Стряхнув с себя тяжелые мысли, он осмотрел в зеркале свою ставшую внушительной и представительной фигуру и вышел из гостиницы. До улицы, где жила Анна Зеленцова, было совсем недалеко, и Фалалеев решил не брать машину и прогуляться пешочком, хотя погода и не располагала к променаду: ветер завывал и хлестал по прохожим на улицах струями ледяного дождя со снегом. Фалалеев раскрыл большой черный зонт и отправился по адресу.
В квартире на третьем этаже дверь ему открыл высокий худощавый парень в очках. Если верить сведениям из риелторской фирмы – некто Никита Никоненко.
– Вы к кому? – спросил Никита, увидев на пороге незнакомца.
Да-с, с воспитанием у юноши не ахти… Ни тебе «Добрый день», ни «Чем могу помочь?».
– Я к вам, господин Никоненко. Вы позволите войти?
– А чего надо-то?
– Я объясню. Или вы хотите поговорить здесь, на лестничной площадке?
– Ну ладно, заходите, – с явной неохотой согласился Никита, впуская Фалалеева. – Ботинки только снимите, а то хозяйка ругается, если грязь по всему полу.
Снимать ботинки Фалалеев и не собирался. Он вообще никогда не снимал уличную обувь в чужом доме. Просто носил в сумке упаковку с бахилами. Оставленная в прихожей обувь сильно затрудняла быстрое исчезновение из помещения, а жертвовать скоростью перемещения в иных ситуациях было весьма рискованно.
Надев ловким и привычным движением бахилы, он, не снимая пальто, прошел вслед за Никитой Никоненко в комнату, быстро огляделся. Чистенько, но не прибрано, на стульях висят футболки и свитера, на рабочем столе включенный компьютер, рядом с ним – обычная помойка, которую умудряются разводить те, кто просиживает перед экраном сутки напролет. Ничего неожиданного.
– Господин Никоненко, как у вас с финансами? – непринужденно спросил Фалалеев, усаживаясь за обеденный стол.
Никита недоуменно воззрился на него и пожал плечами:
– Нормально, а что?
– Хотите заработать?
– Смотря сколько, – осторожно ответил молодой человек.
Но по огню, неконтролируемо зажегшемуся в его глазах, Фалалеев точно и отчетливо понял, что денег он хочет. Очень хочет. Настолько сильно хочет, что готов ради них на любую авантюру.
– В какую сумму вы оценили бы свою работу за три-четыре часа?
– Ну… – Никита задумался.
Фалалеев понимал, что он не подсчитывает свой заработок, который мог бы получить при своей обычной работе тестировщика программного обеспечения, а судорожно прикидывает, какую цифру назвать, чтобы не прогадать.
– Тысяч в тридцать, – наконец выдавил Никоненко.
– Рублей? – уточнил Фалалеев, пряча улыбку.
– Ну да.
– И за тридцать тысяч вы готовы выполнить мою просьбу и съездить туда, куда я вас пошлю?
– А далеко ехать-то?
– Не очень. Шестьдесят километров. На электричке – час езды. Час туда, час обратно, и максимум два часа на месте. Ничего сложного.
– А на месте что делать? Имейте в виду: никакой дури, никакого оружия, ничего такого не повезу. Ни за какие деньги!
«А вот это ты молодец, парень, – мысленно похвалил его Фалалеев. – Правильно мыслишь. Своя рубашка ближе, своя шкура дороже».
– Ничего везти не нужно, – успокоил он Никиту. – Нужно просто доехать до места, где находятся ваша хозяйка и ее кавалер, посмотреть, чем они там занимаются, понюхать, пощупать, и вернуться сюда. И все подробненько мне рассказать.
Глаза Никиты округлились, рот приоткрылся, и в этот момент его лицо, на первый взгляд тонкое и даже интеллигентное, стало вызывающе уродливым.
– Вы за Аней следите, что ли?
От цепкого взгляда Фалалеева не укрылось выражение острого беспокойства. Почти такое же выражение он постоянно видел на лице жены, когда дочка не приходила вовремя домой и не отвечала на телефонные звонки. О человеке, который тебе безразличен, так не беспокоятся… Понятно, юноша. Сделаем выводы.
– За Аню можете не волноваться. Меня интересует ее молодой человек. Роман, кажется?
– Ну… Вроде… – неуверенно протянул Никита.
– Вы знаете, кто он такой, где и кем работает?
– Вроде в полиции. Он не местный, из Москвы, вот вырвался в командировку, заодно и Аню проведал.
– Вот то-то и оно, – назидательно произнес Фалалеев. – Он в командировке, то есть билетики в оба конца куплены на государственные денежки, и суточные ему выплачиваются, а он что? С любовницей в постели валяется? А бандитов в это время в Москве пусть другие ищут? За ним давно подобные штучки замечаются, шустро он наловчился свои личные дела за счет службы проворачивать. И нашему руководству эта песня изрядно надоела. Вот меня и послали разобраться. Так что, господин Никоненко, могу я рассчитывать на вашу помощь?
– А… – Никита опять помялся, похоже, хотел задать какой-то вопрос, но никак не мог решиться. – У него будут неприятности, у Романа этого?
– А как же! – заверил его Фалалеев. – Непременно будут. И еще какие! Уж я постараюсь. А что, вам его жалко?
Последние слова он произнес исключительно для того, чтобы вынудить Никиту Никоненко озвучить ответ, который Фалалееву и без того был известен. Любовь, ревность, месть, бла-бла-бла, детские игрушки… Плавали, знаем. Парень и денег влегкую заработать хочет, и сопернику насолить жаждет, а тут ему все в одном флаконе подносят. Не откажется. Все сделает. Особенно если еще подсластить.
– Не, не жалко, – Никита тряхнул головой. – Он вообще противный какой-то, сразу мне не понравился. Не понимаю, что Аня в нем нашла.
– Я думаю, что после моего доклада руководству он здесь больше не появится, – тонко улыбнулся Фалалеев. – Забудет и Аню, и дорогу в этот город. А если вы сумеете держать язык за зубами, то сумма вашего вознаграждения будет увеличена.
– На сколько увеличена? – быстро спросил Никоненко.
Жадный блеск глаз был так ярок и выразителен, что Фалалеев даже подумал, что денег этому типу хочется, пожалуй, намного сильнее, чем саму Анну Зеленцову.
– Еще на двадцать тысяч. Тридцать – за работу, двадцать – за молчание. Итого пятьдесят. Если возьмете деньги и проболтаетесь, мало вам не покажется. Это понятно?
– Чего ж тут непонятного, – без раздумий ответил Никита.
Еще десять минут ушло на инструктаж: куда ехать, где искать, как себя вести, на что обратить внимание. После чего Фалалеев покинул квартиру на третьем этаже.
Во время разговора с квартирантом Зеленцовой он несколько раз ощущал вибрацию телефона в кармане: на время визита Фалалеев включил виброзвонок. Кто-то настойчиво дозванивался до него, и с каждым новым звонком тревога все туже сжимала его сердце. Под конец разговора с Никитой Фалалеев уже с трудом держал себя в руках. Он не позволял себе доставать телефон и смотреть, кто абонент, во время деловых мероприятий, таково было его собственное непреложное правило. Никаких телефонов во время контактов с другими людьми, все внимание сосредоточено только на собеседнике, который должен ощутить себя самым главным, самым важным, практически центром вселенной и пупом земли. В этом случае он сделает все, что тебе нужно.
Едва за ним захлопнулась дверь квартиры, Фалалеев вытащил телефон и посмотрел список непринятых вызовов. От жены и других членов семьи – ни одного. Слава богу!
Пятый монолог
Возможно, природа и обделила меня талантами, но упорства и настойчивости мне было не занимать. Думаю, что Прекрасное Око именно это во мне и оценило, когда сделало меня Избранным. Я чувствовал, что история с дедком произошла не напрасно: Прекрасное Око для чего-то послало мне это испытание. Знак. Знак того, что нужно что-то изменить.
Я продал квартиру и стал снимать жилье в другом районе. И сразу понял: решение было правильным. Именно здесь мне суждено создать свое великое творение, именно сюда вело меня Прекрасное Око, чтобы я мог оправдать свое Избрание.
Я много трудился над своей музыкой, посвящая ей каждую свободную минуту. Прошло немало времени, года полтора-два, прежде чем я продвинулся вперед настолько, что смог понять наконец, почему дедок-музыкант назвал мое творчество примитивным.
И вот настал день, который должен был принести мне долгожданный триумф, но обернулся катастрофой.
В тот день я приступил к своим музыкальным занятиям в каком-то особом настроении, в совершенно новом для меня состоянии души, твердившей мне: «Еще чуть-чуть – и ты поймаешь то неповторимое, уникальное сочетание звуков, которое даст нужный эффект. Сосредоточься, погрузись в звуки полностью, прислушивайся к своим чувствам и эмоциям, ты прошел длинный и трудный путь, и вот она, цель. Она близка. Стоит только протянуть руку…» Мне казалось, что тело мое становится невесомым, наполняется восторгом и какой-то неведомой прежде силой, и я вот-вот оторвусь от пола, взлечу и поймаю парящую над головой музыку…
И вдруг – звонок в дверь. Я даже не сразу услышал его, а когда позвонили во второй раз – услышал, но не понял, что это такое и что теперь следует делать. После третьего настойчивого звонка я пришел в себя и отправился открывать. На пороге стояли два парня, примерно моих лет или чуть моложе. Один – усатый толстяк с самодовольной рожей, второй – повыше ростом, стройный, в очках. У обоих в руках какие-то бумаги и планшеты.
– Здравствуйте, – бодро заговорил очкарик. – Мы проводим социологический опрос…
– Я занят, – быстро проговорил я. – У меня нет времени. Извините.
– Но это займет всего несколько минут, – вступил усатый толстяк. – Мы попросим вас ответить на вопросы анкеты…
– Я занят, – отрезал я уже громче и решительнее. – Что вам непонятно?
– Простите, – вновь подал голос очкарик, – ваше мнение очень важно для нас. Обязательно хотелось бы вас опросить. Если вы сейчас заняты, то, может быть, вы позволите зайти к вам попозже? Скажите, когда вам удобно, и мы придем.
Мне хотелось заявить: «Никогда!» – и захлопнуть дверь, но отчего-то я побоялся проявить грубость. Просто стоял и молчал, не зная, как себя вести, чтобы от меня отстали. Почему-то Прекрасное Око в этот момент не пришло мне на помощь и ничего не подсказало.