались и о том, что они существуют, даже не говорилось. О Свистунове Ромке поведала Анастасия Павловна Каменская, она и методички ему подарила, и рассказывала, как сама училась и тренировалась у этого самобытного педагога.
Упражнения следовало выполнять под нагрузкой, чередуя отжимания, приседы и прыжки и периодически следя за пульсом. Через некоторое время Дзюба начал пыхтеть, и Анна, сидевшая к нему спиной, обернулась и с удивлением спросила:
– Ты чего?
– Упражнения делаю.
– Для чего?
– Для стрельбы.
– А что, для меткой стрельбы нужно прыгать? – скептически осведомилась девушка.
– Для меткой стрельбы нужно отлично владеть дыханием. А у меня с этим проблема. Вот лоханулся один раз, так стыдно было! Повторения не хочется.
Глаза Анны округлились и стали как будто ярче.
– Лоханулся – в смысле в преступника не попал? Промазал?
– Ага.
– И что? Он сбежал? Ты его не поймал в итоге?
– Поймал. Только не я. Меня человек один выручил. В общем, там такая ситуация была: чтобы поймать того кренделя, мне нужно было с большого расстояния попасть в маленький объект, в кнопку электронного замка. А я перед этим быстро бежал, дыхалка сбилась, рука ходуном ходит, и я понимаю, что не попаду в эту кнопку ни за что. Хорошо, что рядом тетка одна была, опытная, отлично обученная, она у меня пистолет взяла и с одного выстрела попала, куда надо.
– Ничего себе! – с восхищением произнесла она. – А что за тетка? Молодая? Спортсменка, что ли?
– Да нет, какая спортсменка, она пенсионерка вообще, бывший опер, в отставке. Она потом со мной ликбез провела, объяснила, где у меня пробелы, учебные материалы дала. Вот с тех пор и тренируюсь, чтобы в следующий раз не облажаться. А в тот момент мне знаешь как стыдно было? Ужас просто!
Роман улыбнулся весело и светло, словно вспоминая что-то необыкновенно приятное.
– Я, конопляный муравей, молодой мужик в отличной спортивной форме – и не смог, а тетка-пенсионерка смогла. Чуть сквозь землю от стыда не провалился. Но это быстро прошло.
Анна смотрела на него со все большим вниманием и интересом.
– Что прошло? Стыд?
– Ну да.
– А как? Что ты сделал, чтобы не было стыдно?
«Надо же, – подумал Роман, – то она спрашивает, что я делаю, чтобы не переживать, то ее занимает вопрос, что я делал, чтобы не было стыдно… Похоже, Аня ищет какой-то универсальный механизм, который позволит ей мгновенно избавляться от негативных эмоций. И где его взять, этот механизм? Существует ли он вообще? Не знаю. Мне кажется, любую эмоцию, даже самую неприятную, надо просто перетерпеть, пережить. Путь она побудет, сколько ей положено, и сама пройдет. Но, возможно, я и не прав…»
– Ничего особенного не делал. Сказал себе, что не уметь чего-то – не стыдно. И оказаться в чем-то не таким умелым и ловким, как другой человек, тоже не стыдно, тем более если этот человек старше и опытнее. Допустить ошибку – не стыдно. На самом деле, Мышонок, если как следует вдуматься, то в этой жизни крайне мало вещей, про которые с полным основанием можно заявить, что «это стыдно». Крайне мало, – повторил он задумчиво, снова бросая взгляд на пульсометр: показатели его не порадовали. – Люди разбрасываются словом «стыдно», вешают этот ярлык направо и налево, щед