е знаю, как тебе об этом сказать, но ты здесь намного дольше, чем одна ночь.
Фрэнсис посмотрел на нее, его брови сдвинулись, и невинное лицо стало очень серьезным.
– Как долго я пробыл здесь?
Андреа уставилась в пол, затем заставила себя заглянуть брату в глаза.
– Ты заметил, что я стала выше.
– Да. Это так.
– Ну… я пока не знаю, как так получилось, но обещаю, что разберусь, чтобы я смогла вернуть тебя домой. Одно знаю точно: мне двенадцать, а тебе должно было быть девять, однако ты все еще выглядишь как будто тебе шесть. Ты пробыл здесь три года. Мы искали тебя долгих-долгих три года.
Лицо Фрэнсиса побледнело, еще сильнее оттеняя фиолетовые круги под глазами.
Андреа прижала брата к себе покрепче, жжение в ее глазах стало невыносимым. Но она должна была оставаться сильной для него, по крайней мере, пока они оба не вернутся домой.
– Мне так жаль, Фрэнсис. Мне не следовало оставлять окно открытым. Мне так жаль.
Фрэнсис, все еще очень бледный, отстранился от Андреа и еле заметно покачал головой:
– Это не твоя вина. Ты же просто пыталась мне помочь.
– Но если бы я не сделала все эти глупости с твоим сном…
– Нет, это не твоя вина, – повторил он, его голос был твердым.
Андреа взглянула на брата. У Фрэнсиса было такое выражение лица, какое он делал, когда был близок к разгадке какого-нибудь хитроумного ребуса. Как будто он вот-вот победит.
– Это моя вина, – произнес он.
– Как это может быть твоя вина? – воскликнула Андреа, взяв лицо брата в свои ладони. – Ты не можешь быть ни в чем виноват. Если ты хоть во что-то веришь, ты должен поверить этому.
Фрэнсис убрал ее руки с лица:
– Я решил уйти. Та девчонка обманула меня, и я ей поверил. Я хотел, чтобы случилось что-то хорошее. Я так злился в реальной жизни. И обещание жить в мире, где наша семья не была разбита, звучало так заманчиво. Но, честное слово, я не знал, чем это обернется, я не знал, что меня не будет так долго, – слезы покатились по его щекам. – Я думал, что это всего на одну ночь. Я думал, это сон.
Ни с чем из того, что сказал ее брат, Андреа не могла согласиться. Может быть, никто из них действительно не был виноват, по крайней мере, так сильно, как она когда-то думала. Может быть, виноват человек, который позвал сюда детей и не рассказал им всей правды.
– Мы должны выйти из этого дома, – сказала Андреа в тот момент, когда несколько других детей зашли в шатер и комната сновидений погрузилась во мрак. – Пора домой. И я обещаю тебе, мы пойдем домой вместе.
– Хорошо, – произнес Фрэнсис, но не сдвинулся с места. Вместо этого он тоскливо посмотрел на комод, заставленный фотографиями их все еще счастливой семьи. Это были те самые фотографии, которые высыпались у Андреа из коробки во дворе.
– Мама с папой все еще… – он не договорил, но Андреа поняла, о чем он хотел спросить. Он хотел знать, были ли родители все еще в разводе.
Она притянула своего младшего брата поближе, поглаживая его по мягким волосам и нежно целуя.
Он понял этот молчаливый ответ.
– О, – произнес он разочарованно. – А я думал, что мне все это приснилось, потому что мне казалось, будто я все это время спал. Если честно, я очень-очень устал.
– Ты и правда выглядишь уставшим, – сказала Андреа, почувствовав комок в животе. Фрэнсис не спал три года. Может быть, темные круги под его глазами были даже не от отсутствия сна, а от жизни между сном и бодрствованием в течение такого долгого времени. В любом случае Фрэнсис скоро отдохнет, потому что Андреа собиралась домой, и она брала его с собой.
– Пойдем, – Андреа потянула брата к двери шатра, чтобы выйти обратно в ряды Замечтанья.
Фрэнсис вздохнул, снова повернувшись к фотографиям на комоде, прежде чем выйти за ней из шатра.
Андреа обняла Фрэнсиса за плечи. Они прошли мимо Башни Сновидений и дальше по проходу к воротам Замечтанья, которые оказались закрыты и крепко заперты.
– Эй! – Андреа вцепилась пальцами в прутья решетки и стала выискивать глазами Маргарет Грейс. Если она могла открыть ворота, чтобы впустить детей, то, как полагала Андреа, она должна была уметь их открывать, чтобы выпустить посетителей. Но Маргарет не пришла на ее зов.
Андреа посмотрела на небо. Оно все еще было звездным, а луна по-прежнему висела прямо над их головами. Она казалась ниже и больше обычного, но, вероятно, это была очередная уловка Замечтанья.
За воротами царила пугающая тишина, которая так контрастировала с гамом Замечтанья позади них.
– Я вижу, вы воссоединились! Как мило!
Андреа отпрыгнула.
Песочный Человек стоял рядом с ней, появившись из ниоткуда. Он стоял слишком близко, и его улыбка сверкала блестящими белыми зубами. Он втянул носом воздух глубоко и удовлетворенно.
– Мы с моей дорогой Маргарет привыкли носиться как сумасшедшие по шатрам Замечтанья, – он сделал паузу, его голос изменился и стал более глубоким и напористым. – Андреа, ты уже решила, какое чудесное желание хотела бы, чтобы я для тебя реализовал? Я верю, что у тебя все еще сохранился тот клочок бумаги.
Вот оно. Пришло ее время. Андреа крепко держала Фрэнсиса за руку.
– Ты сказал мне, что не знаешь моего брата.
– Ах, это… – Песочный Человек переступил с ноги на ногу. – Недоразумение, уверяю тебя. Я действительно надеялся, что рано или поздно вы найдете друг друга. Я только хочу, чтобы желания моих мечтателей исполнялись в стенах Замечтанья.
Андреа с подозрением взглянула на Песочного Человека. Она не поведется на это. Ни за что. Но сейчас был неподходящий момент для разоблачений. Пора было возвращаться домой.
– Спасибо, – сказала Андреа. – За все, что вы сделали, создавая Замечтанье, но тем не менее я вынуждена отказаться. Мне не понадобится желание. Мои родители и я скучали по моему брату три года. Он не хотел оставаться в Замечтанье так долго. Я хочу вернуть его. Он хочет вернуться. Я бы хотела забрать его домой.
Андреа кивнула Фрэнсису, который в свою очередь кивнул Песочному Человеку.
– Это было… весело, – неловко добавил Фрэнсис, – но я не знал, как долго меня не было.
– Наши родители беспокоятся, – Андреа постаралась придать своему голосу больше уверенности, чем она на самом деле чувствовала. Она пристально глядела на этого внушительного человека, не позволяя страху взять над ней верх. Она надеялась, что какая-то его часть поймет ее.
Фрэнсис крепко сжал руку Андреа. Они ждали, когда Песочный Человек откроет ворота и скажет им, что все в порядке и что он ошибся. Что мальчик и его сестра могут вернуться домой.
Но вместо этого добродушное выражение лица Песочного Человека сменилось каменной маской. Такое лицо делают родители, когда дают понять своему ребенку, что их решение не обсуждается. Он щелкнул каблуками, сдвинув ноги вместе, и встал как вкопанный.
– О боже, – сказал он, сложив обе руки на ручке зонта, обращаясь скорее к самому себе, чем к ним. – Это должно было когда-нибудь произойти, не так ли?
– Что? – в один голос спросили Андреа и Фрэнсис.
Страх пополз по телу Андреа, обвивая своими щупальцами, словно веревками, ее сердце. Девочка почувствовала в воздухе запах окислившегося железа, как будто она стояла, прислонившись носом к забору с наконечниками в виде звезд.
– Ваше желание пойти домой вместе очевидно, – произнес Песочный Человек отрывисто и громко. Даже сурово. Ужас происходящего усиливался еще тем, что он наклонил голову и на его лицо падала зловещая тень, скрывая большую его часть в чернильной мгле, пока эхо разносило его слова, словно неприветливую песню, в этом почти пустом пространстве.
– Милые дети, мне очень жаль, но вы не можете уйти.
Запертые ворота и ложь
Ноги Андреа едва не подкосились. Она попыталась ухватиться за что-нибудь, чтобы сохранить равновесие, и вцепилась в угол одной из торговых лавочек, стоящей в конце торгового ряда. Лавочка была окрашена в цвет морской волны, в ней продавались разные предметы, вроде чешуи с хвостов русалок и щупальцев глубоководных ведьм. Соленый морской воздух вырывался из открытых окон магазинчика, он привел Андреа в чувство, и девочка снова обрела равновесие.
– Но я уже уходила, – воскликнула она пронзительным голосом. – Я возвращалась домой. Я очнулась дома на полу и потом пыталась помешать раздать вещи Фрэнсиса.
– Ты действительно была дома? – мягко спросил Песочный Человек, растягивая слова, как будто накручивая леску с пойманной на крючок рыбой и позволяя ей извиваться на каждом слове. – Разве ты проснулась в своей реальной комнате, Андреа? Ты хоть раз уходила из Замечтанья через ворота?
Андреа не ответила. Она не понимала, на что намекает и что ей пытается сказать Песочный Человек. Она мысленно вернулась к тому утру, когда очутилась на полу своей комнаты. Она ведь покидала Замечтанье.
Но не через ворота.
Она просто… проснулась и подумала, что Замечтанье ей приснилось. Тогда Андреа не придала этому особого значения, но когда она вернулась в Замечтанье, то очутилась ровно на том же месте, где все растаяло вокруг нее.
Андреа изменилась в лице от ужаса, который едким дымом заполнил ее разум, когда она вдруг четко осознала: прошлой ночью она зашла в Замечтанье и никогда из него не выходила.
– Я не понимаю, – умоляющим голосом спросила Андреа, чувствуя, что слезы подступают к ее глазам, – почему это выглядело так, будто я проснулась в своей комнате?
– Это очень просто, – пояснил Песочный Человек, его голос был холодным и бесстрастным. – Ты нарушила правило Замечтанья. Ты пыталась вернуть воспоминания, которыми заплатила за входной билет, не заходя в шатер. А когда такое происходит, то все начинает идти не так. Грани между сном и реальностью обычно размываются. Все это может сбивать с толку. Именно поэтому мы и предупреждали тебя перед тем, как ты вошла сюда, чтобы ты не пыталась так делать. Если нарушать правила, сон может приклеиться, – его рот сердито скривился. Он поднял ногу, обнаруживая липкую субстанцию, медленно тянущуюся за ботинком от земли, – как жвачка к подошве твоего ботинка.