– Я сегодня призналась подругам, что встречаюсь с тобой, – сказала я. – С тем самым горячим парнем, который был на банкете.
– Ох. Наступает мой звездный час? – усмехнулся он, целуя меня в волосы.
– Скорее мой звездный час. Мои подруги запомнили тебя так хорошо, будто ты был первой и последней в их жизни суперзвездой.
– Да прекрати, – рассмеялся он.
– Они правда запомнили тебя. Так что не спорь, когда я говорю, что из тебя вышел бы первоклассный герцог.
– Шмерцог, – закончил Митчелл, совершенно отказываясь воспринимать меня всерьез.
Я бросила в него подушку, он увернулся, схватил меня за одеяло и притянул к себе. Прижался губами к моим губам, и я тут же забыла, о чем мы говорили.
Мы снова спали в одной постели в ту ночь. Ничего не было, просто обнимались и медленно, лениво целовались, сплетаясь ногами и руками.
– Если бы ты мог получить какую-то одну вещь прямо сейчас, что бы это было? – прошептала я.
Мне хотелось услышать что-то вроде «твою любовь» или «сделать тебя своей» и полностью раствориться в этом ответе. Но Митчелл подумал секунду и сказал:
– Чтобы ты больше никогда не страдала.
Глава 16Демоны прошлого
В субботу я встретилась с мамой в кафе. Мы заказали оладьи с ягодным соусом и капучино. Она так пристально изучала мое лицо, словно на нем были написаны самые последние скандальные новости. Мама выглядела очень устало и озабоченно, мне даже показалось, что она заболела.
– Я в порядке, – поспешила сказать она, как только мы уселись за столик. – Просто Тайлер Стаффорд вчера решил прокрутить по кругу всю дискографию Гоустмейна. Под песню «Сыт по горло» я встретила рассвет. Не спрашивай, откуда я все это знаю…
– Кажется, это самое крутое, что я от тебя слышала, – рассмеялась я.
– «Сыт по горло, тошнит от наркотиков, показушной любви и драмы, куплю хату своей маме, думаю, конец не за горами…» [12] – пропела мама, постукивая туфелькой по ножке стола.
– Так и до музыкального обозревателя недалеко, – сказала я. – Если фирма обанкротится, могу пробить для тебя авторскую колонку в «Зумере»… Хочешь, поговорю с ним?
– Не надо. Справедливости ради, он старается взяться за ум. Молодой пастор приезжает к нему чуть ли не каждый день. Вчера я даже поймала его у машины, на которой он приехал, и пожелала терпения и сил. Они Библию изучают вместе, представляешь!
Я вспомнила, как Тайлер и этот самый пастор смотрели друг на друга в ту ночь, когда подбросили меня до «Кей-Тауна». Скорее всего, они были любовниками. Просто друзья не поедали бы друг друга глазами.
– Библию? А, ну тогда все точно будет хорошо, – ответила я, пряча улыбку.
– Что произошло в кабинете отца, когда меня не было? – спросила мама, резко меняя тему. Она то и дело поправляла воротник, словно ей было тяжело дышать.
Я отпила кофе и, размазывая вилкой ягодный соус по тарелке, все рассказала. О том, как отец позвонил мне и сказал, что плохо себя чувствует. Как я прилетела к нему сломя голову. Как в его кабинете вместо него оказался Дерек. Как он начал с извинений, а закончил тем, что снова накинулся на меня. И если бы не Митчелл, который приехал со мной и услышал мои крики, то все повторилось бы снова.
– Ты веришь мне? – спросила я.
Мне было важно, чтобы она поверила. Пусть весь мир сомневается в моих словах, но мне страшно нужно было, чтобы поверила мама. Она утерла красные глаза и крепко сжала мою руку.
– Кому же мне еще верить, как не тебе? – проговорила она. – Что было дальше?
– Митчелл пришел мне на помощь, врезал Дереку и велел мне идти в машину. В гостиной я встретила отца и сказала ему, что отказываюсь от права наследования и знать его не хочу. Нет иного пути остановить его с этим бесконечным сватовством…
– Отмени это решение, Ванесса, – сказала мама, поднимая на меня огромные красные глаза с немного размазанной тушью.
– Нет, – упрямо ответила я. – Если отец не считает меня за человека разумного, способного самостоятельно распоряжаться нашим бизнесом, то может пустить свою компанию с молотка. Мне нет до нее дела.
– Вообще-то отец очень переживает о тебе. Если бы ты только могла приехать к нам и поговорить с ним…
– Боже упаси, – ответила я. – Этого не будет. Он заманил меня! Заманил в тот кабинет! Зная при этом, что Дерек сделал со мной!
Мама тяжело вздохнула и снова сжала мою руку. Оладьи стыли на тарелке, и ни я, ни она не могли наконец начать есть.
– Ты не собираешься вообще приезжать в наш дом? Не можешь же ты вечно жить у друзей.
– У этого друга могу. Он не против и всегда меня поддержит.
И тут мама поняла, что к чему. Ее глаза расширились, и она спросила:
– Ты живешь с этим парнем, Митчеллом? Я думала, что ты поселилась у Магды, а он просто вещи забрать помог. Боже, только не говори мне…
– Да, я живу с ним.
Она покачала головой, взяла вилку и распилила оладьи надвое. Так энергично, что соус брызнул во все стороны. Забрызгал даже ее белый немыслимо дорогой жакет с золотыми пуговицами, но она даже не заметила этого.
– И как тебе с ним живется? Ты хотя бы узнала его? Кто он? Откуда он? Что у него за семья?
– Он совсем не похож на Дерека. Вот и все, что я скажу.
Мама вдруг рассмеялась, приложила салфетку ко рту.
– Ванесса, детка, быть непохожим на Дерека – это чертовски мало. Это так мало, что с таким же успехом ты могла бы предложить себя первому встречному на улице. Что если этот тип совсем тебя не достоин?
– А почему не достоин? Что тебя смущает? Его татуировки? Его внешний вид? Или то, что он работает курьером? Тебе не кажется, что это бесчеловечно – судить о ком-то так поверхностно?
– Да ничто меня не смущает, Ванесса. Я всего лишь говорю, что ты вообще не знаешь его, и прошу подумать над тем, что заставляет тебя жить и спать с ним. Может быть, этот малец просто голову тебе заморочил.
Мы помолчали, долго, минут пять. Съели молча оладьи и допили кофе. Я все это время думала над ответом.
– Знаешь, рядом с Митчеллом я чувствую себя принцессой. Как будто у меня корона на голове, а он – рыцарь, который ради меня стрелу поймает и кровь прольет. И если этого недостаточно, чтобы влюбиться в мужчину, то что еще нужно? Благородное происхождение? Крутая профессия? Дом в Килларни? Ролексы и мерсы? Ну так все это было у меня, мама, и могу сказать, что толку от этого не много. Это просто золотая шелуха. А под ней все может оказаться гнилым до самой сердцевины.
Мама ничего не ответила. Поковыряла вилкой в тарелке и подытожила:
– Это все красиво в теории, но есть один вопрос, на который тебе в итоге придется ответить, а именно: что он может тебе дать?
– Да много чего! Защиту, покой, безопасность, личное пространство, заботу, уважение, адекватность, здоровую психику, нежность, ласку, позитив, дружбу, поддержку, понимание, желание просыпаться утром, счастье, уверенность в себе, серотонин, крепкую руку, надежное плечо, чувство, что со мной никогда ничего не случится. Мне продолжать? Этого достаточно? Или ты бы хотела видеть еще и мерс в этом списке, а без него все перечисленное не стоит внимания?
Мама долго переваривала услышанное, опустив глаза и сжимая в кулаке вилку.
– Может этого и достаточно, милая, – наконец сказала она. – Я всего лишь хочу, чтобы моему ребенку было хорошо. Конечно, не в мерседесах счастье. Особенно, если один у тебя уже есть.
В конце января Магда затащила меня в кинотеатр на какую-то страшно популярную мелодраму о мафиози, который похитил девушку и решил держать ее в плену, пока она не влюбится в него.
Примерно на середине я малодушно соврала Магде, что пролила на себя колу и мне нужно домой. Вышла из кинотеатра и, пытаясь успокоиться, побрела домой под дождем.
На самом деле меня трясло от увиденного, и чувство бессильного гнева клокотало внутри. В том, чтобы похитить человека, держать под замком и принуждать к жесткому сексу, вообще-то не было ничего романтичного. Не было ничего притягательного в мужчине, который решил, что женщина будет принадлежать ему, и точка. Меня пугала ярость и сексуальная агрессия, которая была возведена в статус волшебной грезы – причем не только в этом фильме, но и во многих других.
Насилие надевало маску романтики, ослепительно улыбалось и выходило на сцену. Оно, как селебрити, пожимало всем руки, заигрывало с репортерами и позировало перед камерами. Засахаренное, романтизированное и украшенное вишенкой, пролезло в повседневную жизнь. Отовсюду рекламировали фильмы о насилии и книги о насилии, в которых страстные агрессоры, окутанные магической аурой, просто не знали, как еще проявить свою любовь, если не через жестокость и абьюз. По плохишам, без разрешения лезущим к тебе в трусы, сохли все школьницы. По наглым подонкам сходили с ума даже мои коллеги – интеллигентные женщины за тридцать. Агрессивные мачо, помешанные на доминировании, возвели унижение в ранг искусства и смотрели на тебя со всех рекламных щитов.
Но, черт, какое бы имя оно ни брало, в какие бы наряды ни рядилось, насилие оставалось насилием! Женщинам просто шептали «люблю» в перерывах между сексуальной эксплуатацией и полной эмоциональной выжимкой. Им дарили подарки, их осыпали комплиментами, но при этом продолжали плевать на принцип согласия и их собственное мнение. Оскорбляли, держали в плену, совали им член в рот при каждом удобном случае… Любовь? Да нет ее здесь, и не было. Нас просто обвели вокруг пальца. Мы едим дерьмо вместо тирамису и просим еще…
Я шла домой, энергично перешагивая через лужи, и очертания будущей статьи для «Зумера» уже принялись вырисовываться в моей голове. Я уже представила, как задаю читателям наводящие вопросы: «Ладно, а если мы заменим богатого сексуального мафиози на какого-нибудь жуткого маньяка из соседнего подъезда, который совсем не красавец и с деньгами у которого тоже туго. На досуге он любит делать чучела из бродячих кошек, а по вечерам берет бинокль и подглядывает в чужие спальни. А еще ему хочется женщину, но те считают его чудаковатым и не хотят иметь с ним дел. И вот этот самый тип решает похитить вас и держать в своей квартире, пока вы в него не влюбитесь. Еще он намерен заняться с вами сексом. И не один раз. Даже если вы этого не хотите. А теперь вопрос: считаете ли вы эту ситуацию по-прежнему романтичной? И если нет, то что именно оттолкнуло вас от этого типа? Бедность? Отсутствие физической привлекательности? Почему этот похититель автоматически теряет свой романтичный ореол и превращается в банального маньяка? А может, из любых отношений стоит мысленно вычесть статус, молодость, деньги и сексапиль