– Всегда пожалуйста, – ответил Митчелл и повторил то, что уже раз десять сказал по телефону: – У тебя прекрасные статьи, сильные темы и великолепный стиль подачи. И если Эндрю не в состоянии оценить их и предлагает тебе начать писать на развлекательные темы, то стоит послать его к чертям собачьим.
– Я не могу потерять работу, сам понимаешь.
– Потерять и правда было бы фигово, а вот сменить на другую – почему нет? Может, пришло время начать писать для более серьезных изданий? Уверен, в мире полно таких, которые с радостью прислушаются к твоему голосу.
– Думаешь? – только и смогла ответить я, внезапно чувствуя такой прилив благодарности и радости, что захотелось высунуть голову в окно и запищать.
– Уверен, что скоро тебе станет тесно в этом журнале. Не сегодня, так завтра. Так что нет смысла грустить из-за выводов Эндрю. Забудь о них вообще. Тебя ждет большое будущее, и тебе не стоит прогибаться под чужое мнение.
– Спасибо, Митчелл, – сказала я, шмыгая носом, страшно тронутая его поддержкой.
– Возьми эту статью, которую он отверг, и отправь в… где бы ты мечтала опубликоваться?
– «New York Times», «Vogue», «Cosmopolitan», «Vanity Fair»… Но, господи, даже не знаю, каковы шансы пробиться туда.
– Кажется, я снова слышу неуверенность.
– Да, это снова я, маленький жучок-журналист, на которого сегодня наступил сапог главреда.
Митчелл положил руку на мое колено и ласково сжал.
– Давай договоримся, – сказал он. – Ты прекращаешь транслировать в космос свою неуверенность, а я сделаю тебе дома какао, и мы вместе примем душ. Как тебе такой план?
– Предложение, от которого невозможно отказаться.
– Странно, что мы с тобой еще ни разу не поссорились, – сказала я Митчеллу, когда мы покончили с поздним ужином. Он убрал посуду в посудомойку и принялся варить мне какао. Я благодушно следила за ним, как кот за мышкой. Митчелл снял свитшот и остался в футболке, аппетитно облегающей его плечи.
– А должны? – спросил он.
– У всех случаются ссоры. Мой телефон мог бы разрядиться, и ты бы часа два не мог связаться со мной. Или я могла бы пролить кофе на твои учебники. Или сбежала бы к родителям после ссоры.
– И что, по-твоему, я бы сделал? – усмехнулся Митчелл, ставя передо мной кружку с какао, густо посыпанным маршмеллоу и политым шоколадным соусом.
– Разозлился, – сказала я.
– Из-за чего? Книг и разряженного телефона? – улыбнулся он, словно не понимая.
– Ну, не знаю. Есть же что-то, что могло бы вывести тебя из себя?
– Пожалуй, да. Разозлился бы, если б у тебя были проблемы, а ты бы мне не сказала. Или если бы пожертвовала ради меня чем-то важным, чем не должна была бы жертвовать. Но даже тогда это была бы не совсем злость. Скорее нечто, что нам нужно решить. Словами. А теперь расскажи, что могло бы разозлить тебя.
– Все то же самое. И если бы к тебе какая-то девица клеилась и тебе это понравилось.
– Клеящиеся девицы исключены. Кроме той, у которой имя Ванесса Энрайт. Надеюсь, она приклеится и больше не отклеится. Как репейник.
Я рассмеялась, воображая себя хваткой и цепкой девицей. Но так и не смогла толком вообразить.
– Ты никогда не рассказывал мне о своих предыдущих отношениях. Почему вы расстались?
– Она узнала, что мне придется все распродать. Не всякий человек, привыкший жить в самом дорогом пентхаусе столицы, сможет переехать в такое место, как это, – Митчелл обвел рукой нашу скромную гостиную. – Впрочем, все, что ни делается, – к лучшему.
– Felix Culpa, – проговорила я, вылавливая из чашки маршмеллоу.
– Именно. Только рухнув на самое дно, ты сможешь понять, кто предан тебе, а не твоему банковскому счету.
Я допила какао, поставила кружку на стол и прижалась к Митчеллу. Он обнял меня, положил руку на плечи и поцеловал в висок.
– Теперь по списку совместный душ, – сказала я.
– Есть, мэм.
В ванной комнате он сам раздел меня, медленно и осторожно, словно я была хрупкой, как карточный домик. Мы встали под горячие струи, он выдавил на ладонь жидкое мыло и принялся гладить мои плечи, спину и бедра. Раньше, в самом начале наших отношений, я чувствовала себя скованно с ним рядом, но чем больше я узнавала его, тем меньше становилось напряжения. Сейчас я могла стоять перед ним полностью раздетая, и у меня не тряслись колени. Разве что сердце колотилось, как ненормальное, но это была приятная нервозность.
Мне то и дело хотелось кричать всем с балкона: «А вы тоже принимаете душ вместе, а потом сидите вместе в одном одеяле с ромашковым чаем? А вы тоже ходите вместе за покупками, и он берет для вас пачку шоколадного мороженого, а вы протестуете, потому что вам нужно сбросить пару кило, а он все равно его покупает, закатив глаза? И вы тоже едете в машине домой и смеетесь над шутками, которые даже пересказать потом сложно, настолько они нелепые и дурацкие? Нет? Тогда завидуйте нам!»
Митчелл возбудился, пока массировал мою кожу. Я провела рукой по его бедру и спросила, внезапно охрипнув:
– Хочешь, мы сделаем это прямо здесь и сейчас?
– Нет, – ответил он после долгой паузы.
– Почему? Боишься, что рано? Я не запаникую. Все стало гораздо лучше с тех пор, как мы познакомились. Мне правда лучше.
– Я верю тебе и очень рад, но дело не в этом.
– А в чем?
– Меня угнетает это место, в котором мы живем, – пояснил он. – Я жалею, что сейчас не могу предложить тебе ничего лучше.
– Прекрати…
– Это правда. Ты заслуживаешь красивой жизни. Поэтому позволь мне сделать хотя бы нашу первую ночь волшебной. Пусть будет бархат, шелк, бутылка «Кристалла», мать его, во льду и все так густо усыпано розами, что не видно пола. Это не так дорого, в конце концов. Я отобью эти деньги за пару недель. Зато воспоминания будут бесценны.
Я обняла его и пару минут неподвижно стояла, растроганно шмыгая носом и прижавшись лбом к его груди. Он обхватил меня руками. Я тонула в его нежности, мыльной пене и своих чувствах.
– Я ценю твое желание сделать что-то особенное для меня, но мне правда все равно, где это случится.
– Мне не все равно.
– Не могу понять, ты слишком романтичный или слишком упрямый, – проворчала я.
– Где-то посредине, – усмехнулся он. – Повернись, я намылю тебе спину.
Я не стала поворачиваться. Медленно опустилась перед ним на колени. Его член был прямо перед моим лицом, и внезапно мне захотелось принять его в себя полностью и соединиться с его телом в одно. До сих пор мы не занимались оральным сексом. Решили не торопиться после того, как первая и последняя попытка закончилась крахом. Но теперь мне хотелось попробовать еще раз. Тренировка, пробный заплыв, тест перед пятницей.
– Ты разрешишь мне сделать все самой? – спросила я. – Не двигайся, ладно? Мне бы хотелось контролировать ситуацию.
– Несса… – только и смог вымолвить он, совершенно не ожидав подобного поворота.
Мои руки немного дрожали, но предвкушение было сильнее. Вера в нас была сильнее. Митчелл не шевелился. Он полностью отдал мне власть и контроль, и я приступила к делу. Его дыхание сбилось, и он ухватился за стену, не сводя с меня одурманенных глаз.
– Я люблю тебя, – повторял он. И стонал. И запрокидывал голову, пытаясь отдышаться.
Я чувствовала себя всесильной. Будто всю жизнь была простой смертной, но внезапно открыла в себе магические способности, причем колоссальные. Я не была неумелой. Не была бесчувственной и холодной. Все, что Дерек говорил обо мне и моей сексуальности, – «Твой рот – как прорезь для пуговицы – такой же несексуальный, я будто трахаю школьницу или куклу», – все было ложью. Ему просто нравилось раздирать в клочья мою психику. Он не мог возбудиться, пока не видел слезы и страх. Он банально питался моей кровью и плотью, как вампир.
Митчелл вдруг отстранился так резко, что я чуть не потеряла равновесие. Мне показалось, что я сделала ему больно. Но нет – в его глазах не было боли, только блаженство.
– Я не знаю, как ты отреагируешь… Не хочу сделать что-то не так… – пробормотал он хрипло, останавливая мою ладонь.
– В чем дело?
– Я больше не в силах сдерживаться, но… Давай я продолжу сам… Ты не должна.
– Почему? – спросила я непонимающе. – Я что-то делаю не так?
– Господи, нет, ты делаешь все идеально, – сказал мне он. – Но твое лицо в опасной близости от… того, чем все закончится.
И тогда до меня дошло. Он был готов защитить меня от всего, что могло уязвить или обидеть. Он хотел, чтобы близость больше никогда не стала для меня унижением. Но не успел понять мои границы и теперь был в замешательстве.
– Ты можешь кончить на меня, – сказала я, снова ласково прикасаясь к нему. – Если я правильно тебя поняла.
– Ты не против?
– Нет, – сказала я, глядя ему прямо в глаза.
Я оценила его аккуратность и то, что он вообще озаботился этим. Дерек никогда бы не спросил. Ему бы это даже в голову не пришло.
«Можно?», «Ты не против?», «Ты хочешь?», «Тебе нравится?», «Как ты относишься к…?» – это были вопросы, присущие здоровым отношениям. И они были так же прекрасны, как здоровые отношения. И я радовалась им, как нищий обрадовался бы драгоценностям.
На этот раз мы дошли до конца. Я парила над землей, когда он излился. Радовалась, что смогла зайти так далеко.
Почти до рая.
Глава 24Смертельная доза
Однажды ты проснешься с любовью своей жизни в одной постели. Вы приготовите блинчики, сварите кофе, и все будет хорошо.
Я бы хотела услышать эти слова раньше, в самые мрачные моменты жизни, потому что в этих словах – пророчество. В этих словах – энергия, которая может подпитать, когда все остальные ресурсы на исходе. Эти слова так просты, но в них так много надежды.
Послушай, ты проснешься с любовью своей жизни!
Поверь, все правда будет хорошо!
Мы проснулись в одиннадцать. Голые и счастливые в хаосе смятых простыней. Нажарили блинчиков и сварили кофе. Митчелл протянул мне банку абрикосового джема и подлил сливок в чашку. Я закончила намазывать тосты сливочным маслом. Мы сели и стали есть, глядя друг на друга влюбленными глазами. Солнце освещало всю кухню, залило стены и пол, и всю мою жизнь.