Церковно-народный месяцеслов на Руси — страница 33 из 73

овыми ветвями, то оно также имело у наших предков большое значение. Приготовление вербных ветвей к этому празднику в старину составляло на Руси тоже, можно сказать, особый обряд, в котором очень живое участие принимали все – от царя до простолюдина.

Так, например, известно, что в древние времена патриархальной простоты и благочестия пред Вербною субботою жители Москвы и с ними благочестивые наши цари ходили ломать вербу в Китай-город, на реку Неглинную, берега которой в изобилии покрыты были ивами и вербой. Кроме того, как замечают иностранные писатели, посещавшие Россию, например, Олеарий и Бер, в былое время в Вербную субботу пред обедней, при большом стечении народа, выносили из Успенского собора большое цветное дерево, украшенное разными искусственными плодами, и, установив его в огромные сани, возили в крестном ходе. Едва ли что другое, как не остаток этого старинного обычая, можно было видеть еще недавно в некоторых местах западной Руси, где на неделю Ваий крестьяне привозили в церковь вербу целым деревом и после освящения ее ломали себе ветви. Что касается приготовления ваий к празднику Входа Господня в Иерусалим, то во многих местах нашего отечества еще и ныне, особенно в столичных и больших городах, сохранился обычай приготовлять к этому дню искусственные ваии из зелени и цветов и прибирать их всевозможными искусственными прикрасами. Затем нельзя не заметить, что предки наши в Вербную неделю наблюдали следующее обыкновение: возвратясь из церкви по освящении вербы домой, все легонько стегали ею друг друга, приговаривая: «Не я бью, верба бьет». А кто просыпал заутреню, того стегали посильнее, тоже с приговоркою: «Верба хлес – бей до слез». Нечего говорить о том, что обыкновение это в полной своей силе остается в нашем народе и доселе.

Более замечательно то обстоятельство, что, по народному поверью, самой священной вербе исстари приписывается особенная целебная сила, почему, следуя этому поверью, наши предки съедали со священной вербы по девяти шишичек (сережек), считая это предохранительным средством против лихорадки; равным образом ныне наблюдается в нашем народе обычай летом, во время грозы, ставить освященную вербу в окнах в доме, для предохранения от грома.


Страстная неделя. В простонародном быту часто называется эта неделя Великими днями или еще чаще Белою или Чистою неделею. Первое из этих названий, очевидно, буквально заимствовано нашими предками из церковного месяцеслова. Что касается другого, то оно ясно объясняется народным обычаем, который исстари приурочен у нас к Страстной неделе. Известно, что наши поселяне, готовясь к встрече такого великого праздника, как Светлое Воскресенье, начинают белить и прибирать свои хаты и вообще заботиться о возможной чистоте и опрятности у себя. Отсюда понятно, что все эти домашние занятия и дали название Страстной неделе Белой или Чистой. Впрочем, если заглянем в предания нашей старины, то на этот раз найдем и другие обряды, которые тоже могли иметь известное влияние на название Страстной седмицы Чистою или Белою. В одной старинной веснянке поется про Страстную седмицу «На Белой неделе пожары горели». В Стоглаве также находим замечание о том, что наши предки «в Великий четверг порану солому палили и кликали мертвых».[36] В одном сборнике, писанном в 1754 г., между разными играми, суевериями, приметами простонародными упоминается: «в Великий четверток постели для блох зажигают и хмели палят, платья моют до солнца и мочатся сами». Известно также, что исстари и доселе еще ведется в иных местах в простом народе обычай, по которому имеющие накожные сыпи для извлечения купаются в Чистый четверг до восхода солнца, а другие, здоровые, обливают себя холодною водой с той целию, чтобы на будущее время предохранить себя от подобного рода болезней. Обращая внимание на самый характер этих народных поверий, приуроченных к Чистому четвергу, дню древнего Перуна, кажется, нечего сомневаться в том, что они служат остатком еще дохристианских верований. В этих купаньях и пожарах весьма явно пробивается древнеязычес-кое понятие наших предков о целебной силе огня и воды и о влиянии этих стихий на здоровье человека, особенно ввиду наступающей весны, которая считается временем возбуждения и оживления всех сил природы.

Ненапрасно поэтому Стоглав сильно восстает против этих обрядов и называет их «прелестью и хулою еретичества». Затем далее в том же Стоглаве читаем, что «некоторые невегласи попы в Великий четверг соль под престол кладут, и до седьмого четверга по Велице дни тако держат и ту соль дают на врачевание людям». Обычай этот и доселе сохраняется в простом народе в Малороссии, где именно в Великий четверг оборачивают в холст кусок соли, обжигают ее в печи и приносят в церковь для освящения. Соль эта, по народному верованию, весьма хороша для людей от боли живота, для овец и коров, от разных болезней, а также от сглаза. Довольно также замечательно глубокое уважение нашего народа к так называемой страстной четверговой свече. Выслушав чтение страстей Господних, многие из наших простолюдинов особенно заботятся о том, чтобы свеча эта не погасла, и стараются ее с огнем донести в свои дома. Пришед-ши домой, хозяева выжигают этою свечою кресты на потолках, дверях и других местах и вообще приписывают ей особенное значение, как, например, дают в руки умирающим, зажигают ее во время грозы, ставят пред иконою во время трудных родов, ходят с нею весною в пасечники, к пчелам.

По догматике народных верований, не всякая четверговая свеча может называться страстною; собственно страстная свеча считается та, которая по крайней мере горела на трех страстях. Что касается приурочения указанных верований к страстной свече, то в этом случае, очевидно, послужил основанием для этого церковный обычай – употреблять свечи при чтении страстей Христовых. Наконец, на Страстной седмице в пяток благочестивый русский люд особенно соблюдает строгий пост. Нет сомнения, что этот обычай имеет основание в том, что в Великий пяток наша церковь вспоминает обстоятельства страданий и смерти Спасителя. Во многих местах среди простонародья в Великую пятницу есть обычай, имеющий, вероятно, целию почтить прилично Господа плотию умершего, класть под плащаницу ладан. Это приношение нередко самими же священниками вместе с плащаницею переносится на престол, после чего обыкновенно оно считается в народе священною вещью, полезною от разных болезней и, между прочим, от грома. Поверье это известно, впрочем, не только у нас; оно соблюдается также у болгар, которые тоже в Великую пятницу кладут под плащаницу ладан, чтобы освятился, и считают его целебным средством от зубной боли и уроков.


Праздник Пасхи. Пасха называется праздником праздников, торжеством торжеств; недаром поэтому наши предки со своей стороны обставили этот праздник особенными верованиями и обычаями, которые и доселе живут в быту народном. В русском народе исстари первый день Пасхи называется Светлым Воскресеньем, Великоднем, и вся светлая седмица известна под именем Святой, Великоденской, Радостной. В Златой Чепи (рукоп. библ. Троиц. Лавры) сказано: «Вся та неделя – один день; ибо когда Христос воскрес, тогда солнце стояло не заходя всю ту неделю». Известно, что против этого суеверного предания с особенным обличительным словом восставал преподобный Максим Грек, и наши предки действительно до него не иначе как этим преданием объясняли себе название Великодня. В Древней Руси также, как видим из народных сказаний, было сильно распространено верование, что с первого дня Пасхи до Вознесения по земле странствуют Христос и апостолы в нищенских рубищах и в виде бедняков. Они испытывают людское милосердие, награждают людей добрых и карают злых.[37] Верование в странствование по земле Иисуса Христа вышло из евангельских сказаний, в которых именно находим частые упоминания о явлении Иисуса Христа после его воскресения из мертвых своим ученикам и апостолам и еще многим из своих последователей. В указе о погребении усопших на Святую Пасху (в Требнике), в объяснение того, почему из обычного чина отпевания усопших очень немного удерживается при погребении их во дни Пасхи, сказано, что «в покаянии умерший (в сии дни), а и не соудовлет-ворил есть о своих согрешениях, молитвами церковными оставляется ему и от удержания свободится».

Но по народному представлению, в праздник Пасхи открывается светлый рай для всех умирающих в это время, и все покойники, оставляющие этот свет на Пасху, беспрепятственно переходят в селения праведных. Мысль эта, как видно, легко родилась в уме народном частию под влиянием священных песен, в которых возвещается всеобщее прощение, частию под влиянием церковного обычая открывать в храмах на всю пасхальную седмицу царские двери. По толкованию св. Иоанна Златоустого, отверстие этих врат знаменует отверстие небес. Обряд христосования, как известно, перенесен к нам из Греции. Что касается самого значения этого обряда, то нет сомнения, что он, по мысли христианской церкви, служит выражением общей радости и всеобщего прощения, которое даровано нам воскресением Спасителя. Потому-то наши предки на праздник Пасхи христосовались не только с живыми, но и с умершими. Обычай этот в старину особенно наблюдали благочестивые старики и старухи, которые на Пасху ходили на кладбища, на эту ниву Божию, и христосовались со своими покойниками, сопровождая обыкновенно этот обряд плачем, стонами и разными причитаниями. Не менее также уважается в нашем народе другое благочестивое обыкновение, освящаемое самою церковию, именно употребление на Пасху красных яиц. В яйце, скрывающем жизнь птенца, наши предки могли видеть наглядное изображение живоносно-го гроба и воскресения Христова; с другой стороны, воскресен-ское яйцо своим красным цветом легко могло напомнить ту бесценную кровь, которою исходатайствовано нам вечное спасение. О начале обыкновения употреблять на Пасху красные яйца в Греции сохранилось целое предание, в котором виновницею этого обычая представляется св. Мария Магдалина.