– А паспорт Марфиной зачем забрали? Вещи разбросали зачем? – спросила Бережная.
– А сам не знаю. Разозлился. Просто видел, как она в подъезд зашла. Я минут через пять за ней. От ее замка у меня был ключ… Заранее постарался. Зашел, а ее нет… Вода в душевой кабине льется, а ее нет нигде – как будто испарилась. Я даже на балкон вышел, вниз посмотрел – не сиганула ли… Перегнулся, на соседский балкон заглянул, но и там никого. И так разозлился!
– Паспорт зачем забрали? – повторила вопрос Вера.
Леонид Борисович пожал плечами.
– Сам не знаю.
– А кто машину взорвал?
– Думаю, что Карташов: он ведь срочную в саперном батальоне служил, следовательно, знает, как пользоваться взрывчаткой. Я не сомневаюсь, что он и меня собирался убрать в скором времени. Пройдет тендер, Пожарского нет, меня нет, и остается только он. А потом я – важный свидетель, от которого необходимо избавиться. Он же мне рассказал, как застрелил Войтюка. Еще сказал, что надо срочно убирать Пожарского, потому что, если этого не сделать сейчас, он улетит потом в Европу или еще куда. Володю еще Жанна накачивала.
– Я? – удивилась Марушкина. – Да ты сам его просил как-то решить вопрос.
– Может, и говорил нечто подобное, – согласился Леонид Борисович, – но совсем иное имел в виду. Я хотел, чтобы он помог как-то с Пожарским договориться. А ты даже время Володе назвала, когда подведешь Семена Ильича к нашему дому под выстрел…
– Что ты врешь! – закричала Жанна. – Ты меня хочешь крайней сделать? Но ты докажи сначала! Когда возьмут Карташова, он скажет, кто его на самом просил…
– Его уже взяли, – произнесла Бережная, – и он показал, что вы оба не просто просили, а требовали. А еще он сообщил следствию, что Войтюка он не убивал. Его убили вы, Леонид Борисович. Жанна предупредила не только Карташова, но и вас о том, что Виктор хочет прийти на встречу и заявить о своих правах, так как он и в самом деле считал себя хозяином половины тех миллионов, которые вы вложили в дело от себя лично. Почти полсотни миллионов евро, вырученных от реализации биткоинов… Сумасшедшие деньги! У любого крыша поедет. Вот только Карташов на просьбу Жанны ответил, что это ваши дела и вам их решать. Вот вы и договорились с женой, где и как это сделать. Она привезла Виктора, вы его застрелили в его же машине, а потому никто не слышал выстрелов, потом вызвали Марфину… Так для алиби получилось бы все идеально: за вами приехал черный «Мерседес» с блондинкой в розовом костюмчике, вы сели в него и убыли. Но что-то пошло не так…. Жанна, вероятно, не захотела увозить труп в машине, перепачканной кровью.
– Меня там вообще не было! – закричала Марушкина. – Докажите, а потом обвиняйте.
– Этим другие люди займутся, – отмахнулась Вера Николаевна, – но то, что вы костюмчик надели точно такой же, уже подсказывает: все у вас было спланировано. Специально купили два одинаковых?
– Они похожи, но разные, – объяснила Марушкина, – просто материальчик один и тот же. Я сначала один купила, но он мне был… короче, поджимал кое-где. Хотела поменять, но Леня сказал, что лучше Нинке подарить. И ничего я не планировала, привезла Войтюка и уехала, а что кто и как сделал, это уже не ко мне.
Бережная обернулась к Леониду.
– Карташов сообщил, что вы рассказали ему об обстоятельствах убийства. Будто бы вы хотели его напугать пистолетом, заставить уйти и все обсудить потом, но он бросился на вас, пытался завладеть оружием, и вы случайно нажали на курок…
– Так и было, – согласился Марушкин и тут же помотал головой, – хотя я не помню всех обстоятельств: вероятно, находился в состоянии аффекта. Но убивать его точно не собирался.
– Но это вы не мне, это вы суду объяснять будете. А меня другое интересует: когда ключом от квартиры Нины завладели и с какой целью?
Марушкин пожал плечами:
– Не помню. Она свои ключи постоянно теряет. Уехала как-то домой в конце дня, а связку ключей оставила у меня на столе в кабинете. В квартиру попала, потому что у консъержа есть дубликат, а дома есть еще комплект или два. Согласен, что проник в ее квартиру без ее ведома и готов за это ответить, но я ничего не похитил. А в тот злосчастный вечер пришел к ней, Нину не застал, взбесился, потому что, сами понимаете, в каком состоянии находился после ссоры с Войтюком… Разбросал все в квартире и ушел. Можете не сомневаться: зачем мне врать?
Бережная взглянула на часы. А потом посмотрела на Марушкиных.
– Странная вы пара: изменяете друг другу почти в открытую, но таких сейчас супругов не так уж и мало. Мечтаете о роскошной жизни, но только не в совместном проживании, а все равно с кем. Леонид Борисович сначала остановил свой выбор на Кристине Черноудовой, но потом понял, что этот выбор – слишком мелко для него. Ему нужна была не просто жена, а друг, с которым можно строить планы на будущее, а точнее бизнес-планы. А кто в этом деле преуспел? Нина Марфина, которую вы, Леонид Борисович, любили и, может, быть, до сих пор любите. Зачем вам та, которая не испытывает к вам ничего, кроме, простите, финансового влечения. Карташов ведь вам рассказал, что Жанна просила и вас застрелить. Но прежде чем это сделать, он должен был… Хотя он с самого начада не собирался вас убивать…. Просто рассказал вам об этом, а вы из благодарности пообещали ему половину доли Семена Ильича. Попросили напугать саму Жанну, выстрелить в окно квартиры… Сами в это время отправились к Марфиной, планируя остаться у нее. Мне кажется, что вы, Леонид Борисович, несколько переоценили свое обаяние.
– Я бы его никогда не оставила у себя, – подтвердила Нина, – и вообще, почему он хотел проникнуть как вор?
– А он, вероятно, услышал шум воды в душевой кабине и решился. Представьте картину: вы выходите из душа, а он воскресший сидит в вашем кресле, а еще лучше падает перед вами на колени, признается в давней любви, и теперь не знает, что делать и куда бежать, после того как на него совершено покушение. Остался бы у вас на нескольо дней. А в это время, пока он перед вами на коленях стоит, на саму Жанну совершается покушение. Ее в любом случае убили бы. Можете не сомневаться, Ниночка. Ведь ваш друг и в самом деле просил Карташова это сделать… Убить свою жену и вашу подругу. По крайней мере, так Карташов показал на допросе. Но он отказался.
– Это ложь! – крикнул Марушкин и посмотрел на Марфину. – Карташов может врать все, что угодно, чтобы спасти свою шкуру. Я никого не хотел убивать, никогда не заказывал.
Нина сидела расстерянная, не веря тому, что происходило вокруг нее. Ей хотелось заплакать от обиды, от предательства тех, кого считала друзьями, хотела отвернуться, чтобы не встречаться с ними взглядом, зная, что не увидит в их глазах сочувствия и доброты.
– Леонид Борисович, – прозвучал рядом с ней голос Веры, – вы удивительно талантливый человек. Вы сказочно разбогатели и к к вам не было никаких претензий. До этого момента не было, скажем так. У вас столько миллионов, что можно было бы и с женой поделиться, даже если не хотели с ней жить, своим адептам могли бы немного подкинуть, и тогда они вообще вас за бога почитать стали. Но вы захотели стать еще богаче… Вы терпели нелюбимую жену и трех ее любовников… Но ведь именно Жанна, а не вы придумала какие-то схемы с убийствами… Вам она поручает убить Войтюка, потом Карташов по ее наущению должен был застрелить Семена Ильича и вас… Леди Макбет какая-то! Но ведь это вы попросили Карташова избавиться от Лидии Федосеевны, которая была в курсе ваших дел. Голова кругом… А зачем вы взорвали машину Нины?
– Леня, скажи, что это неправда! – крикнула Марфина.
– Конечно, неправда – уверенно заявил Марушкин, – полная чушь!
– Может быть, и так, – согласилась Бережная. – Но только когда вы устанавливали взрывное устройство, то попали в поле нескольких регистраторов припаркованных автомобилей. Изображение, разумется, не очень качественное, но разобрать, кто это сделал, можно. К тому же Карташов подтвердил, что изготовил взрывчатку и сам механизм по вашей просьбе и проинструктировал, как правильно его установить. Вероятно, вы собирались прийти к Ниночке, признаться в любви, попросить ее помочь вам… И в этот момент как бабахнет за окном взрыв, и ее машина горит, потому что это вы кнопку на брелоке нажали. Но это уже мелочи, потому что вы сразу броситесь в объятия друг к другу, потому что уже друзья по несчастью и ближе вас друг у друга никого нет. И сразу занавес и продолжительные аплодисметы. Какой-то дешевый спектакль получается.
– Да уж, – вздохнула Жанна, – разобрались наконец. Главное – я ни при чем.
– Почему ни при чем? – удивилась Вера Николаевна. – Вы же автор всей этой пьесы, а значит, как у нас говорят, паровозом пойдете. Хотя это не мне решать…
Звонок в дверь прозвучал так неожиданно, что Нина вздрогнула. Да и не только она.
– Кто это? – шепотом поинтересовалась Марушкина и по привычке посмотрела на мужа.
– Подполковник юстиции Егоров с коллективом специалистов, – объяснила Бережная, – товарищи опоздали немного, но зато мы успели побеседовать под запись.
Она посмотрела на Марушкину, которая, перехватив ее взгляд, отвернулась и протянула руку к бутылке дорогого виски.
– Никто и ничего не докажет.
– Так все доказано уже. В машине вашего любовника, в которой его и убили, следы наспех замытой крови владельца и много-много ваших отпечатков.
…Бережная сама отвозила домой Нину. Та большую часть пути молчала, но когда уже подъезжали, вздохнула.
– В голове не умещается, – сказала она, – как можно вот так… Мне казалось, что хорошо их обоих знаю. Жанну так вообще – как саму себя: она мне ближе чем сестра была. Сейчас, пока ехали, вспоминала некоторые моменты… Господи, какая же я дура! Жанну посадят?
– Скорее всего, – ответила Вера, – приличный срок дадут. Она пока об этом не знает, считает, что ее показания против показаний мужчин. Но дело еще в том, что Леонид Борисович покопался в ее мобильном телефоне и установил все звонки на запись, поэтому был в курсе всего, что она планировала. Такой вот внимательный и заботливый муж. Но благодаря ему теперь и мы знаем, кто и за что ответить должен.