– Шлю-ю-ха, – процитировала Магда, тоже разглядывая записку. – Куда же без «шлюхи», когда дело доходит до разрыва. Я бы скорее удивилась, если б обошлось без нее.
Я дала себе слово отныне не поддаваться на провокации Дерека. Но все равно он умудрялся каждый раз находить слова, которые ранили меня. Он достиг в этом искусстве невероятных высот.
– Если я скажу, что я и правда… в близких отношениях кое с кем, – начала я, – и познакомилась с этим парнем еще до разрыва с Дереком, имеет ли он основания… – я запнулась, подбирая слова.
– Основания делать что? Называть тебя шлюхой? – вскинула бровь Эми. – Нет, не имеет. Начнем с того, что ты можешь сама решать, когда и с кем быть. Ты имеешь право соглашаться или отказываться, начинать отношения или прекращать их. Ты имеешь право распоряжаться своей жизнью. Но не всем это нравится. Многие предпочитают, чтобы женщина была удобной и тихой, как вещь. Дерек как раз из их числа. А слово «шлюха» – его инквизиторский меч, которым он машет направо и налево, когда не может достать тебя голыми руками.
– Черт, аж захотелось поднять тост за всех шлюх мира, – сказала Магда. – То есть за всех этих прекрасных и независимых женщин, которые сами решают, с кем и когда встречаться.
– За шлюх! – воскликнула Эми так громко, что все в кафе начали оглядываться.
Я расхохоталась и тоже подняла свой стакан. Если я шлюха только потому, что посмела уйти, и только потому, что посмела принять помощь от другого мужчины, то я счастлива быть шлюхой, Дерек.
Глава 13Поломанный человек
У отца не было моего нового номера, но я знала, что рано или поздно он раздобудет его у матери и обязательно позвонит. Так и случилось в один из промозглых вечеров, когда на часах было около девяти. Мы с Митчеллом уже закончили ужинать и теперь хотели посмотреть что-нибудь на Нетфликсе, лежа в кровати с банкой мороженого. Я ответила на звонок, хотя интуиция шептала мне просто сбросить его и сунуть телефон подальше.
– Привет, милая, – сказал отец.
– Не звони мне, – ответила я. – Мне нечего тебе сказать.
– Прошу, выслушай, – взмолился он так отчаянно, что я забеспокоилась, все ли хорошо. – Во-первых, мне жаль, что между нами все так повернулось. Во-вторых, после всего, что я наговорил тебе, даже не знаю, могу ли просить тебя об одолжении…
– В чем дело? – ответила, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Отец редко говорил со мной так доброжелательно и еще реже просил о чем-либо.
– Мама уехала в гости к Луизе, а я неважно себя чувствую. Если бы ты только могла приехать и немного побыть со мной.
Мамина сестра Луиза жила на другом конце Ирландии, в Корке, так что мама возвращаться точно сегодня не планировала. А отец меня беспокоил: у него давно были серьезные проблемы с сердцем.
– Я приеду, но хочу, чтобы ты вызвал врача тоже.
– Он уже приезжал утром. Измерил давление и температуру и сказал, что в больницу пока рано. Но я чувствую так, словно… мне немного осталось. Могу я повидать тебя, милая?
Моя тревога переросла в панику. Стало совсем не по себе.
– Буду через полчаса. Пожалуйста, вызови врача снова. У тебя что-то болит?
– Сердце, – ответил он. – Я, конечно, позвоню врачу еще раз, но хочу увидеть тебя тоже, моя милая.
Я чувствовала себя вымотанной к концу дня, но когда отец сказал, что хочет видеть меня, да еще и так ласково, я чуть не расплакалась.
– Что случилось? – спросил Митчелл, когда я закончила звонок и принялась быстро одеваться.
– Отцу нехорошо, а мама в другом графстве, в гостях. Мне нужно съездить к нему. Говорит, что хочет увидеть меня. Боже, я надеюсь, он в порядке.
– Я поеду с тобой, – сказал Митчелл и тоже стал одеваться.
– Правда? Ты смог бы? – обрадовалась я.
Дерек редко поддавался порыву и делал для меня что-то, а Митчелл баловал меня постоянно. Но я все равно не могла привыкнуть к этому. В глубине души считала, что не достойна помощи или внимания, поэтому случиться она может только по волшебству.
– Не хочу отпускать тебя одну, – объяснил он, натягивая толстовку. – Ты не против?
– Вообще-то я счастлива, – сказала я, разглядывая его и восторженно улыбаясь.
До дома моих родителей в Леопардстауне было меньше получаса езды, но из-за непогоды поездка затянулась.
Когда мы приехали, только окно кабинета и светилось, в остальных комнатах было темно. Я отперла тяжелую дверь со стеклянными витражными вставками, и мы вошли внутрь. Зажгла свет на первом этаже, показала Митчеллу гостиную и предложила ему подождать меня внизу. Если у отца с сердцем нехорошо, то Митчелла ему лучше не видеть. Митчелл не возражал, так что я повесила свой плащ на крючок и пошла наверх.
Отец много времени проводил в своем кабинете, который был весь уставлен шкафами с документами. Он часто приносил сюда дела клиентов, подолгу разбирался с ними, оставаясь там глубоко за полночь. Большой массивный стол из темного лакированного дерева стоял у окна, и еще у отца было шикарное кожаное кресло с высокой спинкой и полированными подлокотниками. Я не раз видела его сидящим в этом кресле с чашкой кофе, и в такие минуты он напоминал мне героя какого-то старого, стильного кино.
Я вошла в его кабинет и первым делом взглянула на кресло. Отец сидел в нем, развернувшись ко мне спиной, и смотрел в окно. Одна рука свесилась с подлокотника, вторая была закинула за голову.
– Привет. Как ты? – спросила я, переступая порог. – Прости, что ехала долго, там такой ливень. Почему ты не лег, если чувствуешь себя плохо?
Я поглядела в маленькое настенное зеркало, поправила волосы, снова посмотрела на кресло и потеряла дар речи.
В нем сидел не отец. Теперь оно было развернуто, и я увидела того, кого меньше всего ожидала увидеть. Ледяная дрожь пробежала по коже, будто я стояла голой под зимним дождем. Все тело одеревенело.
Дерек медленно поднялся на ноги, положив ладони на стол. На нем была черная рубашка, золотые запонки, и тот самый ремень, которым он когда-то выпорол меня до крови.
Я развернулась и кинулась к двери, но голос Дерека остановил меня: он звучал так, словно в его спину был воткнут нож и сейчас он просто умирал от страшной боли.
– Ванесса, ради всего святого. Поговори со мной.
Интуиция говорила мне убираться отсюда как можно скорее, а сердце дало слабину. Я остановилась на пороге, вцепившись рукой в край стены.
– Где мой отец? Как это понимать?
– Бернард сжалился и решил помочь мне. Я не мог тебя найти. Больше не знал, к кому обратиться. Прости его, он хотел как лучше.
– Что тебе нужно? – спросила я, немного успокоившись. Если Дерек и был зол, то сейчас полностью держал себя в руках.
– Я не знал, где ты. Хотел поговорить, потому что одного твоего исчезновения не достаточно, чтобы поставить точку. Я хочу услышать от тебя, что все кончено. Хочу убедиться, что ты действительно так решила.
– Все кончено, – сказала я. – Если это именно то, что ты хотел услышать, то вот: кончено и точка.
Дерек вышел из-за стола и сделал ко мне шаг. Я вытянула руку, останавливая его. Его присутствие еще куда ни шло, но его близость пугала до чертиков.
– Стой там, где стоишь. Я буду говорить с тобой, только если ты не двинешься с места.
– Так вот как малышка Ванесса выбрасывает людей из своей жизни, – улыбнулся он, впрочем, скорее грустно, чем саркастично. – Я не думал, что ты способна на это.
– А на что ты надеялся?! – воскликнула я, чувствуя, как праведный гнев начинает затапливать меня всю, от пяток до корней волос. – На что?! Что я смогу вечно терпеть твою агрессию, твои насмешки, бесконечные смены настроения?! Ты сделал меня параноиком, Дерек! Ты сделал меня больной!
Он закрыл лицо руками, опять опустился в кресло, и я поняла, что он плачет. Странное и неудобное чувство жалости к нему вдруг шевельнулось внутри. Я видела его всяким – яростным, неадекватным, жестоким, но его слезы всегда впечатляли меня сильнее всего.
– Дерек, послушай, – сказала я. – Ты бы уничтожил меня. Уж не знаю, сознательно или случайно, но если бы я осталась с тобой, то добром бы это не кончилось. Пожалуйста, прими это. Тебе нужно меняться, чтобы суметь построить здоровые отношения. Не работая над собой, ты всегда будешь одинок.
Дерек поднялся, не глядя на меня, вышел из-за стола и стал бродить по кабинету, как запертое в клетке животное.
– Что дает тебе право обвинять во всем только меня, но ни слова не сказать о себе? – спросил он. – Почему моя малышка постоянно носит на голове невидимую корону? Мне бывает сложно контролировать себя, и это всегда выливается в кучу проблем, но ты… Неужели ты правда считаешь себя ангелом, Ванесса? Я не спал трое суток после того, как ты исчезла. Я не мог работать, есть, пить, жить. Я чувствовал ужасную вину, но не мог найти тебя, чтобы извиниться. Все твои вещи все еще были в моем доме, – повсюду! – но ты словно растворилась в воздухе. Твои родители были готовы поговорить со мной в любой момент, но не ты. Они были готовы принять меня, но не ты. Они жалели меня, но не ты. Я понимаю твои чувства, я знаю, что в очередной раз сделал тебе больно, но ты… Даже ни на секунду ты не усомнилась в том, что просто бросить человека в вакуум и исчезнуть – это единственный правильный вариант. А если бы у нас были дети – ты бы поступила с ними так же? Сбежала бы, испугавшись проблем и совсем не желая бороться? А если бы твои родители ошиблись – неужели ты бы и их выкинула из своей жизни? Нет? Что ж, наверно я думал, что мы с тобой близки примерно так же. Что мы – единое целое, и все, что между нами было, ты не сможешь взять и перечеркнуть одним движением пальца.
Дерек остановился посреди кабинета, развел руками и мимо меня пошел к двери. Я отошла в сторону, чтобы пропустить его.
– Пожалуй, это все, что я хотел сказать, Ванесса.
Он распахнул дверь, оглянулся на меня и добавил:
– Не волнуйся, больше ты меня не увидишь. Тебе есть что сказать на прощание?