То, что я видел вокруг себя, было ни на что не похоже, но я был уверен, что это работа людей. Так же я был уверен в том, что находился в месте, с помощью которого можно было управлять этими лабиринтами!
Открытие потрясло меня, но не настолько, чтобы я забыл о своем положении.
Я прошел лабиринт из колец от края до самого центра, Яшмы здесь нет. Дрянь, в которой я искупался, может быть чем угодно. Мне нужно выбираться отсюда, пока я еще могу видеть и двигаться.
Под столом и на полу я нашел другие рисунки. Кольца и точки с палочками.
Несколько часов я рассматривал их, пытаясь понять, что к чему, и, наконец, фигуры стали складываться в единую картину. Это была карта! Я понял, что означают квадраты, а что круги, понял, как смогу вернуться к месту, откуда пришел.
Оказалась лабиринт был не группой колец, сходящихся к центру, а тремя такими группами, пересекающимися между собой в трехмерном пространстве. Ходить по этому месту вслепую было сродни самоубийству!
К тому же, часть тоннелей на карте явно была разрушена, несколько колец подряд лопнули, образовав ядовитое озеро, в котором я искупался. Возвращаться мне предстояло, петляя из кольца в кольцо, из группы в группу. Пройти этот путь вслепую было невозможно.
Мне пришлось нарушить свое обещание не приближаться к столу: я должен был как-то облегчить себе дорогу. Землетрясений я больше не устраивал, зато закрыл все проходы и включил свет во всех кольцах, которые мне нужно было пройти. Я бы умер от гордости за свой великолепный интеллект, если бы не страх, что я так и останусь в этих тоннелях до конца своей короткой жизни.
Однако, запомнить очередность поворотов и переходов было невозможно: карта была слишком большой и сложной, и я не был уверен, что на выбранном маршруте все проходы и кольца окажутся рабочими. К тому же, даже если бы мне повезло, кольца оказались бы целыми, и я смог бы все запомнить и выбраться до того, как организм не сможет противостоять отравлению, я ни за что не смогу вернуться в это место по памяти потом. А в том, что вернуться сюда будет необходимо, я не сомневался.
У меня не было с собой ровным счетом ничего, чтобы перерисовать карту. На черной куртке стражников не было видно ни царапин, ни крови. И рубашка, и даже нижнее белье были черные…
После долгих размышлений, я взял кинжал и принялся осторожно наносить карту себе на грудь. Впервые белая кожа оказалась полезной: даже небольшая царапина была видна достаточно хорошо. Боли я почти не чувствовал, кожа и так горела изнутри.
Когда карта была готова, я нанес на руку фигуры со стола: что-то подсказывало мне, что это могло пригодиться.
В последний раз повторив маршрут, я двинулся в путь.
При свете тоннели выглядели совсем по-другому, из серого камня стены превратились в стекло и стали прозрачными. Я мог отлично видеть, что находилось вокруг тоннеля, по которому я шел.
Я нашел озеро, в котором искупался, и ужаснулся: темно-зеленая жижа, переливающаяся всеми оттенками радуги. Эта самая жижа текла над и под кольцами, которые находились ближе к центру лабиринта.
Я нашел место, где мы обнаружили Барри и Гору, затем пошел по следам отряда.
Когда я нашел место, где пол казался нам слишком тонким, оказалось, что внизу было лопнувшее кольцо, заполнившееся морской водой. Под ногами я видел водоросли и даже останки глубинных рыб!
В месте, где был слышен водопад, вода стекала на кольцо, размывая потоки зеленой жидкости. Смешиваясь с ядом, вода понемногу уносила его в океан.
По пути, пока мог, я наносил на свою карту места разрушений.
К моменту, когда выбрался наружу, я едва шагал от усталости. Я смог подняться по ступеням и дойти до ближайшей хижины, а там просто свалился у двери.
Обнаружив меня, черные позвали Погодника. Все, кто меня коснулся, за минуты покрывались жгучей красной сыпью. Подпускать ко мне людей было опасно, и меня поместили в отдельный дом, где я провел несколько дней. Там меня лечили бесстрашные фиолетовые ведьмы.
Много часов меня отмачивали в ванне с растворенными в воде лекарствами. Погодник рассказывал, что ванну приходилось менять два раза: зеленая дрянь, выходившая из моей кожи, мгновенно отравляла воду. Мне промыли всю пищеварительную систему, глаза, заставили дышать густым паром, от которого я едва не захлебывался. Я оказался в персональном аду и чувствовал себя половой тряпкой, которую раз за разом вымачивают и отжимают. Однако, спустя пару дней моя кожа перестала покрываться зеленым налетом и мне неожиданно стало лучше.
Единственное, что напоминало о моей встречи с подземным болотом, это карта на моей груди: раны приобрели зеленый оттенок, который не сходил, как их ни промывали. Зеленый след так же остался на огрызке уха, большую часть которого мне откусил упырь. Слева я стал слышать намного хуже, так что каждый раз, когда кто-то шутил по поводу моей груди, я мог пренебрежительно повернуться к нему левой стороной.
Как только находиться возле меня стало безопасно, ко мне пришел Пена. Он потребовал, чтобы я рассказал ему обо всем, что со мной случилось внизу.
– Я хотел бы поговорить с Командующей, – сказал я, хмурясь.
С тех пор, как вернулся из подземелий, я много думал о том, что обнаружил и как это можно использовать. Погодник, навещавший меня, рассказал, что на Остове сейчас настоящий хаос, и семья Командующей мечется меж двух огней, буквально держит два фронта. Я собирался сам пойти к Хризолит и поговорить с ней, как только обсужу все с Погодником и Буревестником, и Пена не входил в мои планы. Он был ненужным посредником.
– Поговоришь со мной для начала, а уж я решу, стоит ли беспокоить госпожу Хризолит, – твердо сказал серый. – Ну так что, ты будешь говорить, или мне сказать Командующей, что ты просто шел за нами, как трусливая крыса? Скорее всего ведь так оно и было…
– Хорошо, я расскажу тебе, что видел. Но потом я поговорю с Хризолит.
Я рассказал ему все, что вспомнил, и поначалу он не верил ни одному моему слову: он даже не писал ничего для отчета. Но когда я сказал про тварей, которые на меня напали, Пена насторожился и крепче сжал перо.
– Ты видел их? Как они выглядели?
– Там было темно, конечно, я не видел.
– Они говорили что-нибудь?
– Нет. Не думаю, что они умеют.
Заметив, как его обеспокоили эти существа, я рассказал, что заметил одного из них, когда пытался прощупать подземелья через мариний.
– Кто они такие? – спросил я.
– Не мне тебя в это посвящать. Это секретная информация.
– Видимо, недостаточно секретная, – я криво улыбнулся, чувствуя, как слева натягивается незажившая кожа на кромке уха.
Я рассказал про скопление жижи и про то, как случайно набрел на комнату.
– Этого не может быть, – упрямо заявил Пена, услышав про стол со светящимися фигурами. – Ты просто сочиняешь на ходу, чтобы потратить мое время!
Вздохнув и набравшись терпения, я стянул через голову рубашку.
– Этого не может быть… – в который раз повторил величайший скептик в мире.
Он натянул заживающую на моей груди кожу, разглядывая получившиеся схемы.
– Где ты их увидел!? Ты не мог их видеть!
– Там был свет.
Пока Пена спешно перерисовывал карту на бумагу, я рассказал, что смог зажечь свет во всех тоннелях, которые мне нужно было пройти, и благодаря этому выбрался.
Едва дослушав до конца, Пена вылетел из хижины, словно испуганная чайка, но спустя мгновение вернулся обратно.
– Иди за мной!
Он направился прямо к шатру Командующей. Оставив меня дожидаться снаружи, Пена ворвался внутрь.
Меня позвали через несколько минут.
– Сними рубашку, – приказала Хризолит.
Я сделал, что она говорит, и дал себя рассмотреть.
– Сколько продолжалась качка после того, как ты дотронулся до стола? – спросила она, вцепившись мне в плечи.
– Недолго, возможно, несколько минут.
Хризолит резко повернулась к Пене, так что ее короткие седые волосы взметнулись в воздухе. Пару секунд между ними происходил молчаливый диалог.
– Вот и ответ на все наши вопросы, – тихо проговорила она, наконец, отпуская меня.
– Если он говорит правду…
– Он понятия не имеет, что произошло, конечно, он говорит правду!
– Но мы не можем довериться ему! Он против нас. Это просто насмешка судьбы, что спустя столько лет именно он нашел эту комнату!..
– Это не насмешка, Пена, это проступок. Проступок конкретного человека, – едко проговорила Командующая, многозначительно смотря на своего Ищущего. – И не первый.
Пена смиренно умолк, ожидая, что Хризолит скажет дальше.
Она повернулась ко мне.
– Мне нужна подробная карта и маршрут, – сказала она. – Мне нужно побывать в этой комнате лично.
– Я составлю карту и отведу вас туда, как только моими людьми будет проложен надежный и безопасный маршрут.
– Твоими людьми? – Командующая слегка подняла бровь.
– Я хотел бы поговорить с вами наедине.
Движением руки Хризолит велела Пене выйти, и он тут же повиновался.
Сама Командующая прошла за свой стол. Я сел напротив нее.
– Я тебя слушаю, – она сложила руки перед собой.
– Через какое-то время вам удастся вернуть оставшуюся часть острова, и человечество опять разделится на два сорта. Но пройдет время, и Огузок снова восстанет. Это будет происходить снова и снова, потому что мы с каждым поколением становимся сильнее, а вы – слабее. Этот путь в конце концов приведет к расовой войне и гибели большей части населения.
Хризолит нахмурилась.
– Ты хочешь поговорить со мной об истории?
– Я считаю, в конечном итоге у людей Остова и Огузка общая цель и нам незачем соперничать. Я хочу предложить сделку, которая поможет достичь мира и избежать того, о чем я говорю.
– Я не иду на сделки с преступниками, Дельфин, даже с теми, кто умеет красиво говорить, – отрезала Командующая. – Или ты делаешь, что просят, по-хорошему, или по-плохому.
– А что может быть хуже того, что уже произошло? – спросил я. – Ваши пытки или не подействуют на меня, или убьют. Другие люди мне безразличны. Вы уже решили отнять свободу у Огузка и не можете угрожать этим. «Плохой» путь уже закончился тупиком. Все, что вы можете, это идти на уступки.