– Этому мариний сейчас точно ничего не дает: он на ногах не стоит… Но ты прав, лучше снять. Кто их знает?
Не церемонясь, он выдернул серьгу у меня из уха, чуть не разорвав мочку. Вспышка боли заслонила все остальные ощущения, я едва не потерял сознание.
Меня подняли и стали толкать вон из сарая. Я с трудом волочил ноги.
Сосредоточившись на том, чтобы не упасть, я не смог даже оглядеться толком. Меня кинули куда-то, и я уснул, как только почувствовал, что могу лечь.
В следующий раз я проснулся к вечеру, мучаясь от жажды и голода.
Поморщившись, я попробовал сесть.
Глаза слепил гной, я не мог открыть их до конца, а в голове каждую секунду вспыхивал свет, разрушая связь со внешним миром.
Я был в клетке, прикованный под самым солнцем. Кожа на лице и руках сильно обгорела, от меня несло, как от протухшей рыбы… Вокруг сновали черные пятна – стражники. Отовсюду доносился стук работающих механизмов.
Много времени мне понадобилось, чтобы осознать, где я. Все выглядело так, как будто не было никакого шторма, освободившего нас от черных… Но шторм был, я вспомнил это. Вспомнил и то, что черные вернулись, и теперь я их пленник.
Блуждая взглядом по местности, я вдруг наткнулся на черную фигуру. Этот стражник выделялся среди остальных, он никуда не шел. Он стоял поодаль и без всякого стеснения пялился на меня. Даже заметив, что я тоже на него смотрю, он не прекратил. Будто я животное, посаженное в клетку как раз для того, чтобы меня разглядывали.
Вдруг стражник тронулся с места и пошел прямо ко мне.
Я захотел отвернуться, и в то же время мне хотелось смотреть ему прямо в глаза: оба тих несовместимых желания соединились в одно чувство безвольного протеста. Я не мог даже рукой пошевелить, а этот стражник… он мог смотреть на меня, как и сколько захочет.
Однако, когда он все же подошел ко мне, размытое черное пятно, я понял, что не стану отворачиваться или пытаться сосредоточить на нем плавающий взгляд. Нет, я не буду пытаться ничего ему доказать, я буду умолять его о милости, потому что умираю от голода и жажды…
– Воды, – прохрипел я прежде, чем осознал, что делаю. Можно было только надеяться, что стражник услышит мои тихие слова, и я повторил, собирая все силы. – Воды…
Черный отвернулся, будто притворяясь, что рассматривает проходящих мимо. Потом развернулся и вовсе ушел.
Я тяжело вздохнул.
А чего я хотел? Чтобы мне принесли ужин и постелили в клетку чего помягче? Очевидно, что этого не будет.
Чувствовал я себя так, как будто жить мне оставалось от силы часа три, потому я уперся спиной в решетку и запрокинул голову, приготовившись к долгому ожиданию.
Из оцепенения меня вывел стук о прутья клетки.
– Эй! Держи, – стражник протягивал мне большую кружку. – Пей!
Я потянулся губами к воде: руки были связаны. Черный держал кружку, пока я не напился. Выпив все до дна, я счастливо закрыл глаза.
– Как немного иногда надо для счастья, а? – вдруг усмехнулся стражник. Сейчас я понял, что что-то не так было с его голосом… это был женский голос. Это была стражница. – Думаю, поесть тебе тоже не помешает!
Она просунула в клетку миску с жареной рыбой.
Я не поверил своим глазам: с чего такая щедрость?.. Однако все вопросы исчезли из моей головы, как только возле рта оказался большой кусок еще теплого мяса.
– Эй! Кто разрешил его кормить!?
К клетке подбежал высокий крупный мужик. Похоже, тот, что меня поймал.
– Он был совсем плох, – стражница и не подумала убирать мясо. – Кому он мертвый нужен?
– Я сам буду решать, когда ему жрать, а когда дохнуть! Иди отсюда, сердобольная!
– И не подумаю! Еще немного, и он загнется от истощения, а он, в конце концов, человек, такой же, как мы!
– Ты его сейчас жалеешь, а он наберется сил и перережет всех нас, пока мы спим!
– Ты просто трус, Буран.
Я доел рыбу, и, хотя одного куска было мало, этого хватило, чтобы я снова почувствовал себя живым существом.
Внезапно мне страшно захотелось спать, и я тут же уснул, несмотря на вопли стоящих рядом черных.
В третий раз я снова проснулся от того, что в меня вылили ведро воды. Теперь мне удалось даже сделать пару глотков.
– Сейчас ты предстанешь перед судом Госпожи Командующей, белый выродок!
Меня развязали и вытащили из клетки. Затекшие ноги едва держали меня в вертикальном положении, потому к месту суда черные тащили меня чуть ли не на собственных спинах.
Я заметил, что был уже вечер, часов восемь, судя по закатному солнцу.
Кажется, чтобы привезти Госпожу Командующую с Остова в эту часть Огузка, им бы потребовалось больше времени… похоже, она была здесь с самого начала. Это значило, что за свою жизнь она тут не опасается, и рассчитывает на победу.
Как внезапно все случилось, мир будто вывернули наизнанку… и теперь я по-настоящему проиграл.
Но никаких особенных эмоций по повод предстоящей встречи я не испытывал. Меня поймали враги, и на этот раз я был слишком слаб, чтобы бороться. Моя смерть – закономерный итог всего произошедшего. В какой-то мере я был благодарен той стражнице, ее сострадание помогло мне дотянуть до суда и принять смерть от руки палача, что всяко достойнее, чем умереть от голода и жажды, будто бесполезный скот.
Меня привели на главную площадь фиолетовых, там уже стояла сама Командующая со свитой из серых капитанов. Оказавшись перед ней на коленях, я поднял голову и стал внимательно смотреть на женщину, ожидая ее слов. Принимать смертный приговор с опущенной головой было бы постыдным… Так писали в тех книгах, которые я когда-то читал.
Однако, взглянув на Командующую, я заметил возле нее лицо, которое совсем не ждал увидеть здесь. Возле ее правого плеча стоял Погодник, и его уродливый рот изгибался в неизменной противной улыбке. На его руках не было наручников, он держал свой посох вождя так же смело и уверенно, как когда я видел его в последний раз в шатре совета.
Знают небо и море: нет на земле человека, который, смотря моими глазами, не увидел бы предателя! Я только пожалел, что не смогу утянуть его за собой.
– Привел сюда эту крысу, как будто его казнь стоит нашего времени! – презрительно проговорила Командующая. Лицо стражника, который поймал меня, растерянно вытянулось: он явно ждал чего-то другого.
Похоже, Командующая и остальные тут собрались не из-за меня…
– Проткните его сердце гарпуном, и покончим с этим! – бросила она, поворачиваясь к нам спиной.
– За что же ты собираешься убить его? – изумился Погодник. Он перекинул посох из руки в руку, переводя взгляд с меня на Командующую и обратно.
– Ты это лучше моего знаешь, колдун! – зашипела она. – Не собираешься ли ты просить еще и за убийцу моего сына!?
– Думаю, что нет, – вряд ли этот убийца существует, госпожа, – усмехнулся Погодник.
Хризолит окаменела. Стражники вокруг меня стали удивленно переглядываться.
– Говори, и немедленно! – велела Командующая, придя в себя. – Ты что-то знаешь о Горе?
– Я знаю, что он жив и находится на Огузке. Рассказ этот долгий, интересный и, на самом деле, нам стоит обсудить все в более тихом месте. Все, что важно сейчас, – вам, госпожа, стоит немедленно развязать этого белокожего ирода и убрать от него стражу метра на полтора подальше… но не дальше!
Я не мог в это поверить, но после своих слов Погодник не только не был взят под стражу, он не получил даже выговора… Командующая несколько секунд с подозрением изучала его глаза, а затем жестом велела стражникам развязать меня и поставить на ноги.
Сделав это, они отошли от меня в точности на полтора метра дальше.
Теперь мои руки были свободны, но тело едва ли подчинялось мне: я еле удерживался на ногах. Дурнота накатила сразу же, как только меня вздернули вверх. Я был слишком слаб для каких бы то ни было действий, и все, что я мог, – это непонимающе осматриваться и слушать, стараясь прочесть за разговором картину произошедшего.
– Цена твоих заслуг имеет границу, колдун, – командующая говорила тихо, но слышали ее все: низкий голос отдавался вибрацией где-то внутри костей. – Эта твоя просьба была последней, и, если я пожалею о том, что послушала тебя, наказание будет жестоким.
– После всего ты поблагодаришь меня, госпожа. Но только если ты и твои люди не натворят глупостей, как это уже сделал твой сын. А теперь пойдемте.
Погодник подошел ко мне и протянул руку.
– Ох, и вовремя же ты вернулся! – тихо проворчал он, взваливая меня на свое хрупкое плечо. Сам я идти не мог, и он вел меня вслед за всеми. – Пропасть в такое время – непоправимая глупость! Но ты пошел дальше! Не мог придумать ничего лучше, чем вернуться в самый кипяток, так еще и в таком виде! О чем ты думал!?
– Что тут происходит?.. – спросил я, с трудом ворочая пересохшим языком. Этот вопрос волновал меня больше всего остального.
– Оооо! Это я тебе расскажу после, а сейчас скучкуй свои просоленные морской водой мозги и попробуй не облажаться, пока я пытаюсь спасти твою шкуру!
Шатер для особых совещаний напоминал наш, находящийся на другой стороне острова. За таким же круглым столом здесь сидели избранные, заслужившие особе доверие и право давать советы Командующей.
Как только полог опустился, Хризолит велела Погоднику говорить. Ей не терпелось узнать о судьбе сына.
– Дельфин оставил лодку Горы плыть по течению, не зная, что ее уже караулят другие. Ее перехватили прежде, чем она приблизилась к Остову, потому похищение осталось незамеченным, – начал Погодник, посерьезнев. – «Убийство» Горы было разыграно для того, чтобы развязать эту вражду.
– И ты говоришь это только сейчас!? – Командующая цедила сквозь оскаленные зубы, едва сдерживая свою злость. – Только сейчас!?
– Тот, кто держит вашего сына в заложниках, имеет надо мной определенную власть, – Погодник смотрел на Командующую без тени насмешки на лице. – Мне есть, что терять, и это самое сейчас полностью в его руках. Если вы попробуете освободить Гору, если хотя бы отправите разведчиков в ту часть острова, я пропал. И Гора тоже. Потому-то я и сказал сейчас. Для того, чтобы освободить сына, вам нужен Дельфин, – без него мне не было смысла даже начинать говорить об этом. Никто не знает Огузок так, как он, к тому же, что бы сейчас ни происходило, на той стороне у него все еще есть друзья. Об остальных его преимуществах перед вашими разведчиками вам напоминать не надо.