– Посмотрю, хорошо, посмотрю, – соглашалась Тома, ей не хотелось спорить с матерью.
Кирилл, вероятно, получивший подтверждение намерений ее мамы, вдруг стал агрессивным и настойчивым, и переходил в какое-то болезненное состояние.
– Когда мы поженимся? – он начал периодически задавать девушке один и тот же вопрос.
– Я не готова это обсуждать. Кирилл, я твой хороший друг.
В свою очередь, Тома как никто понимала Кирилла. Она переживала неясность ситуации с Сашей, вернее, она ждала от молодого человека каких-то слов, обещаний, как обычно надеются девушки, но убеждала себя, что они еще так мало знакомы и «приличные девушки», к каким относила ее мама, не проявляют инициативу сами, а смиренно ждут.
Девчонки в магазине бегали к какой-то гадалке, и Тома тоже решилась узнать свою судьбу. Гадалка Татьяна жила в обычном кирпичном доме на первом этаже, подъезд был чистенький, а номер квартиры магический, тринадцатый. В торговом училище им преподавали психологию и настоятельно рекомендовали к гадалкам, экстрасенсам и целителям не ходить. Но то, что говорят взрослые дяди и тети, забывается быстро, ведь юная девичья душа так верит в волшебство. Гадалка Татьяна выглядела настоящей всемогущей колдуньей. Она была яркой цыганской внешности, с иссиня-черными длинными волосами, смуглолицая, с большими карими глазами.
– Вы ко мне, девушка?
– Да, – Тома смутилась и никак не могла выговорить, отчего она тут находится. Но Татьяна, как и все гадалки, владела определенными психологическими знаниями и девушку «прочитала» с ходу.
– Проходите, – она пригласила Тому в комнату, где та оробела еще больше. В полумраке на большом столе светились и переливались загадочные шары, пробирки с красным, как кровь, веществом, в неком наверняка магическом порядке были разложены коренья, которые пахли сладко и терпко, и от запаха и волнения закружилась голова. Все увиденное напомнило Тамаре сказку про колдунью или бабу Ягу с их магическими заклинаниями.
– Садитесь. – Татьяна кивнула на стул и положила ей в руку прохладный стеклянный шарик. – Потрите его.
Тамара начала двигать шарик в ладони и почувствовала, как он потеплел.
– Сейчас я настроюсь на ваш энергетический канал и отвечу на все ваши вопросы, которые уже прочитала в ваших глазах.
Тамара была в отчаянии, все вокруг произвело на нее тревожное и даже гнетущее впечатление, и она хотела было уйти, убежать, но вдруг поняла, что ноги ее не слушаются, она словно ослабела и хватается за слова гадалки, как за соломинку, и лишь они имеют значение.
– Тебя любит тот, на кого ты внимания не обращаешь. А ты не любишь, не хочешь за него замуж, а любишь другого.
– И что другой? – У Тамары пересохло в горле.
Гадалка Татьяна перекладывала шары из руки в руку.
– А у него есть любимая женщина, и это не ты. Забудь его, он принесет тебе несчастье. На нем видишь, черный крест, – она махнула рукой на тень. – Он приносит несчастье и тебе, и своей возлюбленной.
– Почему? – заплакала и закричала Тамара.
– Почему – не скажу, это надо подключиться к его энергетическому каналу. Вижу, что его все время что-то гложет, мучает и он мечется, мечется по жизни и желает какому-то мужчине смерти.
– Как смерти? – опешила Тома.
– Я говорю то, что вижу, причин не знаю.
– А вы ничего не путаете про его любимую? Может, это все-таки я?
– Нет, – покачала головой гадалка. – Он для тебя человек с другой планеты, а ты должна вернуться в реальную жизнь.
– А если я без него не могу?
– Ты сильная, сможешь. Твоя любовь придет к тебе через два года, – гадалка помолчала, – если только ничего не случится.
– А что может случиться?
– Пока не знаю, но рядом с тобой опасность, девочка.
Гадалка пристально всматривалась в глубину шара, а потом резко схватила ее за руку.
– Уезжай, бросай все и уезжай из города! Как можно быстрее!
– Куда уезжать? У меня тут работа, мама, квартира…
Гадалка смотрела на нее пронзительно и сочувственно, как, наверное, смотрела не раз на заблудившихся на жизненных тропинках девочек.
Тамара вышла от нее расстроенная и недоумевающая.
– Верить тому, что сказала гадалка, или забыть?
Многое из того, что девушка услышала сегодня, казалось ей просто чепухой и ерундой.
– Так я могу запрограммировать себя на негативные события, – размышляла она.
Тамара продолжала сомневаться весь путь до дома, но для себя так ничего и не решила.
Глава 40Когда провожают в последний путь
Наконец Сима собрала у себя на квартире весь народ, когда-то работавший с ней в газете. Все встретились, как родственники, которых временно разлучили обстоятельства, но они остались близкими людьми и всегда знали об этом. Встреча сразу стала напоминать планерку, которую проводила будущий главный редактор Серафима Новикова. Она точно знала, что в редакционном коллективе надо уметь сочетать работу «по уставу» и свободное парение, потому что сам творческий процесс как индивидуален, так и коллективен. Через две недели новый номер газеты должен был выйти в свет. Сима была уверена, что команда ее не подведет.
Аванесов позвонил Серафиме через два дня, и в его голосе было столько тепла и нежности, что она чуть не задохнулась от счастья. Все, что произошло между ними, казалось ей сном, миражом, обманом. Но это было. Было! И они были вместе, и Сима чувствовала себя юной девчонкой, желанной и любимой.
– Как ты?
– А ты?
– Отвечать вопросом на вопрос это по-журналистски, – она чувствовала, что Руслан улыбается.
– Ты идешь на похороны Инги?
– Да, по служебной необходимости.
– Возьми меня с собой, я хочу с ней попрощаться. Это неприлично, что я напрашиваюсь?
– Конечно, это дурной тон. Но отказать женщине, с которой я хочу провести остаток жизни, невозможно.
– Ты уверен, что хочешь провести со мной остаток жизни?
– Да! Но у меня одно условие, ты должна каждый день кормить меня котлетами!
– Ты еще не знаешь мое условие.
– Говори.
– Я буду работать в газете главным редактором. Первый номер выходит в ближайшее время.
– Кто бы сомневался! – усмехнулся он.
На кладбище было многолюдно. Симе показалось, несмотря на траурные ленты и многочисленные венки, это не прощание вовсе, а какой-то большой городской праздник. Толпа провожающих покойную была не просто велика, она была огромна, и складывалось ощущение, что повернуться просто было негде. Такого обилия цветов Сима не видела давно, строгие розы и яркие лилии, траурные гвоздики и нежные герберы смешались в один большой цветной ковер, словно устилавший кладбищенские дорожки. Для осени погода выдалась хорошая, ни ветерка, ни облачка.
– Да уж, похороны с размахом. Все пришли к мэру отметиться, – язвительно заметил Аванесов.
– Не говори так, не надо. На кладбище нет рангов, все равны.
– Нас с тобой так не похоронят. Но нам рано умирать. Мы еще поживем.
– Ты знаешь, смерть – это прекращение жизнедеятельности организма и как следствие – гибель. Гибель, представляешь? Ничего больше не будет для нее. Никогда! – Серафима вытерла слезы.
Тем временем Аванесов ловил в толпе обрывки разговоров, прислушивался, иногда дуновение ветра заглушало слова, но суть сказанного была понятна.
– Дмитрий Евгеньевич теперь завидный жених, – утверждала дама в черном кружевном платье и красной шляпе с черной вуалью.
– Интересно, кому он подарит Ингин косметический салон? Или продаст? – волновалась другая женщина, в темном плаще и черных очках.
– Может дать порулить очередной пассии, нынешней секретарше. Тебе ли не знать! – возмущенно произнесла «шляпка».
– Да уж, он непредсказуем, как что выкинет! – ответили «черные очки».
Другая женская группа активно обсуждала взаимоотношения в семье Шинковых и пришедших проститься с Ингой.
– Он домашний тиран, извел жену совсем, она и не выдержала.
– Не знаю, не знаю, мне кажется, они друг друга стоят, то есть стоили.
– Смотрите, смотрите, вон от губернатора венок, а в темном костюме мужчина – это первый губернаторский заместитель, приехал поддержать Дмитрия Евгеньевича.
– А эта дама, советник губернатора или бывшая пассия Шинкова?
– Не, это с администрации, впрочем, они все похожи, буквально на одно лицо.
– Что же теперь с нашим салоном будет? – это уже «вступили» девчонки из косметического.
– Работу, наверное, надо новую искать!
– Господи, как Ингу жалко!
– Она и в гробу красивая.
– Как тебе не страшно, я смотреть побоялась.
– Живых надо бояться.
Взгляд Аванесова совершенно случайно упал на охранника Сашу и уже не смог оторваться от его лица, которое выражало неподдельное горе. В глазах молодого человека стояли слезы.
«Вот это номер! Станет охранник убиваться по жене босса при наличии интересных девчонок?» – он задал себе вопрос и раскладывал в голове варианты ответов. Саша заметил взгляд следователя и отвернулся, но Руслан был не тот человек, от которого так просто можно было отвязаться, тем более вопросы к Саше появились, и весьма интересные. Серафима все время была рядом с Русланом.
– Я искал вас, молодой человек, хотел пригласить к себе, пообщаться.
– Кладбище не самое лучшее место для разговоров, – попытался возмутиться Саша.
– Конечно, конечно, я вас здесь увидел случайно. Скажите, Александр, а каким, на ваш взгляд, человеком была Инга Валерьевна Шинкова?
– Вы для себя спрашиваете или для протокола? – криво усмехнулся он.
– В первую очередь для себя. Мне действительно хочется о ней узнать, чтобы понять. Она красивая, яркая, эффектная, успешная… И зачем? Ведь за той чертой, куда она шагнула, ничего нет, пустота.
– Она была необыкновенной, – он помолчал. – Инга была несчастным человеком, она всегда жила в надрыве, в душевном надрыве, в накале страстей, и напряжение это было до самого конца.
– Это напряжение ей кто-то создавал?