Дюжина километров по топкому болоту – это не две дюжины пути по ровной дороге и даже не три. Гроза началась не на самом рассвете, но практически утром, а к намеченной цели я подходил уже в сгущающихся сумерках, усугубленных закрывшими небо тучами. Вначале не было видно ничего необычного, ровное болото от края до края видимого горизонта. Но потом как бы из ниоткуда перед моими глазами неожиданно вырос большой и совершенно голый остров, в центре которого виднелось непонятное сооружение. Сделал для проверки возникшей догадки пару шагов назад – нет никакого острова! Два шага вперед – и вот он, пожалуйста, любуйтесь. Небольшой кусочек суши посреди болота почему-то сокрыт магической сферой полной невидимости, и если не уткнуться в него носом, то никогда и не найдешь. Интересно…
Проверил свои ощущения от этого места. Тишина. То есть ничего определенного, опасности не чувствуется, особого азарта и сильного предвкушения тоже. Утомился, пока до него дотопал. Ладно, пойду смотреть, почему в большом круге по самому центру острова на голой твердой земле совсем ничего не растет, даже чахлых мхов нет. Перстень-определитель тоже молчит, когда его лазерный луч упирается в какие-то темные каменные колонны с верхним перекрытием, стоящие большим кружком в самом центре пустого пятна.
Ага, так меня кто-то туда и впустил. Стоило подойти вплотную к границе, за которой начиналась пустая земля, как упругая стена вставала на моем пути. Продавить ее грубой силой не получалось, она лишь легко пружинила, с неизменным результатом парируя все мои попытки прорваться. Решил обойти вокруг пустого пятна, держа руку на невидимой стене с некоторым нажимом. В некоторых местах стена как будто проминалась несколько больше, чем в остальных. Отметив эту интересную особенность, решил в одном из таких мест сильнее поднажать. И-р-р-раз – я сделал полный шаг внутрь пустого пространства, после чего непонятная сила опять вытолкнула меня наружу. Вторая попытка на том же месте ничем не отличалась от первой. Найдя в стороне еще одну слабину, сумел сделать вглубь уже два шага, но опять был вытолкнут обратно. Попытки пройти через другие обнаруженные слабые места иногда оказывались немного успешнее самых первых, но всегда заканчивались одинаковым образом за границами пустого круга.
Наступила полная темнота, и я достал из пространственного кармана факел истинного света. В нем окружающее меня пространство сразу заметно преобразилось. Круг невидимой стены осветился на земле белесым контуром, а те места, где чувствовалась слабина, уходили в глубь круга заметно отсвечивающими линиями. Но главное – отойдя от края, они поворачивали и даже разветвлялись! По ним нельзя передвигаться лишь в одном направлении, нужно идти точно по видимым в истинном свете тонким линиям, и тогда можно забраться вглубь. Это такой особый лабиринт, преодолеть который смогут лишь самые догадливые и запасливые, из тех немногих счастливчиков, кто вообще сможет найти среди болот невидимый остров. Шесть часов – именно столько мне потребовалось времени на преодоление препятствия. Большинство ходов, через которые приходилось продираться, прикладывая большие физические усилия, оканчивались банальными тупиками. Более того, тонкие линии пути слабо светились только на пару-тройку метров от факела, и бо́льшая часть лабиринта оставалась полностью невидимой. Вывалившись на свободное пространство перед колоннами в полном бессилии, я рассеянно посмотрел по сторонам, после чего завалился на землю около самой первой колонны, вставшей перед моим носом. Здесь не было мокрого дождя и порывистого ветра, как снаружи, хотя едва заметное движение воздуха говорило об отсутствии полной герметичности магического купола. Все потом, сокровища и тайны подождут, теперь спать!
Непогода опять зарядила на несколько дней, но здесь, за невидимой стеной, ее как будто и нет. Проснувшись и протерев глаза, осмотрелся внимательнее, изучая немного рассеянным взором, куда же я вчера залез. Центральная конструкция представляла собой сооружение, похожее на известный Стонхендж. Шестнадцать больших грубых каменных колонн, стоящих по кругу, над верхушками которых перекинуты другие здоровенные, плохо обтесанные камни, каждый весом по несколько десятков тонн. Кому и зачем потребовалось сооружать такой авангардизм посреди топи? В самом же центре внутреннего круга стоит каменный столбик около метра высотой, под которым сидит, опустив голову и руки, высохшая от времени мумия. Значит, именно у нее будет для меня какой-то подарок, просто так они здесь не валяются.
Ага, под сморщенной рукой мумии лежит полностью вжатый в землю отблескивающий даже в темном свете дождливого неба ограненный под многогранный шар огромный бриллиант размером с половину моего кулака.
– А-а-а… – громко закричал я от боли ослепившего мои глаза яркого света, когда достал факел истинного света.
В нем бриллиант вспыхнул как настоящее маленькое солнце, осветив все пространство вокруг и полностью лишив меня зрения на несколько неприятных минут. Убрав факел, дождался восстановления способности видеть, после чего решил узнать информацию об очередном небывалом артефакте, проверив его своим перстнем.
«Великий Камень Света. Особым образом ограненный истинный алмаз небывалой величины и чистоты. Из свойств камня известно только о его способности многократно усиливать истинный свет, за что он и получил свое название. Во всех дошедших до наших времен исторических источниках упоминается только один такой камень, по преданию созданный самым первым магом мира и где-то спрятанный им незадолго до своего бесследного исчезновения».
Да уж, тот самый первый маг оказался большим затейником, устроив крайне хитрый тайничок посреди огромного топкого болота. И тем не менее какой-то неудачник, хотя это как посмотреть, все же сумел до него добраться раньше меня, но не смог уйти вместе с обретенным сокровищем, оставшись здесь навсегда. Это наводит на некоторые не самые лучшие мысли – выбраться отсюда будет весьма непростым делом. А ответы на все вопросы нужно искать в дневнике неудачника. Если я правильно понимаю логику режиссеров игрового мира, он обязательно должен быть.
Быстрый обыск трупа показал правильность моих мыслей. Одежду и прочие вещи явно молодого при своей жизни парня я забрал по обыкновению себе. Среди них не нашлось чего-либо слишком необычного, разве только моток тончайшего, но тем не менее прочнейшего шнура длиной больше сотни метров. Вот он-то меня больше всего и заинтересовал – в некоторой перспективе залезания на отвесные скалы. Дневник, естественно, занимал свое должное место в дорожной сумке, и я сразу же принялся его жадно читать, даже не пользуясь переводчиком в перстне.
«Никто из безродных не сможет понять всей тяжести положения таких, как я, третьих, четвертых и далее сыновей самых известных и родовитых отцов. Высокородным же и вовсе лучше на глаза не попадаться – можно запросто оказаться под горячей рукой. Нас никто не жалует – ни старшие братья, ни родители. Деньги и прочее, чем они от нас порой пытаются откупиться, не способны заменить полного отсутствия каких-либо жизненных перспектив. И даже если отцы случайно снизойдут к нам своим благоволением, решив как-либо устроить нашу судьбу, в результате становится только хуже. Лучше родиться в семье простолюдина, там хоть не будет всех этих издевательств, коими заполнена вся наша жизнь. Официальным наследником рода и продолжателем фамилии является только первенец, старший брат.
Второй сын становится воином, получая свое законное место в Императорской Гвардии, с возможностью заслужить свое собственное право на основание нового великого рода. Младшим же братьям остается только идти в послушники к магам, надеясь когда-либо пробиться наверх в этом скопище жадных и глупых скорпионов. Высокородных отпрысков те тоже не жалуют, так как подавляющее большинство пробившихся хотя бы до звания магистра и потому способных проводить ритуал инициации имеет низкое происхождение. Своей глупой завистью и претензиями они отравляют судьбы тех, кто совершенно не виновен в том, что родился не у тех родителей. Исключения, конечно, бывают, но попасть в их число могут лишь очень редкие счастливчики».
Никогда бы не подумал, что богатые тоже плачут. Вернее, не догадался бы отчего. С другой стороны, сложно примерить на себя чужую судьбу. В моем мире, где уже практически извели всех высокородных, описанных неизвестным третьим сыном, проблем просто не существует. Но посмотрим, о чем он пишет дальше, перелистывая страницы с личной жизнью молодого человека, в чьих карманах водятся деньги, не содержащие для меня какой-либо полезной информации. Все те милые дамы и куртуазные девы давно превратились в земной прах.
«Этот магистр Вагус полное ничтожество! Даже не могу представить, как он получил столь высокое звание. И ведь его рекомендуют мне те, кого я раньше искренне уважал. Да, у Вагуса самые обширные связи в среде преподавателей Академии, и к его мнению многие прислушиваются. Дураки. Этот магистр не видит дальше собственного носа и едва умеет считать. Не понимаю, как он разбирается в плетениях силы: без математики там делать нечего. Весь его великий талант заключается в изысканном облизывании толстых седалищ престарелых академиков, давно переставших смотреть дальше окна своих апартаментов и сундуков с империалами. Мы с Повитусом составили кривую снижения магических сил от одного поколения магов к другому. Даже нынешние Архимаги не чета жившим какую-то тысячу лет назад магистрам. А всему виной ритуал инициации аурной способности к трансформации. Даже древнюю традицию тут приплели – мол, послушник не должен быть сильнее своего наставника, дабы не возжелать силой занять его место, нарушив присягу долга. Но все эти отговорки полнейшая чушь, дело совсем в ином. При инициации наставник должен максимально точно повторить контурную вязь плетения из своей ауры в ауре послушника, разложив ее точку фокуса на три базовых луча силы – кровь, жизнь и свет, к которым дальше будут подключаться управляющие магемы и плетения. Но никто из нынешних магов просто не способен учесть вс