– Кто проверял лодки перед отплытием!? – рявкнул Гора, оглядывая гребцов. – Кто, я спрашиваю!?
– Лодки были в полном порядке, они новые! – воскликнул наш гребец. – Ни царапины, ни трещины!
– У нас треснуло дно!
Вопль раздался с лодки, на которой были спасенные стражники. Течь была огромной, корма тут же ушла под воду и потянула за собой остальное.
Всего минута, и четверо из девяти скрылись в темной воде.
Одна за другой лодки начали тонуть, и никто ничего не мог сделать.
Люди паниковали, стали кричать, глядя на захлебывающихся товарищей. Паника, страх и неизвестность делали из воинов плачущих детей.
Шестеро добрались до лодки горы и цеплялись за борт, только троих Гора осмелился втянуть на борт. Наша лодка была перегружена.
И тут я увидела белую тень под водой. Это было всего лишь на мгновение, но этого хватило, чтобы я поняла, что происходит.
– Это Дельфин! – воскликнула я.
– Тот чокнутый островитянин! – крикнул один из черных. – Он, кажется, обещал, что мы не доплывем до Остова живыми…
– Отпусти меня, – я посмотрела на Гору. – Иначе все пойдете ко дну, а меня он все равно вытащит!
– Ни за что! Греби быстрее!
Гребец с круглыми от ужаса глазами принялся грести, что было сил, но люди, цепляющиеся за лодку, мешали ему. Кроме нашей осталось только четыре лодки, и одна из них уже начала тонуть.
– Отпусти меня, иначе он утопит всех! – повторила я, с ужасом глядя на то, как еще трое черных оказались в воде.
– Сюда! Я тону, Гребень!.. Весло сюда!..
– Сначала мне! Пожалуйста! Пож…
– Эй, скорее, с какого вы встали!? Мы тонем! Сюда!.. Сюда!..
Они кричали и звали на помощь, но оставшиеся лодки были переполнены. Товарищи не могли им помочь, если сами хотели выжить.
Глаза утопающих, которых товарищи даже не пытались спасти, загорались бессильной ненавистью. Эта ненависть перебивала даже пленку животного страха перед смертью.
Многие уходили под воду молча, казалось, будто они даже под водой продолжали смотреть на тех, кто еще оставался в лодках.
Я обернулась к Горе. Его лицо побелело так же, как и у его людей.
Черные привыкли жить и сражаться на берегу, но в воде были бессильны, как мышата. Суеверный ужас перед волнами топил их быстрее, чем доспехи.
– Вели разрезать ремни! – крикнула я. – Не заставляй своих людей умирать из-за меня!
Тут гребец вскочил, отбросив весла, и ринулся ко мне с ножом, но Гора помешал ему.
– Оставьте ее мутантам, Исполняющий! – взмолился гребец, удерживаемый сильной рукой Горы. – У нас осталось только две лодки!
Тут раздались вопли десятка людей. Последняя лодка шла ко дну.
– Ты все равно ответишь за предательство! Не сегодня, но ты ответишь! – рявкнул Гора.
Он взмахнул ножом, и ремни, привязывавшие меня к лодке, лопнули. Схватив меня за шкирку, Гора сбросил меня за борт.
Со связанными руками я ушла под воду, но не прошло и нескольких секунд, как я почувствовала, что ремни на ногах и руках натянулись и тут же спали. Я поняла, что могу плыть.
Держась одной рукой за Дельфина, я поплыла за ним в сторону Огузка.
Мы выплыли на поверхность через несколько минут, когда я дала понять, что больше не смогу находиться под водой.
– Ты не ранена? – спросил он.
Я помотала головой.
– Выйдем на берег на нейтральной территории, заночуем у гротов. Не хочу поднимать шум среди стай. Черные ведь не сами догадались, где тебя искать.
Я кивнула.
У гротов я поняла, что сил на что-либо серьезное у меня больше нет. Похоже, Гора не пожалел своих рук, приложив меня камнем: голова раскалывалась. Дельфин был не лучше, казалось, он вот-вот упадет в обморок от усталости. Словом, мы решили, что не так уж и голодны.
Он спросил о том, как меня поймали. Я рассказала. Потом он спросил про Гору, и я тоже сказала правду, хотя не хотела этого делать.
Он хмурился, слушая меня.
– Он любил тебя, – Дельфин сказал это с таким холодом, словно это было самое страшное преступление.
Конечно, чего еще я ждала? Он положил жизнь на то, чтобы освободить Огузок. Огузок – это все, о чем он теперь думал! А я тут заявляю, что принимала ухаживания одного из черных, и это был не просто черный, а сын самой Командующей!.. Но, с другой стороны, не глупо ли осуждать меня за это? Свой выбор я все равно сделала, и этого должно быть достаточно, чтобы простить мне эту временную слабость.
Но с каждым моим словом Дельфин становился все мрачнее. Он больше не смотрел на меня, а на его лице отразилась такая досада, даже отвращение. Пробормотав что-то, он ушел спать в самый дальний угол пещеры.
Я совсем перестала понимать, что происходит.
Я всегда была сильнее и выносливее, но он упорно считал своим долгом заботиться обо мне, даже если это обходилось ему слишком дорого. Именно поэтому я отправилась из-за него к черным, когда он сгинул у фиолетовых. Мне было больно терять единственного, кто так заботился обо мне.
Тогда я чувствовала себя влюбленной. Красивый, смешной, умный и упертый, он заставил меня думать о нем дни и ночи.
Когда же я вернулась сюда, на Огузок, меня встретил вовсе не тот Дельфин, в память о котором я собиралась погибнуть.
Тощее, скрюченное существо. Угрюмое серое лицо, кожа в ожогах и шрамах, белые кудри превратились в вечно мокрые патлы, облепившие плечи и спину. Глаза, которые раньше смеялись и лучились безнадежным теплом, теперь были как две пустые битые стекляшки.
Его любили и уважали среди стай, он считался хорошим работником и важным членом совета. Даже находились девушки, которым он до сих пор нравился. Все эти люди, в отличие от меня, не знали, как много он потерял после всего. Плен у синих, ямы, падучая болезнь, солнечные лучи, война… беды высосали из него все, что только можно. Остался один только скелет, с которого и взять-то больше нечего.
Раньше я боялась признаться ему в том, что думаю о нем по ночам, потому что мне было стыдно. Как бы я выглядела, мутантка, сильнейшая из живущих, влюбленная в нежного юношу-стихоплета!?
Раньше я считала себя чудовищем, но теперь боялась того, во что превратился этот нежный юноша. Казалось, яды Огузка текут по его венам вместо крови, но вовсе не это делало из него монстра.
Он оказался способен в одиночку убить тридцать человек, не получив и царапины. И, что страшнее, он решил убить стражников вовсе не потому, что хотел спасти меня: просто они посмели посмеяться над ним и были наказаны. Как бы ни благородны были цели Дельфина, достигал он их уловками морского гада…
Впрочем, кто я такая, чтобы обвинять его? Как бы то ни было, он спас меня, рискуя всем. Кто еще на всем свете мог бы рискнуть ради меня хоть чем-то? А ведь я даже не поблагодарила его!
Я почувствовала, что должна сказать ему все, что думаю.
– Я теперь сам не знаю, на что я способен, Яшма, – ответил он. – Но, услышав про Гору, я не уверен, нужно ли мне было вмешиваться…
Я ушам своим не поверила! Неужели он это сказал!?
– Хочешь сказать, раз сын Командующей любил меня, для меня теперь нет места в твоем дивном новом мире!?
– Небо! – взорвался он. – Если этот мир тебе вообще нужен, то милости прошу!
– Но я думала, что…
Я не стала договаривать: в этом уже не было смысла. Я, идиотка, просто придумала себе то, чего нет и никогда не было! Кого я обманываю? Любовь, дружба… все это его уже давно не волнует.
Не в силах справиться с собой, я вышла вон из пещеры.
Он предлагал мне жить вместе, но, похоже, это значит совсем не то, что я подумала! Если бы он правда любил меня, он бы никогда не стал презирать меня за такую ерунду… Но все ведь не так! Он идет к своей великой цели, возрождает человечество, а я только удачный набор генов, который туда отлично впишется! И тут я посмела смотреть в сторону врага, какой позор!.. Подумать только, и ради этого человека я так мучилась!
Я долго не могла успокоиться, меня трясло от обиды и разочарования. Однако, выспаться мне все же нужно было, и я вернулась в пещеру.
С утра мы так и не заговорили, мне не хотелось даже сидеть с ним в одной пещере. Но, когда мы вышли, все эти чувства ушли.
Перед нами был целый остров, люди на котором хотят нашей смерти. Как бы мы не относились друг к другу, у нас одна цель и общие враги. Дельфин на смерть будет стоять за меня, а я – за него. Потому что он единственный, кто действительно может сделать этот мир таким, каким он должен быть.
В стаях шумиха поднялась сразу же, как нас заметили. Дельфин старался делать вид, что ничего не случилось, мы даже поработали у зеленых до полудня, но потом его вызвали на совет.
То, что к тому времени черные еще не приплыли, уже говорило о многом. Союза, на который так надеялись предводители, похоже, не будет, и все из-за того, что Дельфин не дал им меня казнить.
Уходя, он велел мне ждать в своем доме на территории голубых.
Я сопротивлялась, хотела пойти с ним на совет, но Дельфин осадил меня. Я сделаю только хуже, высунувшись раньше времени, сказал он.
Я осталась ждать в его доме, не зная, с чем он придет и придет ли вообще. Готовилась я ко всему, даже к тому, что за мной явятся оранжевые с нашими воинами, но никто так и не пришел. Вообще никто.
Когда я поняла, что стемнеет не больше, чем через два часа, я вышла наружу и направилась прямиком к месту, где обычно работал Луна. Старик был единственным из местных, кто не шел на поводу у Солнца. Если с Дельфином что-то случилось, он скажет правду, не пытаясь связать меня.
– …Так ты не знаешь!? – воскликнул он. – Дельфин соберет завтра в полдень совет стай. Он хочет убрать Солнце из совета голосами людей. Все стаи знают это! Он не сказал тебе?
– Я не видела его с тех пор, как он ушел на совет. Он велел мне ждать его, но сам так и не пришел.
– Он вышел из шатра не позже часа дня, – Луна удивленно повел плечами. – Раз так, дело плохо. Надо найти его. Я поспрашиваю своих ребят, а ты иди к синими или фиолетовым. Може