– Похоже, тебе все это нравится, – хмыкнул Пена.
– После того, как поживешь на Огузке, перестаешь удивляться безумным вещам, – усмехнулся я. – Даже если что-то кажется бредом, со временем все равно учишься это использовать. Мы должны понять, как использовать это место.
Пена промолчал.
Мы шли дальше, никто не говорил ни слова, пока снова не начался спуск.
– Нельзя ходить кругами по спуску и ни разу не подняться, в этом ты прав, – сказал я Пене. – У тебя есть круглый предмет?
– Есть, – он снял со спину тубус с картами. Вынув листы, он протянул тубус мне.
Я положил его перпендикулярно спуску. Когда на склоне, по ощущениям, не меньше пятнадцати градусов, легкий тубус вместо того, чтобы тут же укатиться от нас, остался на месте, я почти не удивился.
Пена лишь с шумом втянул воздух через ноздри.
Интереса ради, я перевернул тубус, и тогда он быстро покатился к стене слева. Все это время мы ходили по слегка согнутому к центру кольцу.
– Но я чувствую, как меня тянет вперед, тяжело стоять на месте, – сказал Пена. – Хотя… когда я поднимаюсь, я тоже как будто спускаюсь.
– Похоже, тут есть какая-то штука, которая влияет на наш мозг. Какие еще могут быть объяснения? И если она где и есть, то в этом месте. Где спуск и вода. Здесь и мох не растет…
Я посмотрел наверх, и вдруг понял, что здесь потолок куда темнее.
Когда Пена в очередной раз подсадил меня, и я провел рукам по потолку, оказалось, что мох тут был! Но он рос не вниз, как раньше, а вдоль стен.
– Ты сыпешь споры мне на голову!
– Здесь точно что-то есть! Надо найти место, где мох начинает расти в разные стороны… я надену тебе капюшон от спор, и ты пойдешь вперед.
– Я тебе не ездовой дельфин!
– Я могу нести тебя, но тогда тебе придется дышать спорами вместо меня. После миналии для меня они не так опасны, как могут быть для тебя.
И мы двинулись вперед, я тщательно ощупывал пальцами гроздья мхов, пока вдруг не понял, что в одном месте они постепенно изменили направление роста.
– Где-то здесь! Спускай меня!
Все, что могли делать дальше, это ощупывать стены, прислушиваясь к мельчайшим изменениям в ощущениях. Мы стучали по ним, следили за изменением тепла, едва не облизывали…
– Нашел! – вдруг выкрикнул Пена. – Иди сюда!
Я поспешил к нему, он взял мою руку и подвел к стене. Постучал. Никакого отзвука.
– Здесь нет пустоты, как везде! Тут настоящая стена.
Мы стали простукивать это место, и вскоре выяснили, что оно размером с большой проход.
– И как нам это использовать? – спросил Пена. – Что за проклятое место?..
И вдруг я почувствовал невидимый синий контур в стене. Он был на уровне человеческого роста, недалеко от места, где заканчивался найденный нами крепкий участок.
Я потянулся к контуру, коснулся пальцами, и сразу ощутил легкую вибрацию.
Все как будто специально сделано… будто это придумали люди.
Была не была…
– Что ты сделал!?
Когда я открыл глаза, увидел, что стена будто рассасывается, а сразу за ней нарастает какой-то шум. С каждой секундой этот шум становился громче, и вскоре охватил всю «трубу».
– Ты открыл его!
– Тут был мариний, я положил на него руку и…
И тут позади нас раздались крики. Угорь, Мидия и Краб вопили, доносился грохот телеги.
– Вода! Вода!..
Очень быстро стал виден свет телеги, но людей мы так и не увидели: их окутывало ослепительное синее сияние, которого не могли вынести наши привыкшие к темноте глаза.
– Проход открылся! – воскликнул Пена.
– Скорее, сюда! – крикнул я людям, помахав рукой.
И тут я понял, почему они кричали.
Ледяная вода достигла моих ступней, и стала стремительно подбираться к голеням. Она прибывала так быстро, что не оставалось сомнений: через минуту мы уже будем плавать в ней!
Шлепая по воде, первая к нам подбежала Мидия.
– Прорвалась, все-таки… – воскликнула она. – Мы все тут умрем!
Краб с Угрем несли телегу, и когда они к нам подоспели, вода уже достигала коленей. Проход уже окончательно открылся, но порог у него был такой высокий, что вода все еще туда не проникала.
Мы с Пеной помогли поднять телегу и протолкнуть ее в проход, потом по очереди пролезли туда. Теперь мы были в новом тоннеле.
Вода уже перетекала через порог и начинала затапливать новый тоннель…
Все это должно было как-то работать! Тут все не просто так…
Угорь бросился на стену возле входа, и тут снова поднялся тот шум. Проход закрылся, будто его никогда и не было.
Вода больше не прибывала, но мы слышали, как она плещется снаружи.
– Что это было!? – жалобно простонал Мидия.
Она сидела на полу, обняв колени, и беспомощно смотрела на нас.
– Что произошло!?
– Похоже, эти тоннели никакие не пещеры, которые якобы выточила подземная река, – сказал я, поднимаясь.
– Я почувствовал мариний и… не знаю, он просто позвал меня, – Угорь недоуменно озирался по сторонам. – Как это могло сработать, я не понимаю?
– Я так же открыл этот проход, и тогда же полилась вода, – рассказал я. – Видимо, здесь повсюду эти ходы, и, если хотим двигаться по лабиринту, нужно находить их.
Открытие потрясло всех нас, в голове не укладывалось, что под землей могло быть что-то подобное.
Похоже на гигантский бублик, зависший в воздухе и пронизанный невидимыми ходами в другие бублики, внутри и снаружи.
Мы устроили привал, чтобы прийти в себя и все обсудить.
– Я думаю, это осталось от древних людей, – сказал я, давая волю тем мыслям, которые не покидали меня с тех пор, как Хризолит сказала про «подземный город». – Только они могли это сделать!
– Это теория, – сказал Пена, сидевший, прислонившись спиной к стене. – Я… я знал про нее. Хризолит рассказывала, – он устало откинул голову назад. – Хризолит много лет искала это место. Или что-то похожее. Я помогал ей с картами, мне удалось раскопать кое-что на нижних ярусах Остова… меня хотели отправить к желтым, но Хризолит не дала. Она сделала меня серым, и я продолжил изучать свою находку. Она думала, что от древних людей нам остался не только Остов, что есть что-то еще, думала, что я это найду рано или поздно. Но она понятия не имела, что искала.
– Так все правда? Это подземный город? – спросил я.
– Я не знаю, – Пена нахмурился. – Я гораздо чаще думал о том, Хризолит просто помешалась, чем о том, что в ее теориях есть смысл. Все знают, что Остов плавал в океане, и ничего кроме него у нас не было. Так и откуда взяться чему-то еще? Слишком много лет прошло, и что осталось, должны были уничтожить вода и землетрясения.
– Похоже, что-то все-таки осталось, – сказал я, осматривая тоннели.
Подумать только! Это сделали люди! Живой камень, который слушается людей через тоненькие жилки мариния! А эти проходы? Они появлялись из ниоткуда! Тут точно должно быть что-то еще, что-то, что поможет нам узнать больше о прошлом.
Отдохнув, мы отметили стену с проходом краской. Теперь мы были в таком же кольце, и могли пойти вправо или влево. Решили двигаться вправо, в направлении, куда мы шли до того, как оказались в новом тоннеле.
Я и Пена снова шли далеко впереди, связанные с остальной группой веревкой.
– Думаешь, мы найдем комнаты? Или дома? – спросил я, размышляя над строением лабиринтов.
Что, если нам встретятся машины? Или древние записи? Или хотя бы просто предметы быта?
– Я не знаю, – отмахнулся Пена. – Меня все это пугает.
В этом кольце мхи, свисающие с потолка, нам уже не попадались, зато здесь была мягкая поросль на стенах, напоминавшая гигантскую плесень.
Мы шли около трех часов, когда нас с Пеной дернули два раза. У телеги что-то сучилось.
Когда мы подошли к остальным, обливаясь слезами от режущего света, выяснилось, что в темноте мы не увидели рисунок настенной плесени.
– Тут еще проход, точно говорю! Вот и мариний! – Угорь ткнул на пятно, где мох не рос.
Возле этого пустого пятна было одно огромное, как раз размером с ход.
– Думаю, сначала нужно обойти кольцо и найти все проходы. Пометь это, как первое, – велел Пена Угрю.
Всего проходов, которые нам удалось обнаружить, было около трех. Но исследовать их нам не удалось: когда был отмечен последний, мы уже с ног валились. Нужно было отдохнуть.
В этот раз я дежурным не был, эту обязанность взяли на себя Пена и Угорь, потому мне удалось хорошенько выспаться.
С утра у всех страшно болела голова. Скорее всего, дело было в плесени, которая покрывала стены. Общим голосованием было решено перебраться в следующее кольцо через первый найденный проход.
Угорь открыл его, и снова все повторилось: и шум, и вода. Но на этот раз мы действовали быстро, и вода не успела проникнуть в открывшийся тоннель.
Новый ход был не похож на предыдущие. Здесь едва ли можно было различить камень за слоями земли. Повсюду были булыжники и осколки раковин, земля и песок. Чтобы использовать этот тоннель, его, скорее всего, пришлось расширять человеческими силами.
– Добро пожаловать в храм Солнца, – тихо пробормотал я, разглядывая следы рук на стенах.
Впечатанные в грязь ладони, следы пальцев и ногтей… люди сидели сутками в кромешной тьме и ориентироваться могли разве что по стенам, опираясь на них, ощупывая.
В том, что оранжевые сидели здесь именно в темноте, я не сомневался. Разжигать под землей огонь опасно – он сожрет весь кислород, а светящихся грибов у детей солнца отродясь не было.
Среди отпечатков рук в глаза бросались более свежие, те, что перекрывали остальные.
Мы решили идти по направлению ладоней на этих следах, так как отпечатки на полу было не так легко расшифровать.
На этот раз мы с Пеной не уходили от остальных, а держались рядом: неизвестно было, кого мы могли тут встретить. Отпечатки одинаково могли принадлежать оранжевым и их пленникам.
– Дельфин!
Из темноты, как гарпун, на нас вылетел тоненький детский голос.
Не может быть…