— Не о футболе, это уж точно, — сказал вдруг совсем рядом такой тихий и интеллигентный голос, что Турецкий даже вздрогнул.
— И не о женщинах, поверьте мне. — Обладатель тихого голоса приветливо кивнул ему с соседнего ряда. Ничем не примечательный крупный лысый мужчина лет пятидесяти держал в руках итальянскую газету «Репаблика».
— Разве я говорил вслух? — осторожно спросил Турецкий, внимательно его рассматривая. Действительно, ничем не примечательный.
— Нет, — засмеялся лысый, — просто вы так долго и забавно вытягивали шею в их сторону, что немудрено было догадаться, какая мысль вас гложет.
— А, — обрадовался Турецкий, — вы понимаете по-итальянски!
— Немного, — лысый приветственно помахал газетой.
— Тогда скажите, ради бога, что значит «маджара»? Я чувствую, что, если не узнаю, жизнь будет прожита зря.
— Маджара — это еда, — сказал лысый и, увидев, как вытянулась физиономия Турецкого, добавил, словно это все объясняло: — Ну что вы хотите — итальянцы.
35
Все оказалось проще пареной репы.
Турецкий был разочарован.
В крохотном курортном местечке Лигнано-Пинета рота карабинеров взяла виллу Коржевского штурмом, в результате которого было убито три его боевика, а один полицейский получил ранение в ногу. Божена была освобождена, цела и невредима. Ценный груз — сын вице-премьера, Жека Промыслов, — тоже более-менее в порядке, хотя и по-прежнему на игле.
Турецкий и Денис с комфортом наблюдали за военными действиями из бронированного автомобиля, нащелкав целую гору орешков, припасенных заранее. Турецкий подумал, что вся их поездка гораздо в большей степени напоминает шопинг, нежели боевую операцию.
Дальше началось нечто невообразимое.
Через два дня местные газеты пестрели жирными, в полстраницы, заголовками типа «Русские герои искореняют мафию на ее исторической родине» или «Кто отрубил щупальца Русскому Спруту». Репортеры в один голос восхищались мужеством русского прокурора и героизмом русской ученой дамы. Также приводили якобы высказывание Генерального прокурора Италии, что она была бы счастлива продолжить плодотворное сотрудничество с русскими на итальянской земле, где русская мафия уже основательно потеснила итальянскую.
Хотя и Долгова и Промыслов заявили Турецкому, что желают немедленно отбыть в Москву, итальянская полиция попросила Божену задержаться еще на несколько дней для улаживания формальностей с ее визой, которая оказалась просрочена.
Евгений тоже хотел было задержаться, но он долго разговаривал по телефону с Москвой, и родители буквально умолили его вылететь не откладывая.
Дмитрий Коржевский и остатки его боевиков томились в полицейском участке. У Турецкого надежность их содержания вызывала некоторые сомнения, однако поделать он ничего не мог, пришлось ограничиться просьбой к местному полицейскому начальству «утроить бдительность». Правда, оказалось, что за пределами России это выражение стражам порядка незнакомо. Они тут наивно полагают, констатировал Турецкий с некоторой завистью, что либо бдительности нет, либо она есть.
Несмотря на наличие соглашения между Россией и Италией о выдаче преступников и очевидность ситуации, итальянцы затеяли нудную бюрократическую процедуру, мотивируя ее желанием на сто процентов увериться, что все арестованные — действительно преступники. Работали же они в этом направлении ни шатко ни валко.
Но Турецкого это как раз вполне устраивало. «Русских героев» за счет местных властей поселили в небольшом уютном отеле на берегу Адриатики. Свободу передвижения их никто не ограничивал, поэтому Турецкий буквально сутками торчал на пляже и даже с начальником полиции и представителями итальянской прокуратуры, спешно прибывшими из Рима, разговаривал исключительно на свежем воздухе. В результате за три дня он чудовищно обгорел на солнце, но зато наплавался до одурения и всласть нанырялся с аквалангом, даже самолично выловил морскую звезду и отломил кусочек настоящего коралла — Нинка будет в восторге.
Вечером третьего дня в номер к Турецкому постучалась Долгова.
— Александр Борисович, можно с вами посоветоваться?
Турецкий был польщен, а довольно острая на язык Божена долго не могла подобрать подходящие слова. «Важняк» уж было решил, что ей нужен совет в делах амурных, но все оказалось гораздо прозаичнее.
— В общем, ко мне вчера и сегодня подъезжали представители как минимум трех крупнейших итальянских фармацевтических компаний, — сказала она, — предлагали гражданство, клинику, условия, финансирование, все, что душа пожелает. Им нужен «байкальский эликсир», и они готовы платить за него любую цену…
Черт побери, подумал Турецкий, так вот из-за чего вся эта кутерьма.
— И вы решили остаться?
— Не знаю, я уже вообще ничего не знаю! Женя говорит: нужно соглашаться, вернемся, опять будет то же самое — ни денег, ни условий. Кому нужен голый патриотизм. Ну и пусть «эликсир» будут штамповать итальянцы, зато уже через полгода он появится в продаже, в клиниках…
— Вы хотите знать мое мнение? — невесело усмехнулся Турецкий.
Жека в своих доводах был, конечно, на сто процентов прав, но за державу обидно.
— Нет, спасибо, что выслушали, мне просто нужно было с кем-то поговорить. — Она ушла не прощаясь.
Вечером Жека Промыслов в сопровождении двух посольских работников улетел в Рим, а оттуда на следующий день — в Москву.
36
Утром Турецкий уехал в Милан, на футбольный матч «Интер» — «Лацио». Когда он стал молча собираться, ничего не объясняя ни Денису, ни Божене, те буквально разинули рты. Поскольку хорошо знали, что в Россию они возвращаются лишь через два дня. Турецкий забросил себе в сумку куртку и забрал у Дениса половину общих денег и тихонько, чтобы Божена не видела, футляр со всеми ее дискетами.
— Александр Борисович, — тем временем взмолилась она, — да объясните наконец, что вы делаете?!
— Я не могу пропустить такую возможность, — отрезал Турецкий. — Это уникальный шанс, увидеть, как «Интер» вздует этих хваленых римлян. Кроме того, они в полуфинале последнего Кубка кубков обыграли наш «Локомотив», так что мне нужна моральная компенсация.
Денис только молча хмыкнул, он-то хорошо знал, что спорить тут бесполезно. Футбол есть футбол, Турецкий есть Турецкий. Особенно после дела о президенте московского «Буревестника».[1]
— Так почему бы нам не поехать всем вместе? — недоуменно спросила Божена.
— Это ни к чему, — объяснил Денис, — светиться лишний раз.
— И вообще, смените гостиницу, — посоветовал Турецкий, показал в открытое окно, что он имеет в виду, и укатил. По дороге он подумал: довольно странно, что парочка таких молодых симпатичных ребят, как Божена и Денис, до сих пор не перешли на «ты» и не слишком-то нашли общий язык. Не в Жеке же Промыслове дело, в самом деле, пардон за тавтологию? Или он чего-то не улавливает? С другой стороны, спинным мозгом Турецкий чуял, что к его возвращению преподнесут они веселенький сюрприз. И даже не представлял себе, насколько он близок к истине. К убийственной истине.
А они сделали, как он советовал, — переехали в гостиницу, располагавшуюся на другой стороне улицы. Четырехзвездный отель назывался «Марко Поло», представлял собой пятиэтажное здание в стиле модерн, с испещренной бесчисленными коридорами внутренней архитектурой.
После этого Божена купила себе большую соломенную шляпу, Денис — черные очки в пол-лица, и они отправились в кино, на последний итальянский хит «Жизнь прекрасна». Благодаря тому что оба смотрели эти картину еще в Москве, перевод им не требовался. Кино было отличным, веселым и грустным, интеллектуальным и плебейским одновременно, так что явно не зря его режиссер — популярный комик Роберто Бенниньи — оторвал сразу два «Оскара» — за лучший иностранный фильм и за главную мужскую роль, которую сам и исполнял. Как объяснила Денису Божена, это был второй случай в истории Голливуда — после Софии Лорен, когда итальянец получал приз киноакадемии за лучшую актерскую работу. И теперь Бенниньи в Италии национальный герой.
Долгова и Грязнов-младший снова, как и в Москве, получили удовольствие и вышли из кинотеатра в отличном расположении духа.
Денис был предельно осторожен и удовлетворенно констатировал отсутствие слежки.
Они выпили кофе в открытом кафе и отправились в свою новую гостиницу принять прохладный душ: было все еще слишком жарко.
На «ты» они, впрочем, так и не перешли.
37
До вокзала Турецкий добрался за двадцать минут на такси, заплатив какое-то безумное количество лир.
Для него это была просто напасть. Сколько Турецкий ни пытался перевести многочисленную местную валюту в рубли или хотя бы в доллары, ничего не выходило. В конце концов он махнул рукой и просто перестал считать деньги, предвкушая момент возвращения на родину и тот судьбоносный момент, когда частный детектив Грязнов-младший сможет предъявить Промыслову-старшему самые разнообразные счета. А потому он с особым удовольствием делал многочисленные мелкие покупки, что в Москве не очень-то себе позволял.
Сейчас он накупил разнообразных итальянских газет, преимущественно спортивных, в частности, три последних выпуска «Гадзетты делла спорт», в которой уж по крайней мере можно было разобрать названия команд и результаты матчей. И с комфортом устроился в двухместном купе. Впрочем, иных тут, у проклятых капиталистов, в спальных вагонах и не бывает. Попутчика (попутчицы!) у него пока не было. Может, присоединится в пути, с надеждой подумал Турецкий.
До отхода было еще больше четверти часа — поезд должен был трогаться в одиннадцать сорок пять — так что вполне стоило выйти пройтись по перрону, купить чего-нибудь прохладительного в дорогу. Тем более что прогуливаться по итальянским перронам — это же удовольствие одно. Люди, конечно, такие же сумасшедшие и орущие, как и у нас, но при этом чистота, порядок — просто уму непостижимо, как это у них сочетается. Кроме того, у Турецкого было еще одно маленькое дельце.