И вдруг Нина поняла, что в эту квартиру можно попасть только через соседнюю парадную, где есть консьерж и камера наблюдения… Но если это не остановило злодеев раньше, то не остановит и сейчас… На всякий случай она опустила руку в карман костюмчика и обнаружила в нем свой мобильный. Теперь можно вызвать полицию… Не факт, разумеется, что она успеет это сделать, да и полиция так быстро не примчится…
Она тихо вышла в коридор и только сейчас поняла, что на ногах у нее нет обуви. Несколько минут назад были домашние тапочки, но они, скорее всего, остались на балконе ее квартиры. В прихожей соседей под вешалкой прятался шкафчик для обуви. Нина открыла дверцу и заглянула внутрь. Чтобы разглядеть, что там хранится, пришлось включить фонарик на телефонном аппарате. Но увидев содержимое шкафика, Нина поняла, что в этом далеко не уйдет. Внутри были свалены мужские зимние ботинки, старые кроссовки невероятно большого размера, какие-то сандалии и парочка старушечьих туфелек-лодочек.
За дверью на площадке раздались шаги и голоса. В глазок можно было разглядеть супружескую пару. Женщина открыла дверь напротив, а потом втащила туда мужа, сказав при этом:
– Сейчас ты, гад, за все ответишь!
Марфина тут же поняла, что обращаться к этим людям за помощью бесполезно. Она отошла от двери и вдруг увидела, что ее можно запереть изнутри на задвижку – достаточно широкую и прочную, что Нина тут же и сделала. Теперь так просто дверь не вскрыть, по крайней мере, это потревожит соседей, а у Нины будет достаточно времени, чтобы вызвать полицию. А можно еще истошно вопить, чтобы переполошить весь дом. Хотя на то, чтобы поднять весь дом, у нее, пожалуй, не хватит ни смелости, ни наглости.
Так она сидела некоторое время, прислушиваясь к разным звукам. Потом поняла, что грабители могут проникнуть сюда тем же путем, что и она. Пришлось идти на кухню и искать что-нибудь такое, чем можно защищаться. Вскоре она сидела за чужим кухонным столом, на котором лежали три ножа с широкими лезвиями, топорик для рубки мяса, баночка с острым красным перцем, чтобы кинуть его в глаза злоумышленникам, если они нападут. Электрический чайник был наполнен кипятком, которым можно плеснуть в лица злодеям, а на сковородке отчаянно скворчало в ожидании своего часа раскаленное подсолнечное масло.
И вдруг в голову Нины сквозь панику и страх пробилась вполне здравая мысль. Она взяла телефон и набрала номер консьержа.
– Простите, – пытаясь говорить без дрожи в голосе, начала она, – ко мне в квартиру в течение получаса никто не проходил? То есть ко мне никто не проходил?
– Вы кого-то ждете? – поинтересовалась женщина.
Марфина перевела дух, стараясь не сорваться: конкретно же спросила, зачем отвечать вопросом!
– Никого не жду: просто неожиданно уехала, вернусь не скоро, но теперь мне кажется, что я забыла выключить воду в душевой. Вам не трудно взять дубликат из вашего шкафчика, подняться ко мне и проверить?
– А куда вы уехали?
– В Москву. Вернусь не скоро. За это время может затопить не только соседей снизу, но и весь дом.
– Что же вы так о других жильцах не думаете? – продолжала задавать вопросы консьержка.
– Думаю постоянно и потому звоню. Если бы не думала, то не стала бы сигнализировать вам. А если вы не подниметесь проверить…
– Ну что вы так волнуетесь по всяким пустякам? – прозвучал спокойный голос. – А вы на самолете или на поезде в Москву? Я почему спрашиваю, потому что в самолете телефоны надо отключать, и если я вам перезвоню, то вы так и не узнаете, течет у вас вода в душе или нет.
– На поезде, – соврала Марфина.
Консьержка отключилась. Нина перевела дух и вдруг поняла, что отправила женщину на весьма рискованное задание. Может, даже смертельно опасное! Ведь если в квартире находятся злоумышленники, то они могут убрать свидетеля, который их запомнит и сможет сообщить в полицию. И если с консьержкой и в самом деле случится что-то страшное, тогда совесть не даст Нине жить спокойно до конца ее дней.
Только сколько этих дней теперь у нее осталось? Жанна почему-то сразу решила, что она следующая: возможно, она знает что-то или догадывается, но почему-то скрывает, не рассказывает о своих подозрениях даже лучшей подруге. За что убили Леню? Из-за денег, разумеется, потому что большинство преступлений совершается из корыстных побуждений. Это Нина знала точно. А деньги у Марушкина были, и немаленькие, это Марфина тоже знает точно, но почему-то школьная подруга уверяет, будто все уходило на жизнь. Неужели он скрывал от нее свои доходы? Или делился с кем-то, кого Марфина не знает?
Ожил мобильный, зазвонив так громко, что Нина вздрогнула. Консьержка сообщила, что в ванной комнате действительно лилась вода, и она закрыла кран.
– А в квартире все нормально? – поинтересовалась Марфина.
– Не знаю, что вы считаете нормальным, но я заглянула в комнату: там у вас, извините за неприличное слово, настоящий бедлам. Понимаю, что вы спешили на вокзал, но зачем все вещи из шкафа на пол бросать?
– Может, они сами упали? – ответила Нина, потом вспомнила, что у нее в квартире нет никакого шкафа, и удивилась: – Не поняла, откуда вещи?
– Из большого стенного шкафа со стеклянной дверью… В смысле, гардеробная – теперь это так называется.
– Спешила, конечно, – призналась Марфина, – не думала только, что все на пол упадет.
– Поаккуратнее в следующий раз. И с краном тоже… Да, чуть не забыла. Когда лифт вызвала, чтобы к вам ехать, из кабины мужик вышел. Я его спрашиваю: «А вы к кому ходили, почему в моем журнале не отмечены? Да и не помню я вас». А он сказал, что из полиции и приходил в сто двадцать вторую, но там никого не было… Я ему сказала, что вы в Москву на поезде поехали и сами мне звонили с вокзала…
– Как он выглядел? – поинтересовалась Нина.
– Лет тридцать или около того. Я теперь в мужиках особо не разбираюсь, но здоровый такой – не дрыщ, как другие нынешние… Я его не разглядывала, а то лифт могли перехватить. Но взгляд у него такой тяжелый, и он все время озирался…
– Удостоверение показал?
– Да я и не спрашивала. Я все в лифт норовила проскочить, пока кабину не перехватили…
Закончив разговор, Нина решила обдумать услышанное. Вообще-то она в последнее время только и делала, что размышляла о том, как ей выкрутиться из ситуации, в которой она оказалась, а теперь перед ней, как подсказки, лежали ножи и топорик для мяса, наготове были кипяток и раскаленное масло. Разумеется, нагрянувший к ней мужчина – никакой не полицейский, а наоборот – может быть, даже наемный убийца. Предположим, секретарша Кристина решила наконец исполнить свою угрозу и кого-то наняла…. Хотя лучше не думать об этом. Сейчас самое главное – выбраться из чужой квартиры, вернуться к себе… Но дома, как выяснилось, тоже не безопасно… Значит, надо найти укромное место. Только где? Может, спрятаться на некоторое время у какой-нибудь подруги? Но та у Нины одна – Жанна Гуренко, то есть Марушкина… А вдруг и ее захотят убить. В любом случае надо заглянуть домой, собрать вещи, а за это время подумать, где можно укрыться.
Она убрала ножи и топорик на место. Потом подошла к входной двери, взглянула в глазок: на площадке было пусто. Отодвинула задвижку, попыталась открыть дверь, но та была заперта на ключ снаружи. Значит, выбраться невозможно. На то, чтобы вернуться в свою квартиру тем же путем, каким она пришла сюда, смелости уже не хватило. Оставалась только одна надежда – отыскать ключ, который подошел бы к дверному замку.
Связка с ключами отыскалась на удивление быстро, она лежала в стенном металлическом шкафчике, где висел счетчик электроэнергии. Входная дверь оказалась заперта на два замка, которые легко открылись. Перед выходом Нина обула те самые старушечьи туфли, которые оказались легкими и мягкими – только на три размера больше. В этих туфельках Марфина проследовала в свой подъезд, кивнула консьержке:
– Зря на вокзал смоталась: совещание в министерстве перенесли на другой день.
И, сообщив консьержке заведомую чушь, спокойно и гордо направилась к лифту, немного шаркая ногами, чтобы не потерять по дороге чужие растоптанные туфли.
Все, что находилось в гардеробной, оказалось разбросано на полу в комнате. Ощущение было такое, словно тот, кто забрался в квартиру, что-то искал: рылись не только в спальне, но и на кухне. Нина не знала, что у нее могли искать: чужих вещей или документов у нее не было, а деньги, судя по всему, не пропали, да и кто теперь хранит дома крупные наличные суммы. Но искали, судя по всему, не деньги или драгоценности. Коробочка, в которой Нина хранила свои украшения, тоже валялась на полу. Она была открыта, и сережки с колечками и цепочками кто-то просто отшвырнул в сторону, и теперь они валялись рядом с трусиками и дипломом кандидата экономических наук.
И снова ее сковал страх, то есть перепугалась Марфина в тот самый момент, когда она открыла крышку багажника «Мерседеса» и обнаружила мертвого Марушкина. Но потом становилось все страшнее и страшнее: камера, допросы, подозрения… А теперь еще и проникновение в ее квартиру. Это вообще ужас: наверняка тот, кто забрался сюда, знал, что она дома, а значит… А что это значит – ее хотели убить? Но она ведь вообще ни при чем, не знает ничего. Вполне вероятно, что Леню убили за какие-то его коммерческие дела, в которых она не участвовала и не собиралась в них влезать. Возможно, что убийство Марушкина как-то связано с его инвестициями, ведь он сам говорил о каком-то инвесторе с Мадагаскара. Но это вообще нелепица – трудно поверить, что какой-то русский человек, скрывающийся на острове возле далеких африканских берегов, хочет вложить огромные средства в один из бизнес-проектов Марушкина. Однако во время их последнего телефонного разговора Леня был весел, немного пьян, может быть, но не испуган, значит, он не предполагал того, что с ним может случиться. Если его убили в результате ссоры, то в ресторане должны были слышать крики, спор… Выстрелы наконец – ведь его убили из пистолета. Жанна, правда, считает, что Леню заказала та сама девушка, которая была когда-то его секретаршей. Сомнительно, что это так, потому что секретарше в квартире Марфиной вряд ли что-то нужно, чтобы посылать сюда своих людей на поиски.