Я пробовал снова и снова, пробиваясь мыслями сквозь толстый слой камня, но ничего не выходило. Я стал немым, как рыба.
– Что не так? – раздраженно спросил Пена после того, как я потратил на свои попытки несколько драгоценных минут.
– Не понимаю, – вздохнул я, отрывая руки от стены. – Со мной что-то не так. Когда я был один в тоннелях, я находил панели, просто положив руки на стены.
Что же могло измениться?..
Задумавшись, я по привычке потянулся к уху, чтобы потеребить серьгу, но ее там не оказалось. Не было не только серьги: не было мочки! После того, как упырь разорвал мне ухо, кольцо болталось на остатках, которые потом пришлось отрезать. А о новой серьге я так и не подумал.
Удивительно, но с момента отравления я ходил ровно и ни разу не заикнулся даже во время отравления, которое я мог и не пережить! Получается, мой организм справлялся со всем этим сам?
Эти мысли казались безумием: ведьмы в один голос уверяли, что яд в ямах настолько повредил мою нервную систему, что я никогда не смогу управлять своим телом, если не научусь использовать для этого что-то еще!
– До сих пор болит? – заботливо спросила Мидия, заметив, что я долго держусь за ухо.
– Нет, – ответил я, сдерживая радостную улыбку. – Совсем не болит. Мне просто нужен мариний.
– Может, еще золото или рог единорога? Откуда у кого-то из нас может быть настоящий металл? – проворчал Краб.
– У меня есть, – сказала Яшма, вытаскивая из-под рубашки ожерелье. – Возьми.
Она все еще была в повязке и не видела, где я, поэтому просто держала его в руках, пока я не подошел к ней.
Ожерелье переливалось в моем сознании заманчивыми голубыми пятнами. Когда я коснулся вожделенного украшения, холодные бусины отдались приятной вибрацией в пальцах. Как же мне не хватало этого чувства!..
Я сильнее сжал ожерелье, и бившаяся в крови жажда, наконец, получила выход. Гудящий поток проник под кожу, приятно отозвавшись в костях и мышцах. Я пустил его дальше, ощущая, как выравнивается энергия в теле. Но поток рос, и я с ужасом понял, что не могу справиться с ним! Он заполнял меня, и в одно мгновение мир вокруг превратился в сплошной гудящий звон!
Мое тело вдруг потеряло вес, а в следующий миг я оказался в полной темноте, я задыхался, бежал, спасаясь от чего-то ужасного, что должно было вот-вот настигнуть меня… резкая боль в плече опрокинула меня на землю… я приготовился встретить смерть, но чьи-то руки схватили меня и потащили вперед, спасая от гибели.
Темнота рассеялась, ко мне вернулись слух и зрение. Я сидел на полу в тоннелях, вцепившись одной рукой в ожерелье, другой в Яшму.
Мутантка невозмутимо терпела мои впившиеся пальцы.
– Прости, – проговорил я, забирая украшение.
Похоже, меня выбросило из жизни всего на секунду… однако, я чувствовал себя так, будто проспал несколько часов. Я так впился в мариний, что, похоже, вытащил из него чье-то воспоминание. Синяя жажда, – или болезнь шахтера, как ее еще называли на Огузке, – исчезла.
– …У тебя были бусы из чистого мариния и ты еще не купила себе пещеру на Остове!? – возмутился Краб. – Они же стоят целое состояние!
– Это память, – объяснила Яшма. – Мне их подарила жрица.
– Подарила? Я думала, оранжевые тебя ненавидят, – заметила Мидия.
– После того, как я раскидала упырей, собиравшихся ее сожрать, она решила, что я лапочка.
Я опустил взгляд на ожерелье, чтобы внимательнее разглядеть вещицу с такой историей, и вдруг понял, что знаю его. Ведь я сам его сделал! Это был мой подарок Норе.
Именно через это ожерелье Барракуда услышала о предательстве Норы, так Яшма получила оправдание на суде, а Нора стала изгоем в своей стае. Была особенная ирония в том, что жрица в конце концов решила сбежать от своих и подарила это украшение Яшме в знак дружбы.
Но сейчас было не время и не место говорить ей об этом, поэтому я вернулся к стене.
Прижав одной рукой ожерелье ко лбу, другую руку я положил на стену, и в моем сознании протянулись длинные нити, уходящие вдаль. Усилия, которые я прикладывал до сих пор, с маринием в руках дали удесятеренный результат, и я смог почувствовать вдалеке нужную панель. Она засветилась крошечной точкой.
Я шел вперед, ощущая пьянящую радость от того, что с каждым шагом становлюсь ближе к большой жиле чистого металла. Как ни старался, я ничего не мог с собой поделать: тело слишком долго было без поддержки, и теперь мне казалось, что я смогу летать, только бы мариния вокруг было побольше!
– Дельфин, стой! – разозленный голос Пены позади заставил меня замедлить шаг.
Когда они нагнали меня, Мидия, дружелюбно улыбаясь, встала рядом.
– Что такое? – спросил я.
Но я даже моргнуть не успел, как стражница заломила мне руку за спину и привязала ее к поясу.
– Прости, приказ Пены, – объяснила она.
– Даже не думай снова сбежать! – сказал командир.
– Похоже, мне уже ничто не поможет, но я все же скажу, что даже не собирался, – улыбнулся я. Ни мои слова, ни моя улыбка не смягчили Пену. Я остался связанным.
Краб обмотал вокруг моего пояса веревку, и они с Мидией пошли сзади, держа меня за два поводка, словно ручное животное.
Пока ожерелье оставалось в пальцах, работе мое положение не мешало, и мы двинулись дальше.
Когда мы дошли до панели, Пена любезно удостоверился у Яшмы, не бродит ли кто-то у прохода.
– Зависит от того, куда ты хочешь идти, – ответила она, прислушавшись. – Справа никого нет. Слева ходят те, кого я слышала раньше. Их очень много, они сбегаются куда-то целыми стаями.
Пена посмотрел на меня.
Положив свободную руку на другую стену, я ясно увидел вторую панель.
– Здесь два прохода, – подтвердил я.
– Нам нужно в правый, и, раз Яшма говорит, что там безопасно, можешь открыть его.
Я с радостью подчинился, потянувшись к большой металлической панели.
Когда я положил руку на мариний, он сам мгновенно утянул меня за собой, в сознании вспыхнула целая сеть пересекающихся жил. Она была настолько большой, что я мгновенно потерял ориентацию, метался по ней, ища путь обратно!
В одном из тонких переплетений я почувствовал живое сознание, густое и непроглядное. Отпрянув от него, как от горячей печи, я инстинктивно вернулся обратно.
Когда я очнулся, Мидия готовилась отвесить мне пощечину, – судя по боли в правой щеке, уже вторую.
Я стоял по щиколотку в воде.
– Идем! – орала стражница, стараясь оторвать меня от жилы.
Опомнившись, я ринулся к проходу, пока вода не залила его. Мидия прыгнула за мной, и я закрыл проход, едва коснувшись пальцами панели.
– Я видел кого-то, – объяснил я, заметив недовольный взгляд Пены. – Не знаю, где именно, но где-то есть неговорящий… возможно, далеко отсюда.
– Очень полезная информация, – проворчал он. – В любом случае, здесь их нет. Идем!
Это кольцо я сразу же узнал: именно через него можно было попасть в комнату. Мы были очень близко.
– Жарко здесь, – сказала Яшма, снимая куртку. Вся ее рубашка была мокрой от пота.
Спустя время и остальные последовали ее примеру. В кольце в самом деле было очень душно.
– В прошлый раз было так же? – спросил Пена.
– Мою кожу жгло от яда, я мог не почувствовать, – ответил я.
Неожиданно сплошная стена камня слева оборвалась, открывая проход в комнату.
Оказавшись внутри, я потянулся к панели мариния, и помещение озарил белый свет.
Несколько мнут мы привыкали к нему, – все, кроме Пены. Обливаясь слезами, он бросился к столу с геометрическими фигурами.
– Потрясающе!.. – воскликнул он, проводя пальцем вдоль линий, но не касаясь их.
– Так включается свет, – сказал я, дотрагиваясь до нескольких точек.
Тоннель, из которого мы пришли, тоже озарился светом. Камень вдруг стал прозрачным, как стекло.
– Невероятно! – Пена осмотрелся вокруг с торжествующей улыбкой на лице. – Механизм древних людей!..
Он внимательно осмотрел комнату, изучил панель мариния. В прозрачной стене она выглядела, как ровный кусок камня.
Пока Пена изучал комнату, Краб и Мидия молча стояли с вытянутыми лицами. Яшма, которая так и не сняла повязку, уселась на пол и прижалась к нему ладонями.
Сквозь тонкую ткань рубашки, прилипшей к ее коже, просвечивались темные полосы, очерчивающие напряженное тело.
От этого наблюдения меня бросило в краску, и я отвернулся.
Сжав челюсти, я дотронулся до панели мариния, стараясь не воздействовать на нее, а посмотреть, куда ведут ответвления.
– Думаешь, тебе стоит это делать? – спросила Мидия, подходя ко мне. – Ты как будто уходишь куда-то. Отдохни, побудь немного с нами, – она улыбнулась.
Я мог бы возразить, но она все еще держала веревку, которой я был связан.
– Может, ты и права, – согласился я.
– Можно поесть, если мы тут надолго, – сказала стражница.
– Делайте, что хотите, – донеслось со стороны Пены, тщательно водящего грифельной палочкой по бумаге.
– Нужно уходить, – вдруг сказала Яшма. – Немедленно!
– Что? – Пена, тщательно зарисовывавший план комнаты, даже не обернулся. – Что у тебя опять?
– Немедленно! – рявкнула мутантка, вскакивая на ноги. – Дельфин, веди нас к озеру!
– Приказы тут отдаю я! – напомнил Пена, отрываясь от бумаги и подходя к Яшме. – Мы никуда не пойдем, тем более к яду!
– Если мы не выберемся, нас завалит! – прорычала она. – То, о чем говорил колдун, уже началось!
– И мы должны пойти к ядовитому озеру, потому что ты что-то чувствуешь!?
– Мы должны переплыть через него, потому что это самый короткий путь наверх. Там рядом храм Оранжевых, из которого есть выход наружу!
Мидия с Крабом испуганно переглянулись.
– Я слышу толчки под землей! – воскликнула Яшма, срывая повязку. – Они повторяются даже прямо сейчас, очень слабые!
Когда Пена увидел лицо мутантки, раздраженная гримаса спала с его лица. Яшма не была похожа на сумасшедшую, она верила в то, что нам грозит опасность.