Я выдавила из себя улыбку и сосредоточилась на вылавливании гребешков из салата. Похоже, удар камнем в плечо был не очень сильный. Весталка! Тоже мне знаток истории.
Напротив меня рядом с Севой и Раисой сидела Аделина. Она посматривала на бокал красного вина, который стоял перед матерью Даниза, и грустила. А я только сейчас заметила на ее правой руке красивое кольцо, очень похожее на помолвочное. Неужели?!
— Арсений, мы посмотрели с Данизом несколько квартир в центре, — Сева обращался к папе, но смотрел на меня. — Нужно мнение Каролины.
— Мы с Корой обязательно…
Но Сева перебил мачеху:
— Я хочу послушать будущую невестку.
Все взгляды обратились на меня.
— А я — свою будущую жену, — ухмыльнулся Даниз и снял руку со спинки стула. Но только для того, чтобы положить ее мне на колено. Я чуть не подскочила.
— У меня очень стеснительная дочь, Всеволод, — вмешался папа, за что я была ему очень благодарна. — Она только второй раз жениха видит, а ты уже…
— Каролина, что скажешь? — Сева смотрел теперь только на меня, словно ему был очень важен мой ответ. Из всех троих братьев он единственный казался почти нормальным.
— Конечно, я посмотрю, но не слишком ли рано?
— В самый раз. — Даниз незаметно для других, но очень ощутимо для меня погладил мою коленку. — На следующей неделе в самый раз. И мы вдвоем посмотрим. — Он кивнул мачехе. — Нам там жить, не вам.
— Аделина, кажется? — Раиса, которая до этого лишь молча наблюдала за перепалкой, обратила внимание на мою сестру. — Ты ведь тоже выходишь замуж?
Беременность Аделины еще не была видна, и, судя по тому, что тарелки с закусками и салатами рядом с ней были полупустыми, токсикоз ее, к счастью, не мучил.
— Да. — Сестра с радостью подняла правую руку и показала золотое колечко с небольшим камнем. — Да, у нас свадьба будет сразу же после Коры и Даниза.
Даниз громко хмыкнул и, не скрывая пренебрежения, взглянул на мою сестру. Я ничего не понимала.
Сева вдруг закашлялся, бросил пристальный взгляд на младшего брата, а потом, извинившись, вышел из-за стола.
— Это будет скромное семейное торжество, Раиса. — Папа постукивал пальцем по полупустому бокалу. — Но мы будем очень рады видеть вас всех.
Рука Даниза поползла вверх от коленки к бедру, и я уже не выдержала.
— И-извините! — Я вскочила со стула и, не дожидаясь разрешения папы, почти бегом вышла из гостиной.
Господи, ну почему он такой мерзкий?! С виду обычный парень, но от его прикосновений меня всю колотит. Никакую квартиру я с ним вдвоем точно смотреть не стану.
На веранде было прохладно, дул сильный ветер, начинался дождь. Но меня такая погода радовала — я постепенно приходила в себя. Прислонившись к перилам, вдыхала мокрый воздух и думала о другом парне. О том, который пах дождем.
За спиной послышались шаги, я думала, что за мной пришел папа или того хуже — Даниз, но я ошиблась.
— Лера, если я сказал, что не мог тебя взять с собой, значит, не мог!
Голос Севы звучал очень жестко, я отошла к стене, чтобы он меня не заметил. Разговор явно был личным.
— Ты еще мне не жена, чтобы устраивать такие истерики! А будешь требовать, то и не станешь ею!
Ого! Оказывается, у Севы тоже есть невеста. Он стоял ко мне спиной, нервно сжимая в руке мобильный. Я почти не дышала.
А потом он резко повернулся, видно, почуял что-то.
— Каролина… — Взгляд, очень гневный, даже злой, постепенно смягчился. Я же чувствовала себя воровкой, пойманной на месте преступления.
— П-прости… я не хотела.
Он спрятал телефон в карман брюк и подошел к перилам, у которых только что стояла я.
— Все в порядке, Каролина. Это ты извини. Моя девушка, почти невеста... иногда не очень хорошо понимает мои обязанности и мое место в семье.
Я не знала, что сказать, мне было неловко, но он терпеливо смотрел на меня и как будто ждал чего-то.
— Мне тоже часто не хватает внимания тех, кого я люблю. Но любовь не требует доказательств. Я очень надеюсь, что ты помиришься со своей девушкой и у вас все будет замечательно.
— И я надеюсь. — Он грустно улыбнулся. — Хорошо, что ты войдешь в нашу семью, Каролина, нам очень не хватает твоего света.
Я отвела взгляд, мне стало стыдно за то, что очень скоро обману этого парня, который единственный ко мне нормально относится.
— Пора возвращаться, — сказал Сева. — Даниз должен кое-что сделать после обеда.
— Ага, должен. — Ленивый голос самого младшего Аракчеева заставил меня сжаться. Господи, ну зачем он здесь?
— Что должен? — тихо переспросила я, радуясь, что Сева еще здесь. Оставаться наедине с Данизом мне хотелось меньше всего.
— Хотел при всех, да мать велела не смущать твою сестрицу. — Он подошел ближе и, не обращая внимания на брата, взял меня за руку. — Ничего, если на колено вставать не буду? Ненавижу всю эту хню.
С этими словами он вытащил из кармана брюк темную бархатную коробочку. Я нервно сглотнула.
— Детка, у тебя будет все самое лучшее. И кольцо тоже.
Он открыл коробочку и впился взглядом в мое лицо. Я чувствовала, что бледнею: это кольцо — как приговор, как клеймо, которое запечатает всю мою жизнь.
— Нравится? Мать сказала, ты визжать будешь от восторга. — Он, похоже, ждал, что я и правда заору, а у меня слезы к глазам подступали. Неужели они не понимают, что делают?!
— Очень… красивое… спасибо!
Я хотела сейчас же выскочить под начавшийся дождь и убежать как можно дальше отсюда, спрятаться дома и никому не открывать дверь.
— Тогда давай пальчик. — Даниз уже надевал мне кольцо, я чувствовала, как холодный металл обжигает кожу. Клеймо. — А теперь давай поцелуемся наконец.
Он притянул меня к себе, его пальцы крепко впились мне в спину.
— Нет!
От неожиданности Даниз меня отпустил, и я, воспользовавшись его замешательством, метнулась к ступенькам, ведущим в сад. Плевать, что они обо мне подумают. Даниз, его братья, мать, мой отец… не могу, просто не могу!
— Каролина! — Я услышала за спиной окрик Севы, но лишь прибавила скорость.
Дождь усиливался, я свернула с дорожки на газон и тут же поскользнулась на мокрой траве.
Мамино платье! Только эта мысль и оказалась в голове, когда я, падая, инстинктивно выставила ладони перед собой.
Но мне не дали упасть. Сильные руки подхватили у самой травы и вернули устойчивость. Я снова уверенно стояла на ногах. Оказавшись прижатой к сильному телу, я опустила взгляд и узнала руку, которая меня обнимала. Только один человек неизменно ходил у нас в черной толстовке.
— Герман! — Я попробовала обернуться, и у меня, на удивление, это легко получилось.
Его голова, как обычно, была скрыта капюшоном, он был такой же мокрый, как и я. От дождя ничего не спасало. Никогда бы не осмелилась так сделать, но я была на взводе и кольцо горело на пальце. Свободной рукой я молча стянула с Германа капюшон и так же, не произнося ни слова, уткнулась носом ему в грудь. Он пах дождем, и мне это очень нравилось. Настолько, что я даже не вздрогнула, когда почувствовала, как его рука легла на мой затылок.
В небе громыхнуло, я подняла голову вверх и замерла. Так непривычно было видеть, как он улыбается, как в черных глазах, в которые я часто боялась заглянуть, мерцала нежность. Или мне просто показалось?
Хотела отвернуться, но он не дал — аккуратно снимал пальцами капли дождя с моего лица, а я, как завороженная, смотрела на него.
Дождь усиливался, но мы так и стояли обнявшись в саду и ничего не говорили друг другу.
Глава 15
Кора
Кора
Два следующих дня я провалялась дома с любовным романом. Дождь лил не переставая, а я трусливо радовалась, что у меня появилась уважительная причина не высовывать нос за дверь.
Я боялась. Мне было страшно встретиться с Германом — не представляла, как смогу посмотреть ему в глаза. Самое правильное, конечно, сделать вид, что ничего не произошло. Да, удержал меня от падения, да, я от неожиданности не оттолкнула его, когда он меня обнял. Да, бывает такое. Для него это ничего не значит, я уверена.
Хотя я никогда не видела Германа с девушкой, он явно не из тех, кто испытывает трудности с женщинами. Видно, что и опыта у него куда больше, чем у меня, просто ему никто не нужен. И я в том числе. Наверное, он уже забыл, как меня обнимал под дождем.
А я помнила. В ясные дни из моего окна хорошо просматривается оранжерея, но вчера и сегодня я могла разглядеть лишь размытые очертания. И все же мне казалось, что я видела темную тень… Он ни разу за два дня не зашел ко мне.
— Кора! — Бабушка заглянула ко мне в комнату, и я отложила в сторону книгу. — К тебе гость. Игнат приехал.
В светло-голубых глазах бабули читалось беспокойство. Я со вздохом слезла с кровати, чтобы привести себя в порядок.
— Я через пару минут выйду, сейчас причешусь только. Как он?
— Мне кажется, он все знает, Кора. — Она вздохнула. — Ничего не сказал, но по глазам вижу, что страдает.
Мы с Игнатом не виделись уже недели две, если не больше, последний раз он приезжал, когда я болела. Потом папа загрузил его работой в нашем магазине, и мы лишь изредка созванивались и списывались. У меня духа не хватило сказать ему про Даниза и папины проблемы. Похоже, дальше молчать уже не смогу.
Игнат сидел за столом на кухне и пил бабушкин чай. Рядом стояла ваза с пирожками, которые мы испекли сегодня утром. Все как всегда — просто и по-домашнему, но я видела, как Игнат напрягся, едва я вошла.
— Привет, Кора. — Он поднялся со стула, но не подошел, не поцеловал в щеку, как делал раньше, когда мы долго не виделись.
— Привет. — Постаралась, чтобы мой голос звучал не слишком скованно. — Как дела?
— Дела? — Он скривился, но быстро взял себя в руки. — Дела нормально, много работы, как всегда, но я не жалуюсь. Привез твоему отцу документы на подпись, сейчас в обратный путь.
Выглядел Саенко осунувшимся — лицо бледное, под глазами появились мешки, он, видимо, недосыпал. Но главное — взгляд: потухший, безжизненный.