– О чем же ты хотела поговорить? – спросил я, стараясь изменить голос, чтобы он не звучал таким обреченным.
– Давай сядем.
Мы сели на песок, напротив воды. Солнце уже садилось, розово-красные облака отражались в морских волнах… тут было красиво.
– Красивый пляж, – сказала Нора, обнимая колени. – Наш остров стал прекрасным местом после того ужасного землетрясения. Частью все это случилось благодаря тебе, ты ведь знаешь? Ты так хотел, чтобы люди на Огузке жили свободно и счастливо…
– Разве кто-то из нас хотел другого?
– Все хотели, да мало кто решался что-то делать, – покачала головой Нора. – Но что странно, ты сам не выглядишь счастливым, хотя добился этого для всех остальных.
– Как это? – я улыбнулся. – По-твоему, я скучаю по надзирателям?
– Нет, конечно! – она засмеялась, показав сверкающие белые зубы. – Но… ты стал каким-то другим. Раньше у тебя глаза горели, а сейчас ты ходишь, как во сне.
– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – я пожал плечами и уставился на бескрайнее море.
– А я понимаю. Ты так привык к тому, что надо что-то делать, к чему-то идти, а сейчас, когда все стало хорошо и спокойно, ты не можешь остановиться, – она положила руку мне на плечо. – Все мы многое сделали и многое пережили, и сейчас – наш заслуженный отдых. Больше не нужно спасать свои жизни и прятаться, нужно просто жить и радоваться тому, что нам открылось!
– Не нужно спасать свои жизни!? Они все еще здесь! – я указал в сторону моря, где среди волн вдалеке можно было различить крошечные лодки стражников. – В любой момент они могут напасть на нас, мы не можем позволить себе ни минуты покоя, пока Остов не признает Огузок нашим!
– Но они признают! – Нора положила ладонь на мою щеку и мягко повернула к себе. – У них просто нет другого выхода, ведь мы сильнее, мы уже столько сделали! Что бы они ни устроили, мы готовы ко всему, к любой хитрости.
– Ты не знаешь, на что они способны, – я покачал головой и хотел отвернуться, но Нора удержала меня. Она заглянула мне в глаза, как будто хотела загипнотизировать.
– Все мы знаем, на что они способны! – сказала она. – Они убили двести человек, погребли их под землей на наших глазах! Думаешь, я когда-нибудь забуду, как они кричали, пока не раздался взрыв?
Я молчал.
– Я никогда этого не забуду и не прощу! – глаза девушки вдруг вспыхнули такой всепоглощающей ненавистью, какая, казалось, ни за что не могла зародиться в этой чуткой и доброй душе. Однако, уже не в первый раз я видел этот опасный огонь. – Если нам представится шанс, мы отомстим им всем за то, что они делали с нами на протяжении стольких лет! Для них мы всего лишь рабы, животные, но они для нас – враги! Мы победим их, что бы они ни придумали, потому что они будут сражаться за вещи, а мы – за свободу наших детей!
Эта пламенная вспышка потрясла меня, я долгое время не мог ничего сказать, зараженный этой дикой, хищнической эмоцией.
Нора права, мы победим их, что бы они ни сделали. Они ждали слишком долго, и мы успели хорошо подготовиться!
– Когда я думаю о том, сколько людей погибло в том храме, я чувствую, что не имею права быть несчастной, потому что я живу, я вижу свободу, которой они никогда не увидят, – сказала Нора, помолчав. – И я хочу быть счастливой, Дельфин.
Я посмотрел на нее, ее зеленые глаза светились решительностью.
– Я хочу знать, что ты думаешь обо мне, что ты чувствуешь. Я должна это знать, потому что мне нужно решить: идти дальше или… – она запнулась, но уже спустя миг продолжила. – Или остаться с тобой.
Настал тот момент, когда я должен был решить все одним ответом. Я знал, что нельзя думать слишком долго… в общем-то, я уже знал, что я должен ответить.
– Я думаю, что я никогда не встречал девушку, которая была бы красивее и добрее, чем ты, – сказал я, улыбаясь. – Но я не могу просить тебя стать моей женой и уйти от того, что ты так любишь: от веры, от травничества, от вашей общины. Я не могу дать ничего взамен той огромной части твоей жизни, с которой ты расстанешься, если вдруг согласишься.
– Я знаю это, – кивнула Нора. – Но ты можешь попросить Солнце принять тебя к нам, несмотря на то, что ты упорно отказываешься уверовать.
– Он не согласится, – я покачал головой. – Да и оранжевый из меня…
– Та ведьма, которая вышла замуж за Крыло, тоже слишком своенравная, однако она приносит общине большую пользу и ее любят, что бы она ни делала, – заметила Нора. – Подумай об этом, потому что я правда хочу этого. Я хочу, чтобы ты был моим мужем.
Мы смотрели друг на друга и в тот момент мы видели, по-настоящему видели, что испытывает каждый из нас. Это было похоже на истинное единение, о котором так много говорят и так мало знают…
От ее кожи пахло пряными травами, ее тело источало мягкое тепло и ни с чем несравнимый аромат женской нежности. Каждое ее движение было полно любви и внимания, ее жаркое дыхание говорило больше любых слов.
Мы лежали на песке и целовались, забыв обо всем на свете, поглощенные друг другом. Это было похоже на вдох после ныряния на глубину: огромное, всеобъемлющие счастье жизни.
– Я завтра же поговорю с Солнцем, – сказал я, проводя рукой по ее матовой коже. – Я сделаю все, что он захочет, чтобы мы были вместе…
Мое последнее слово потонуло в гудящей тишине… или, скорее, в грохоте, который заполнил собой все пространство звуков.
Мы с Норой вскочили и осмотрелись вокруг, пытаясь понять, что происходит.
Вдруг Нора застыла, глядя остекленевшими глазами куда-то за пределы пляжа, на другой конец острова. Я обернулся, и тоже увидел причину грохота.
Стая черных остроносых лодок, такая густая, что за ней не было видно воды. Она двигалась прямо к острову.
3. Черная форма стражника
В дверь комнаты, где я теперь жила, постучали.
Я как раз заканчивала вешать гамак и не хотела отрываться, потому просто крикнула, что не заперто.
– Госпожа Командующая требует тебя к себе, – сообщил стражник.
Как только он вошел, я ощутила на себе его любопытный взгляд: как и прочие, он жадно пялился на меня, пока думал, что я этого не замечаю.
– Что ж, раз госпожа требует, не стоит заставлять ее ждать, да?
Усмехнувшись, я завязала последний узел и встала, чтобы пойти за стражником.
По пути к двери я заглянула в висевшее на стене зеркало: я была такой же, какой была всю жизнь. И чего, интересно, нового я хотела там увидеть!? Черная одежда могла изменить мою жизнь, но уж точно не лицо! Ни единой черты не поменялось с тех пор, как я попала на Остов. Или я думала, что без солнца эти полосы исчезнут?
Прогулка по сырым темным коридорам, которые тут назывались казармой, показалась мне длиннее всего пути от Огузка: честное слово, этому мучению конца не было!
Конечно, я уже давно ждала, когда же командующая позовет меня, но сейчас я чувствовала, что оказалась совершенно не готова к предстоящему разговору. Я понятия не имела, что буду говорить и делать.
Наконец, мы дошли до тяжелой двери, обитой металлом. Два стражника распахнули ее передо мной, и я вошла внутрь вместе с ними и своим проводником.
Командующая сидела за своим столом. Она ничего не делала, просто сидела, но даже в таком безобидном положении эта женщина заставляла всех вокруг трепетать от страха. Ее здесь боялись, как проведения судьбы.
Когда стражники доложились и вышли, я осмотрелась и с удивлением обнаружила, что в кабинете мы с Командующей одни.
– Ты ведь догадываешься, почему ты здесь? – спросила она, жестом предложив мне сесть. – Стражники, отправившиеся за Белым Дельфином, вернулись. Боюсь, у меня плохие новости.
– Что же произошло? – спросила я, борясь с едким холодком, подбирающимся к сердцу.
– Мы пока не знаем, что именно произошло. По всей вероятности, землетрясение, – командующая больше не смотрела на меня, она задумчиво обводила взглядом старые карты у себя на столе. Впрочем, я ни секунды не сомневалась, что она все еще следит за мной. – Огузок образовался из-за падения метеорита, ты знала? Он – все равно что рана на земной поверхности. Рана, которая сейчас загноилась. Все наши люди, которые успели уплыть с Огузка, говорят о дрожащей земле, гигантских волнах и кипящей воде. Возможно, к утру там не останется ни одной живой души. Возможно, и сам Огузок исчезнет под водой. Как бы то ни было, ты вовремя сюда попала.
Она посмотрела на меня с тонкой улыбкой.
– Белый Дельфин прыгнул из лодки стражников и попытался уплыть. Он едва мог ходить и не разговаривал, они говорят, ему не хватило сил сопротивляться волнам, и он захлебнулся. Его не успели вытащить.
Я вонзила ногти себе в руку и давила до тех пор, пока не почувствовала, что они прошли сквозь кожу и впились в мышцы.
– Жаль.
Командующая не сводила с меня внимательного взгляда.
– Мне тоже жаль, – сказала она. – Если верить твоим словам, он был бы нам весьма полезен.
– Он был упрямым, в нем могла взыграть честь. Возможно, все это к лучшему, – сказала я, переводя взгляд на стену с оружием. – Скажите, что это за странная штука? В верхнем правом углу. Я бы хотела научиться драться ей.
– Это кистень. Обратись к Грому, нашему оружейнику, он выдаст тебе это или любое другое оружие, которое ты захочешь. Любой из наших тренеров покажет тебе, как с ним обращаться.
– Я так и сделаю, – кивнула я. – Можно идти?
– Конечно.
Я встала и направилась к двери. Когда я уже готова была закрыть ее, командующая снова заговорила.
– Завтра утром к тебе придет один из стражников, он научит тебя патрулировать улицы Остова.
Оказавшись в коридоре, полном незнакомых стражников, я отправилась к себе в комнату, не разжимая залитую кровью руку. Перед глазами у меня все плясало.
По пути в меня врезался какой-то человечишка, пришлось на него рявкнуть:
– Смотри, куда идешь, человечий огрызок!
– О, это ты, Яшма!
Присмотревшись внимательнее, я узнала в нем тощего лекаришку. Все люди с Остова были слабые доходяги, но этот… его как будто специально таким вывели!