На Марушкиной красовалось черное шелковое платье с гипюровой вставкой на груди, походившее больше на халатик или пеньюар. И была она не очень трезва.
– Проходите в гостиную и поддержите меня в тяжелую минуту, потому что мне очень плохо. И у меня теперь поминки по мужу. Только представьте, когда у меня горе, приходят эти из Следственного комитета и вопросы задают: в каких вы были отношениях?!
На столе стояла початая бутылка виски.
– Присаживайтесь, – махнула рукой вдова, показывая на кресло.
– Только руки помою, – не стал отказываться Петр.
Елагин зашел в ванную комнату, первым делом включил воду и отправил сообщение Бережной.
Я у вдовы.
После чего оглядел помещение ванной комнаты, поняв по разбросанным предметам женского туалета, что хозяйка не готовилась к приему гостей.
Прилетел ответ от Веры Николаевны.
Узнай, как близко был знаком убитый с вице-губернатором Карасевым и Семеном Пожарским – он же Сеня Пожарник.
Елагин вернулся в комнату и увидел, что рядом креслом, на которое ему указывала хозяйка, стоит еще одно. Неужели вдовушка сама перетащила его от стены? И теперь сидит в нем.
– Может, перейдем на «ты»? – предложила она. – Выпьем по рюмашке. У меня, правда, закусок никаких нет. Но ведь можно заказать? – предложила Жанна. – Сейчас я позвоню. И курьер доставит из ресторана. Я даже не знаю, что у меня в холодильнике осталось. Туда же пуля залетела.
– Я недавно обедал, – соврал Елагин.
– Так и я не хочу. Ничего в рот не лезет, как вспомню мужа, так сразу…
Она протянула руку к бутылке, но Петр опередил ее, наполнил на треть два стограммовых коньячных бокальчика и спросил:
– Когда ты видела Нину в последний раз?
Марушкина задумалась, пытаясь вспомнить.
– Позавчера. Или вчера. Мы с ней вот так же сидели. Потом я проснулась. Пошла ее искать, и меня чуть не убили. В меня же стреляли через окно. А этот следователь посоветовал шторами закрываться и по возможности не зажигать свет. Противный такой следователь – на сосиску похож, с которой еще целлофан не сняли. Он все время морщится и блестит.
– Егоров, – уверенно произнес Петя, – скользкий тип. Обычно он в первую очередь интересуется личной жизнью. Не спрашивал случайно, были ли у твоего мужа любовницы?
– Еще как спрашивал! Раза два или три. А откуда у Ленечки любовницы? Он с утра до позднего вечера на работе: или в офисе, или по делам мотается на разные встречи, а еще он лекции читал. Он – гений у меня. То есть был… Его все уважали. Он с такими людьми вел дела! И они все ему доверяли.
– С Карасевым у него как отношения складывались?
– Прекрасно! – уверенно произнесла Жанна. – А кто это?
– Вице-губернатор.
Марушкина задумалась, очевидно, она первые услышала, что ее покойный муж был знаком с кем-то из руководства города.
– У него со всеми были прекрасные отношения. Он же душа-человек был. В любом обществе, с кем бы ни общался…
Жанна задумалась и посмотрела на стол.
– Давай помянем его как полагается.
Петр подвинул к ней один из бокальчиков.
– Я вообще не пью, – предупредил он, – а днем особенно. Сейчас с вами только в память о Леониде Борисовиче.
Жанна немного напряглась, и Елагин понял, что проговорился: ведь он не должен был знать, как звали ее мужа. И если Марушкина среагировала на его промах, значит, она не так уж пьяна и не такая уж дурочка, какой пытается казаться.
– Нина сказала мне, что приятель, которого убили, был ее начальником – известным бизнес-коучем, а я поинтересовался: «Случайно это не Леонид Борисович Марушкин?»
Объяснение получилось не очень убедительным, но вдова кивнула.
– Давно ты знаком с Ниной? – спросила она и вздохнула сочувственно. – Я почему интересуюсь: просто видела всех ее знакомых молодых людей, и все они, мягко говоря, дешевый ширпотреб.
– Не всем везет, как тебе, – согласился Елагин, – только мне непонятно, почему после убийства Леонида Борисовича почти в одно и то же время пытаются убрать и тебя, и Нину. Возможно такое, что вы трое перешли кому-то дорогу?
– Все втроем? – удивилась вдова, беря со стола бокальчик с виски. – Леню непонятно за что убили, а я-то при чем? И Нинка тоже. Леню из-за его бизнеса, наверное. Только он никому не должен был ни копейки. А у меня свое дело, которое сейчас ни шатко ни валко – никаких доходов. А Марфина так вообще какие-то учебные курсы ведет.
Она так разволновалась, что выпила виски залпом и поморщилась. Тут же закусила кусочком сырокопченой колбаски и вздохнула.
– Надо окно на кухне менять, новый холодильник покупать, а кто этим заниматься будет? Можно, конечно, через интернет заказать – привезут и установят, но кто явится? Может, опять убийцы какие-нибудь.
– Друзья у тебя есть? – спросил Петр. – Близкие, помимо Марфиной, разумеется.
Жанна помотала головой, почти не раздумывая.
– Никого. Знакомых – миллион, но никому довериться не могу. В смысле, не могу доверить холодильник привезти.
Она посмотрела на Петра внимательно и слегка понизила голос, чтобы ее просьба прозвучала как можно убедительнее:
– Может, ты мне поможешь?
Петр, не раздумывая, согласился. После чего начал расспрашивать про Нину: есть у нее еще какие-нибудь близкие знакомые, у которых она могла бы спрятаться на время. Но Марушкина не знала ничего. Или не хотела рассказывать, а, может, и не могла: после второго бокальчика ее стало клонить ко сну.
– Я, пожалуй, пойду, – произнес Петр, поднимаясь, – насчет окон узнаю, но мне кажется, там достаточно просто камеры поменять. А холодильник найдете в интернете и закажете… А когда похороны?
– Да я решила без них обойтись. В ритуальном агентстве мне предложили… то есть не мне, конечно, лично… Но ты понял. Предложили кремацию, и я согласилась. Могилка, памятник – все это хорошо, конечно, но вдруг я уеду за границу жить. Возьму с собой урну с прахом. А могилку как я утащу?
Сев в машину, Петр связался с Бережной, сообщил, что разговор с женщинами не получился, потому что обеим есть что скрывать. Вряд ли, конечно, их тайны связаны с убийством, но жене и любовнице не хочется, чтобы кто-то влезал в их личную жизнь. Кристина наверняка не беременна, потому что нет никакого намека на увеличившийся живот. Скорее всего, даже если она и ошиблась сначала, а потом уже умышленно вводила Марушкина в счастливое заблуждение, то потом, вероятно, все раскрылось, состоялся нехороший разговор в ресторане, в котором по неприятному совпадению впоследствии Леонид Борисович и был застрелен.
Вера Николаевна выслушала его молча, а потом заявила, что главная их задача – уберечь их клиента Марфину от разных неприятностей, а раскрытие преступления, к которому клиент не имеет никакого отношения, дело десятое. Этим пускай занимаются компетентные органы.
Иначе Вера сказать и не могла, потому что находилась в кабинете своего бывшего коллеги и старого друга – следователя Евдокимова, который теперь возглавлял управление Следственного комитета по городу. И разговор у них был серьезный, потому что касался вице-губернатора Карасева. Узнав, что чиновник такого ранга общался с Марушкиным за несколько минут до убийства, Иван Васильевич потребовал предоставить факты, а лучше свидетельства того, что это действительно так.
– Ты сама понимаешь, что начнется в городе, если об этом узнает журналистская братия.
– Есть видео, на котором они вместе. Запись велась с двух камер, так что монтаж исключен полностью. Могу показать тебе, но передам в руки тех, кто займется расследованием.
– Значит, Федеральной службе безопасности. И у нас заберут дело, а зря.
– Неужели Егоров что-то накопал? – удивилась Вера.
Евдокимов немного помялся, а потом кивнул.
– Накопал. Только Карасев у нас проходит как неустановленное лицо… То есть пока неустановленное… В любом случае мы бы докопались. А еще один…
Евдокимов замолчал, раздумывая: стоит ли делиться информацией.
– Третьим в компании был Семен Пожарский, более известный как Сеня Пожарник, – подсказала Бережная.
– Видишь, ты все знаешь. Тогда тебе известно, что ни Пожарник, ни Карасев, если там был именно он, не при делах, как говорится. Леонид Борисович удалился раньше, потом уехали те двое. То есть Марушкин вроде как ушел, а те двое убыли точно. Потом Марушкин вроде как появился снова… Хотя непонятно: появился, а, может, и нет. Если честно, то показания свидетелей разнятся. Кто-то видел, как Марушкин разговаривал по телефону… Возможно, он действительно вызывал машину. Но ведь никто из свидетелей не вел наблюдение и на часы не смотрел, чтобы зафиксировать время. А потом его обнаружили в багажнике собственного автомобиля, который к тому же ресторану подогнала Марфина.
– И теперь наверняка она у Егорова подозреваемая номер один, – продолжила Вера. – Ведь так? Он, вероятно, считает, что она приехала, застрелила Марушкина, а потом как бы случайно обнаружила труп. А ведь экспертиза показала, что она не стреляла. Значит, Егоров уверен, что у Марфиной был сообщник, который все это провернул и должен был избавиться от трупа, но что-то пошло не так, и сообщникам пришлось импровизировать. Ведь так он считает?
Иван Васильевич не ответил.
– А теперь подумай: зачем ей это? – продолжила Бережная. – Убить старого приятеля без всякого повода и видимой причины, потом запихать тело в багажник машины и отвезти на место, откуда он только что ушел, как считает Егоров. То, что девушка может спокойно убить, потом поднять тело весом около девяноста килограммов…
– Егоров так не утверждает. Он говорит, что у нее, возможно, были сообщники.
– Возможно, были? То есть, возможно, их и не было? – Вера достала из сумочки флешку. – Посмотри и верни.
И как раз в этот самый момент позвонил Елагин. В другое время Бережная не ответила бы на вызов или просто попросила бы перезвонить позже, но теперь она выслушала его доклад и даже поговорила с ним немного о том, что ему удалось узнать.