– Это не входило в операцию! – возмутился Краб. – Ты не можешь менять план, как вздумается!..
– Землетрясение и гигантский змей тоже не входили в операцию, – заметил я. – Смерть Пены не входила.
– И что, ты теперь у нас командир!? – вскинулся он.
– Имеешь что-то против? – Яшма недобро нахмурилась.
– Кажется, они лучше нас знают, как здесь все устроено, – Мидия осторожно положила руку Крабу на плечо. – Если бы не они, мы бы так и остались под землей.
– Эй, ты не видишь, что происходит!? – он скинул ее руку. – Эти двое сейчас присоединятся к последним сопротивляющимся стаям! Они мутанты и у них только одно на уме: избавиться от нас, от черных! А мы с тобой, Миди, черные! Их-то не тронут, а мы!? Мы мешаем им, и скоро отправимся на дно вслед за Пеной!
– Если бы мы хотели отправить вас на дно, мы бы бросили вас на том острове! – зло воскликнула Яшма. – Мы с Дельфином могли уплыть, как только он понял, в какой стороне Огузок! Но мы остались, остались из-за вас!
– Вы с Мидией, если хотите, можете отправляться к своим, – заметил я. – Но пытаться пройти через баррикады гораздо опаснее, чем прокрасться по мирной территории. Вы можете попробовать, а можете поверить мне. Если же вы останетесь, и мы доберемся до желтых, я никому не позволю причинить вам вред. И я не собираюсь действовать против черных, пока Хризолит держит свое слово и не трогает островитян. Все, чего я хочу, это мира.
– И почему я должен верить тебе? – воскликнул Краб. – Почему должен идти за тобой!?
– Ты не должен, – ответил я.
– Отлично! Значит, я отправляюсь к Командующей и доложу ей о том, что ты тут плетешь заговор с желтыми!
Краб встал и пошел прочь.
Мидия вскочила и побежала за ним.
– С ума сошел!? Тебя же убьют!
– Я не собираюсь становиться предателем!
– Может, Дельфин не врет?
– Да ты ослепла, что ли!? Это уже давно не твой безобидный приятель, он и на человека-то не похож!
– Даже если так, это он помог Хризолит захватить голубых, он освободил путь к зеленым! Они с Яшмой спасли нам жизни! Разве это не доказательство?
– Возможно, для тебя! – крикнул он. – Один раз черные уже поверили мутанту, и угадай, что из этого вышло!?
Он обернулся к Яшме. Она встретила его взгляд с каменным спокойствием.
Отпихнув Мидию в сторону, Краб ушел.
Стражница стояла, безвольно смотря ему вслед, а потом развернулась и подошла к нам.
– Поверить не могу, что бросаю товарища ради тебя! – сказала она мне, вытирая подступившие слезы. – Не заставляй меня жалеть об этом!..
– Краб идиот, ты сделала правильный выбор, – успокоила ее Яшма. – Не пройдет и получаса, как он окажется в ямах для пленных, будет жрать траву и учить Слово Божье, пока Хризолит не присоединит территорию оранжевых к остальным.
Мы стали думать, как добраться до желтых.
Я хорошо знал эту часть земли оранжевых, и мест, через которые можно было бы пройти незамеченными, здесь не было. Единственный путь пролегал через грядки и жилую часть, где днем полно народу. Ночью людей будет меньше, большинство будет спать, но, если мы наткнемся на какого-нибудь полуночника, темнота нас не скроет. По словам Норы почти все оранжевые отлично видят в темноте.
Выбора у нас особенно не было, и мы решили рискнуть. Дождемся ночи, а потом попробуем прокрасться через грядки к желтым. До темноты о том, чтобы выходить из зарослей, не могло быть и речи. Голод и жажду придется потерпеть.
Мидия легла спать, а Яшма вызвалась быть сторожилой, пока я связываюсь с Погодником.
Если не так давно меня тянуло к маринию, как пьяницу к бутылке, теперь у меня наступило жесткое похмелье. Меня тошнило от одного вида металла, но деваться было некуда.
Снова очутившись в мире из светящихся синих точек, – разбросанного под землей мариния, – я начал посылать образы и слова, пытаясь найти хоть кого-нибудь.
Наконец, мне ответили. Я с трудом различил слабый голос, который, скорее всего, принадлежал Барракуде. Я рассказал ей, что с нами произошло и что мы планируем делать. Мне так и не удалось понять, все ли она услышала, когда в наш разговор вмешался Погодник. Его голос звучал так ясно, будто он лежал в зарослях рядом со мной.
«Решил, что теперь можешь в тайне болтать с моей девушкой? – наиграно возмутился он. – Поспи лучше, слышать больно твои потуги! Я сам найду тебя»
Раз сам Погодник попросил, я со спокойной совестью уснул, оставив Яшму караулить.
Когда колдун появился в моем сне, я пересказал ему все, что с нами случилось.
«Вот видишь, я спас вам жизнь! А ты меня утопить грозился…» – усмехнулся он.
«Ты спас?..»
«Яшма услышала землетрясение, потому что я убедил ее тело вернуться в состояние, в котором она когда-то была!», – гордо заявил он. – «Я боялся, что не смогу вовремя почувствовать беду, и решил, что так будет надежнее»
«А змей? Скажешь, ты ничего об этом не знаешь!?»
«Знаю, конечно. Я узнал о нем еще в детстве, когда учился слушать воду: он часто плавал возле Огузка. Но тогда я еще не умел залезать в головы, а потом змей исчез»
«Думаешь, он может быть связан с оранжевыми?»
«Это ты поймешь, когда поговоришь с Солнцем. Мне ничего об этом неизвестно», – ответил колдун. – «Дай мне знать, когда доберетесь до Василия и поговорите с ним, а пока поспи»
Я окунулся в крепкий, оздоравливающий сон, а, когда проснулся, был уже вечер. До заката оставалось несколько часов.
Мидия уже проснулась, и они с Яшмой от скуки перемывали кости единственному общему знакомому – мне.
– Так, я уже проснулся, хватит сплетничать! – предупредил я, поднимаясь и протирая глаза.
– Очень ты нам нужен… – фыркнула Яшма, жуя травинку.
– Оранжевые появлялись?
– Несколько раз проходили мимо, – ответила мутантка. – Я прикрыла вас травой, и они ничего не заметили.
– О Крабе ничего не слышно?
Яшма покачала головой и улеглась на траву.
– Все, теперь я сплю, а вы сидите! – сказала она, мгновенно засыпая. Бедняга, наверное, ужасно вымоталась, надо было дать ей поспать первой…
Мучаясь чувством вины, я повернулся к Мидии.
– А что, если желтые не станут слушать нас? – вдруг спросила стражница. – Не то чтобы я не доверяла вам, но ведь вы для них тоже в каком-то роде черные… вдруг нас там схватят?
– Яшма для них как родственница, – успокоил ее я. – Они не станут прогонять ее, в какой бы одежде она ни пришла.
– А я? Яшма рассказала мне о желтых. По ее словам, это самые добрые люди на свете. Но я не думаю, что их доброта распространяется и на черных.
– Василий самый спокойный из предводителей, он не станет судить нас, не выслушав. А когда выслушает, поймет, что мы все на одной стороне.
– Надеюсь, ты прав.
Мы провели оставшееся время, тихо болтая о всяком. Я рассказывал Мидии про Огузок, она мне – про Остов. Это был первый раз, когда мы остались наедине так надолго.
Солнце коснулось горизонта, вдалеке раздалось пение оранжевых.
– Это… бесподобно, – прошептала Мидия, вслушиваясь в их голоса.
Вечерняя молитва, благодарность Солнцу за еще один прожитый день. Их пение наполняло душу покоем и тихим счастьем жизни. Конец их молитвы означал, что мы скоро прекратим отлеживать бока в колючей траве. Однако, когда голоса умолкли, на душе стало грустно.
Прошло полчаса, окончательно стемнело. Мы растолкали Яшму и поднялись из травы.
– Ты по-прежнему слышишь лучше? – спросил я.
– Нет, это кончилось, как только я услышала толчки под землей. Как рукой сняло.
От этого легче не становилось.
Внимательно осмотревшись и убедившись, что вокруг никого нет, мы стали пробираться сквозь заросли в сторону желтых. Вскоре кусты кончились, перед нами раскинулись грядки.
Несколько минут мы стояли, внимательно прислушиваясь.
– За грядками будет открытая площадка. Пересечем ее и окажемся у компостных ям. Слева от них будет стена, – объяснил я Мидии. – Идем по одному, держимся возле крупных объектов. Переходим от одного к другому только убедившись, что рядом никого нет. Я иду первый, буду подавать сигналы. Махну рукой – путь свободен. Не двигаюсь – ждите.
Яшма раздраженно закатила глаза, Мидия кивнула.
Началось.
Я вышел из кустов и, быстро проскочив открытое место, спрятался у грядки с горохом. Его стебли обвивали специальные рамы из прутьев, так что я мог спрятать на их фоне, присев на корточки.
Оказавшись на новом месте, я осмотрел открывшиеся участки. Похоже, здесь никого нет… Махнув рукой, я перебежал к следующей грядке, затем еще к одной. Нам предстояло пройти не меньше, чем через сотню рядов. Перескакивая от куста к кусту, от растения к растению, мы приближались к жилой территории.
Вдруг, перебегая на новое место, я услышал позади громкий треск. Прыгнув, я как можно тише приземлился на четвереньки у зарослей перца. Обернувшись, я увидел, что куст прямо за мной словно ожил: его ветки хрустели, листья летели во все стороны!
– В чем дело!? – прошипел я, поняв, что это не оранжевые. Ни один из них не обошелся бы так с растением!
Из куста выглянула Яшма.
– Эй, тут есть большие вкусные ягоды! Наберу, поедим…
– Желтые тебя накормят, идиотина! Прекрати шуметь!
– Да тут на километр вокруг нет никого, успокойся!
Она продолжала нещадно обрывать куст, а потом, выпрямившись во весь рост, пошла к нам с Мидией.
– Угощайтесь! – прогудела мутантка, показывая нам подол рубахи, в котором лежали горы круглых красных ягод.
Я был страшно зол на нее, но живот свело от боли: я, как и девушки, весь день мучился от нестерпимой жажды и голода.
Прикусив язык, я взял две горсти и жадно запихнул в рот, с наслаждением чувствуя во рту сладко-кислый сок. Не помню, чтобы хоть раз в жизни испытывал такое удовольствие!
Мидия тоже набросилась на ягоды, и на несколько минут мы забыли о том, кто мы, где и зачем.
Когда ягоды кончились, мы двинулись дальше. Теперь мы пробирались через кусты, особенно не таясь, но старались идти медленно, чтобы издали заметить чужака. Обрывая кусты, а за тем и садовые деревца, мы счастливо набивали рты, постепенно приближаясь к открытой площадке – самой опасной части нашего пути.