Не осматриваясь, я поплыл вверх, быстро, что было сил, только руки выставил перед собой, чтобы не удариться о потолок, если он тут есть.
Веревка натянулась, рванув меня вниз… но я, недолго думая, обрезал ее ножом. Было не до честного слова: мне во что бы то ни стало нужно было вдохнуть до того, как я не смогу плыть. Вполне может быть, что в этом тоннеле не будет воздуха, и мне придется плыть обратно, задыхаясь.
Освободившись от веревки, я устремился наверх, и, к моему удивлению, почти сразу вынырнул из воды!
Я сделал глубокий вдох ртом, только потом осмотрелся. Колодец оказался совсем небольшим, а над водой выступал сколотый каменный обрыв. Нужно было карабкаться.
Высотой он был примерно полтора метра, несколько раз я пытался влезть на него, но позорно соскальзывал, сдирая в кровь пальцы. Но, наконец, мне удалось хорошенько зацепиться, и, опираясь одной ногой об обрыв, а другой о каменный свод, я вскарабкался наверх.
Я оказался выступе перед входом в тоннель диаметра не меньше трех метров. Он был огромный… и жуткое, свистящее эхо доносилось из его пустого хода.
Мариния рядом не было, и темнота обступала меня со всех сторон. Я был тут совсем один, случись что, до меня никому здесь не добраться… Мурашки ужаса пробежали вдоль позвоночника, как будто из этой пещеры на меня мог кто-то броситься.
Я вспомнил того голодного человека, бросившегося на жилку металла, через которую с наблюдал за ним… Вот оно! Голод! Вот, что он чувствовал!
Одолеваемый паническим страхом, я сорвался с обрыва обратно в воду и ринулся к дыре, как будто за мной действительно кто-то гнался. Протискиваясь сквозь узкий проход, и заработал рваную рану через весь бок… Ох, как бы это подзадорило хищника, если бы он действительно был!
В знакомой части грота мне стало легче, одна темнота по-прежнему давила, и появилось мучительно желание сделать вдох. Я загреб вверх, усиленно работая ногами.
Когда я вынырнул в теплом и светлом гроте, вокруг уже стоял по меньшей мере десяток стражников во главе с самой Командующей и Погодником.
– Я же говорил, что он не сбежал! – воскликнул Погодник.
Я вылез, морщась от боли на поцарапанном теле.
– Тоннель есть, – сказал я, взглянув на Командующую. – Похоже, мы действительно можем добраться до них под землей.
Вытершись и наскоро перевязав кровоточащие раны, я выбрался из грота и показал, где по моим ощущениям находится ход в пещеру. Странно, но раньше мне и в голову не приходило, что холм возле гротов может что-то скрывать.
– Твои люди должны пробить его, – сказала Хризолит на совете. – Время не ждет, это надо сделать быстро.
– Была бы взрывчатка… – протянул Буревестник, скрывая под бородой хитрую улыбку.
– Будет тебе взрывчатка, – хмыкнула Командующая, по очереди стукнув пальцами о столешницу. – Сколько понадобится.
– К завтрашнему вечеру сделаем, – ухмыльнулся предводитель синих.
– Сколько человек смогут пройти по тоннелям?
– Диаметр около трех метров, – ответил я, припоминая размеры пещеры. – Мне удалось разглядеть не так много, но я помню, что стены пещеры были совсем ровные. Как будто… их сделали. Думаю, сужений может и не быть, разве что обвалы.
– Что ж, хорошо, – Хризолит откинулась на спинку стула. – Пойдешь ты, с тобой отправятся Краб и Мидия, руководить делом будет мой серый Ищущий.
– Думаю, тебе стоит взять еще и Угря, – заметил Погодник. – Он уже научился говорить через мариний с Любовью. У нас будет связь, как далеко бы вы ни ушли.
Хризолит одобрительно поджала губы. Похоже, ее уже было не удивить способностями цветных стай.
– Пусть так, – кивнула она.
После совета Командующая приказала мне отправиться к врачу. Она беспокоилась, что раны помешают мне привести ей сына, и даже дала насчет меня особое распоряжение не скупиться на лекарства.
Тоненькая игла из настоящего металла, невидимая нить, чистые бинты, мгновенно впитывающие кровь, облегчающие боль мази, даже капли для глаз… Из лазарета я вышел будто заново родившимся! Не было ни одного места на моем теле, которое продолжало бы болеть.
Правда, чтобы добраться до ран на черепе, врач меня коротко остриг, лишив мое лицо и плечи защиты от солнца. Хорошо хоть мне дали новенькую куртку черных, которая отлично защищала от лучей.
– Ого! – Погодик ехидно осклабился, когда я вошел в его берлогу. Ведьмы заахали.
– Да ты настоящий черный офицер! – воскликнула Зависть. – Погляди на себя! Еще и волосы назад зачесал…
– У вас не осталось ничего с обеда? Я страшно голоден!
Пока мне несли еду, я уселся на подушки возле колдуна и взглянул на него с укором.
– Куда запропастился утром? Я хотел поговорить с тобой прежде, чем плыть.
– Дела, понимаешь ли… – оскалился он, смотря в сторону.
– Ты специально пропал?
– Да хоть бы и специально… – он передернул плечами, насупившись. – Нечего мне тебе сказать! Нечего.
– Зачем же ты тогда туда лез, раз там ничего не было?
– Не знаю, – цепкие пальцы Погодника стащили лист водоросли из моей тарелки. – Я не помню. То, что внизу… оно мне не дается. Я создан для воды и ветра, не для земли. Я не вижу ничего, что ниже гротов. В тех шахтах я просто потерялся. Может быть, умер бы, если бы Барри меня не нашла.
Колдун внимательно посмотрел на меня.
– Понимаешь? Я там чуть не умер! Не понимал, куда идти, метался, как лабиринте, ходил кругами по одной пещере, а думал, что прошел километры. Там внизу какая-то дрянь, которая сводит меня с ума… Я туда ни за что больше не сунусь.
– Через жилу мариния я кое-что почувствовал, – сказал я, откладывая миску. – Я чувствовал целую пещеру из мариния где-то под голубыми, и там стояли люди. Их было несколько. Один коснулся жилы на стене и… как бы услышал меня. Он кинулся на стену, кричал…
– Надеюсь, это был не Гора, – хмыкнул Погодник. – Если он там начнет чувствовать мариний, добром это не кончится. Когда с людьми происходят такие вещи, они должны знать, что с ними творится. Иначе место им в моей стае.
– Даже если он начнет бросаться в волны, Хризолит не оставит его здесь.
– Эх, скорей бы… скорей бы ты вернул мне мою Барри. Невыносимо не слышать ее, не знать, как она! Держится, конечно, она сильная… но лучше бы она тут была.
Меня, Угря и трех стражников собирали едва ли не всеми стаями. Еда, веревки, лекарства, инструменты, одних светящихся грибов две грядки… Чтобы мы могли унести все это, нам построили небольшую многоярусную телегу. На вершину телеги нужно было ставить грядки с грибами, чтобы они освещали нам путь.
Мне выдали оружие. Новенький острый, как нож мясника, серп и небольшой кинжал. Конечно, у стражников оружия было куда больше, но, случись что, все мы могли постоять за себя.
Я вставил себе серьгу из мариния и во второе ухо, повесил круглый кусок металла на шею, другой вставил в пояс. Только мариний мог помочь справиться с тем, что сводило с ума Погодника. По его словам, Барри в тех пещерах не заметила ничего необычного, и это не могло быть совпадением.
Перед тем, как я и моя команда должны были спуститься под землю, Хризолит собрала совет. Говорить должны были только предводители, но Погоднику удалось убедить Командующую, что и мне следует там быть.
Хризолит сообщила, что ее новые лодки были уже готовы. Подмога могла прийти к черным по первому сигналу, и тогда вопрос независимости другой части Огузка решится не больше, чем через сутки. Среди синих было много хороших и опытных бойцов, а без них наше ополчение было вовсе не таким сильным. Хризолит понимала это.
План Командующей был такой: если под землей нам удастся найти Гору и остальных пленников, мы лишим Солнца возможности диктовать условия. Он не сможет требовать и не сможет бросаться жизнями других стай, если ему предложат переговоры. Солнце вынужден будет согласиться говорить, мир между Огузком и черными будет заключен, хотя и на условиях черных, но за столом переговоров, а не на поле сражения.
Если же мы не успеем найти Гору за четыре дня, Командующая вызовет подмогу с Остова и использует тоннели для атаки. Если мы не вернемся через семь дней, она атакует с суши.
– После того, как кончится противостояние, все вернутся к работе, и то, на каких условиях, будет зависеть от вас, – командующая внимательно посмотрела на Буревестника и Погодника. – Вы проявили себя, как мудрые предводители, и, если вы и впредь будете сотрудничать, ваши стаи останутся на том же положении, что и сейчас. Остов вполне устроит тот объем работы, который поддерживается в шахтах и мастерских. Отдавать будете ту же часть, что сейчас, и получать столько же. На обе стаи я оставлю лишь сотню стражников, они будут помогать. Хочу, чтобы вы знали, чего ждать. Возражения?
– А на остальные стаи ты нацепишь поводки и намордники? – Буревестник покачал головой, усмехаясь. – Мы не можем ни на что согласиться, пока не будем знать, что ждет наших товарищей. Ты сама знаешь это.
– Ваши товарищи, увы, оказались не так умны, они предпочли закону, который заботится о людях, веру оранжевых, которая, как выяснилось, их губит. Мои стражники уже доносят мне о белых людях с обгоревшей кожей, – вы и сами об этом должны были слышать, – зеленые глаза Хризолит загорелись злыми огоньками. – Моя задача дать этим людям возможность жить и работать, помогая выжить другим. Если придется надеть на них ошейники, чтобы они не гробили себя, я так и сделаю!
Буревестник сжал кулаки, но промолчал. Весь вечер он не сводил с Командующей холодных синих глаз.
Стараясь смягчить обстановку, Погодник заговорил своим самым сладким голосом.
– Время все покажет, – он улыбнулся обоим. – Уверен, нам удастся договориться так, чтобы все стороны остались довольны, насколько это возможно!
– Четырех дней может оказаться недостаточно, – предупредил я. – В лабиринте могут быть тупики и петли. Неизвестно, когда нам удастся выбраться наверх, найти и освободить Гору.
– Каждый день вы будете докладываться мне через Угря, – ответила Командующая. – Если я буду уверена, что вы вернете Гору и эту девчонку, я дам вам еще несколько дней.