– Ума не приложу.
– А вот прокурор утверждает, что они на балансе разыскного агентства «ВЕРА».
– Неужели? – притворно удивилась Бережная. – А кто пожаловался? Неужели бывший рецидивист Пожарский?
– Да какая разница кто? Закон должен быть одинаков для всех. И для частных детективов, и для бывших уголовников. Теперь этот Пожарский – крупный инвестор, а вы с ним, как с сявкой последним.
– В следующий раз буду вежливее.
– Да уж, пожалуйста. И эту гражданку Марфину давай-ка побыстрее к нам. Егорову не терпится с ней пообщаться: он что-то нарыл на нее.
– Нарыл что-то и тебе не сообщил, что именно?
Иван Васильевич ничего не сказал, помолчал несколько секунд и сбросил вызов.
Вера посмотрела на Егорыча, припоминая, о чем они разговаривали, пока их не прервал Евдокимов.
– Вы, насколько я понял, беседовали сейчас с Евдокимовым о Пожарском, – тут же произнес Окунев. – Так вот: завтра, в пятницу, состоится тендер, исход которого предрешен, а в понедельник мсье Пожарский улетает в Париж. Он поменял билет, хотя до вчерашнего дня рассчитывал находиться в России еще три недели. Очевидно, что-то его спугнуло или всерьез напугало. Я считаю…
– Все это замечательно, но Марфина где? – остановила его Бережная.
Егорыч пожал плечами.
– Ею Петя занимается. А я Карташова раскручиваю: по биллингу проверил, где он находился в день убийства Марушкина и во время проникновения в квартиру Марфиной, – дома он был. Или просто аппарат там оставил…
– Через пять минут жду вас обоих у себя в кабинете! Нет, не через пять минут, а немедленно.
– Да, да, – подскочил в своем кресле Окунев, – придем… А свою машину, между прочим, Марфина приобрела у Владимира Карташова.
Вера шла по коридору, слышала, как за ней вприпрыжку спешил Егорыч, который, пробегая мимо кабинета Елагина, стукнул в его дверь и крикнул:
– Петюня, к начальству немедленно!
Бережная открыла дверь и пропустила внутрь двух приятелей, вошла следом и опустилась в свое рабочее кресло.
– А вы постойте пока. Долгого разговора не будет. Вы и сами понимаете, что отберут у нас лицензию, и что тогда? Ладно, дежурный по офису отлучился с поста и дверь не заблокировал, но он-то у нас без году неделя. А вы?
– Мы работаем, – вздохнул Елагин, – вот выяснили, что самым заинтересованным лицом в смерти…
– Был некий Карташов, – не дала ему договорить Бережная, – он ей машину продал, которую потом сам же и взорвал. Так по-вашему?
– Про это нам ничего не известно, но он, уже работая в домостроительном комбинате, был слушателем на курсах Марфиной, потом стал адептом Марушкина, после чего началось его продвижение по службе.
– Мы проверили его телефонные контакты за последние пару лет. До недавнего времени он общался с Марфиной, но не так часто. С Марушкиным чаще, а в последнее время у него появились контакты с вице-губернатором Карасевым.
– А с Пожарским?
– Вероятно, их не было, потому что такой связи мы не выявили. А что касается самой Марфиной, то она является соучредителем мадагаскарского предприятия «Карассин дор», где ее партнером выступает Семен Пожарский.
– Ошибки быть не может?
– Так и называется – «Карасевое золото»… А что не так?
– Название переводится как «Золотая рыбка», – просветила подчиненного Бережная. – Как Нина смогла стать учредителем предприятия, если ни разу не была на Мадагаскаре?
– Может, по интернету отправила заявку, – подсказал Елагин и тут же покачал головой, – хотя надо лично получать документы.
– А еще у нее номерной счет в Швейцарии, на который был отправлен миллион евро… – вспомнил Егорыч.
– Вот видите, какую рыбку мы отпустили! Ваши действия в сложившейся ситуации?
– В принципе, я догадываюсь, где она может находиться. Дина Рида я проверил вчера, и, судя по всему, она не в курсе. Из всех оставшихся контактов у нее лишь один такой, куда Нина может приехать без предупреждения и где ее примут. Конечно, есть вариант, что она попытается затаиться в своей квартире, но это ненадежное место. Остается только Марушкина – ближайшая и самая надежная подруга с детства. Я вчера был у нее: девушка, конечно, в трансе от того, что произошло, не всегда адекватно реагирует…
– Ты же говорил, что она на кочерге летает, – напомнил Окунев.
– Бутылка на столе стоит, но рано или поздно спиртное в доме закончится, Жанна проспится… Да она и при нашей встрече не так чтобы в хлам была…
– Ее лучше утром брать, – посоветовал Егорыч, – она проснется, репа у нее трещит, а тут ты с пивком и с вопросами.
– Звони прямо сейчас, – посоветовала Вера.
Марушкина отозвалась не сразу, даже когда звонки прекратились, она молчала. А потом хриплый голос спросил:
– Это кто?
– Жанна, добрый день! – бодро произнес Елагин. – Это Петя, который был у вас накануне.
– Какой еще Петя? – не поняла вдова.
– Петя Елагин, который вчера искал Нину Марфину. Я обещал вам помочь с окном и с холодильником, и мы договорились встретиться сегодня. Так я готов привезти с собой рабочих для замера…
– Не надо мне холодильник мерить. Вы что, совсем уже? Сколько сейчас времени?
– Десять утра.
– Зачем в такую рань меня беспокоить? Я сплю еще.
– Хорошо, – согласился Елагин, – я приеду один. Что вам привезти?.. Что вы любите по утрам? Могу пивка привезти. Какое предпочитаете, немецкое или чешское? Темное или светлое?
– Не надо мне вашего пива! От пива толстеют…
Сказав это, Жанна, очевидно, проснулась окончательно.
– Не надо ко мне приезжать! Я вам запрещаю. Я не готова никого принимать! Я хочу побыть одна. Вы что, не понимаете, как мне тяжело общаться!
Тут же пошли гудки.
Петр посмотрел на Бережную и сказал:
– Нина у нее. Надо ехать и брать.
– А как? – полюбопытствовала Бережная. – По старинке звонить в дверь, говорить, что это соседи снизу, которых она заливает?
– Зачем такие сложности? Ее можно выманить оттуда. Я позвоню Жанне и скажу, что Следственному комитету известно, где скрывается Нина, и за ней уже отправлена машина с группой захвата, которая может вышибить дверь, может спуститься с крыши и выбить окно…
– Вези Марфину сюда, – приказала Бережная, – поговорим с ней предметно, кое-что на нее у нас уже есть: думаю, что расскажет еще много чего. А потом отдадим ее Ивану Васильевичу.
– Да, я забыл сказать, – вспомнил Окунев, – что в день убийства и Марушкина, и ее муж звонили на один и тот же номер. Но кому он принадлежит, определить не удалось. Известно только, что он оформлен на одинокую старушку, которая ушла в мир иной, а кто теперь пользуется номером – непонятно. Но если кто-то использует чужой номер, то сами понимаете…
– На тебя, Егорыч, последняя надежда, – без всякой улыбки произнесла Бережная, – проверь все контакты этого номера.
– Я уже их скачал, только не успел персонифицировать. Но машина сама это уже сделала наверняка, пока мы тут общаемся.
– Все! – Вера поднялась из кресла и махнула рукой, направляя друзей к выходу. – Вперед, за работу!
Оставшись одна, Бережная взяла телефон и набрала номер. Дождавшись, когда закончатся гудки, Вера произнесла в ожидающую ее слов тишину:
– Добрый день, Семен Ильич, вас беспокоит директор «Восточно-Европейского разыскного агентства» Вера Николаевна Бережная. Мы с вами встречались накануне, когда мои сотрудники немного помяли ваших пацанов.
– Что вы сейчас от меня хотите? – прозвучал в трубке недовольный голос Пожарского.
– От вас – ничего. Я от себя хочу принести вам свои извинения за произошедшее вчера.
Снова в трубке повисла тишина, потом Пожарский продолжил:
– Вы хотите вот так вот по телефону легко и запросто уладить дело?
– Разумеется, нет. Извиняться по телефону – удел трусов и подлецов, прижатых к стене, и потому я хотела бы лично. Когда и где мы могли бы встретиться?
– Я пока дома, то есть не дома, – после некоторой паузы ответил Семен Ильич, – а потом – не знаю, где буду находиться…
Пожарский снова замолчал, раздумывая.
– Вы в квартире несчастной Лидии Федосеевны? – проявила свою осведомленность Вера. – Я могу и туда подъехать.
– Нет, нет. Давайте ваш адрес: я к вам и сам прекрасно доберусь.
Глава двадцать первая
Елагин остановил машину шагах в двадцати от подъезда дома, в котором жили Марушкины, теперь уже одна Жанна. Не заглушая двигатель и не выходя из автомобиля, оглядел двор, после чего набрал номер вдовы. Та долго не отвечала, а потом сбросила вызов. Он позвонил еще раз. И теперь Марушкина ответила мгновенно.
– Зачем вы звоните? Я же сказала, что не хочу никого видеть.
– Я звоню, чтобы предупредить. Только что мне сообщили, что к вам направили машину со спецназом Следственного комитета. У них есть проверенная информация, что вы укрываете находящуюся в розыске гражданку Марфину.
– Ерунда какая-то! Что за машина, вы говорите?
– Машина со спецназом. Серенький автобус со шторками на окнах, на борту надпись «Следственный комитет» – встречали, наверное, такой на дорогах. Но сейчас не время обсуждать… Пусть Нина уходит как можно быстрее.
– А ее у меня нет. Да я и не открою никому. У них права нет вторгаться в частную жизнь и в квартиру…
– У них есть ордер, – соврал Елагин, – а это значит, что они дверь могут выставить или окно выбить – спустятся на тросах с верхнего этажа…
– Нет у меня никого.
– Вот и славно. Минут пятнадцать или двадцать у Нины в запасе есть, чтобы уйти подальше. А если к вам будут какие-то претензии, звоните мне немедленно, а спецназу скажите, что я ваш адвокат и все процессуальные действия они могут проводить только в моем присутствии и в присутствии понятых. Запомнили?
– Чушь какая!
– Чушь не чушь, но вас притянут за укрывательство и противодействие расследованию. Так что если вдруг…
– У меня никакого нет, – сказала Марушкина и прервала разговор.
Не прошло и пяти минут, как из двери подъезда вышла Марфина. На голове ее был большой платок, наброшенный так, что закрывал пол-лица. Елагин