— Призыв злого духа? Ты серьёзно хочешь доверить это ей? — воскликнула Аяко, но через секунду добавила, смотря на меня. — Без обид, но ты ещё ребёнок. Даже мы с монахом, профессионалы своего дела, не смогли так просто изгнать её призрак…
— Я не прошу её изгонять, — вставил Нару. — Я прошу призвать дух той женщины. Так сможешь?
— Да, — кивнула я. — Призвать её смогу. Но вот контролировать… На это у меня вряд ли хватит сил. Обычно призраки после призыва очень разгневаны, так как их смели потревожить. И я стану основной целью той ненормальной дамочки. Сможешь ли прикрыть мне спину, Нару?
На это парень вновь только загадочно улыбнулся, давая понять, что всё основное шоу мы увидим после. И если доверять ему, то по полной. Эх… Не нравится мне это. Ой, как не нравится.
Прошёл приблизительно час. Мы потратили его на то, чтобы нарисовать эти странные амулеты на листочках. Аяко и меня припахала. Заверила тем, что раз я обереги делаю на коже, но и на бумажке смогу сделать. Правда я не совсем понимаю значение этих рисунков, которые она заставила меня копировать. Бумага обычная и чернила тоже… Так в чём же смысл этих амулетов? Они вообще действуют? Хотя, я вообще мало что понимаю в этих японских обрядах. Если они верят, значит, действуют, верно? А ещё свиную кожу высмеивала… Пф!
В любом случае, мы сделали их так много, что теперь весь дом украшен ярче, чем в день Нового года. Кругом все пестрит… Бубенцов и гирлянды не хватает до полного веселья. Особенно меня на смех пробило, когда мы наконец-то вышли в гостиную. Я думала, что мы там с Джоном будем всего двое, но нет. Нару тоже был здесь. А также Май и Масаока, хотя эти двое сидели на полу позади нас, крепко прижавшись друг к другу. Им было страшно. Особенно девушке медиуму. Она ведь так и видит весь этот бедлам. В гостиной слышит плач детей. Такой громкий и отчаянный, что он буквально пробирает до костей.
Страшно…
Чёрт возьми, как же страшно!
Ноги так и подкашиваются.
Мне надо будет вызвать ту тварь и при этом не сдохнуть самой. И ведь это не просто рядовой призрак, это, во имя предков, утопленница! Та, что сама покончила собой. Они всегда полны ненависти к живым. Всегда их во всём обвиняют. Успокоить такую душу практически не реально.
И что же я имею у себя в руках? Только один чёртов пузырёк с чёрной, как сама ночь, эктоплазмой. Его использовать для меня опасно. Но и просто ничего не делать — тоже опасно. Доверять Нару? Он что, смеётся? Да с чего это я буду доверять какому-то зазнавшемуся мальчишке, который даже к цыганскому роду не принадлежит? Мне нужен запасной план.
Единственный, кому я могу тут доверять — это Шкурка. Мой верный питомец. Хорёк, что как приклеенный всегда висит у меня на плечах и всё понимает.
В этом пузырьке содержится дух злобного прогнившего насквозь призрака. Настолько злобного, что одно его только присутствие заставляет невинных людей совершать чудовищные поступки. Я знаю это. Потому, что я лично его туда запечатала. И теперь, чтобы призвать духа той женщины, мне придётся позаимствовать у злого призрака немного силы. Ох, надеюсь, остальные не поймут, что я сделаю. Не люблю пояснять эту часть своей работы. Потому что… Это опасно.
Нет, даже не так. Это чудовищно опасно. Как для меня, так и для остальных. Но другого выбора нет. У меня нет с собой ни ритуального кинжала, ни элементарных атрибутов призыва. Есть только я и точка.
— Ох, да простят меня предки… — вырвалось у меня на русском, когда я с очередным вздохом посмотрела на чёрную бездонную дыру в полу, что являлась колодцем.
— Не бойтесь, Роза-сан, — мягко произнёс Джон, кладя свою тёплую руку мне на плечо. — Я рядом и прикрою вас.
— Хех, — улыбнулась я, подумывая о том, как это выглядит со стороны. — Сказал экзорцист ведьме. Узнай в прошлом об этом дуэте… Только за одну подобную мысль можно было пойти на костёр, верно?
— Да, — честно признал блондин. — Поэтому я счастлив, что познакомился с вами именно в этом времени и рад, что могу сейчас стоять рядом, чтобы помочь.
— Ой, хороший мой! — Улыбка стала шире. — А это правда, что священники не могут ни с кем встречаться? Уж больно ты миленький.
— Ха-ха-ха! Ну, что вы такое говорите, Роза-сан? — засмущался Джон, краснея и нервно почёсывая затылок.
— Если вы закончили, то можете начинать, — прозвучал строгий голос Нару с отдалённой части комнаты. Ишь, какой! Командир, чтоб его! Не нравится, сам с той бабой болтай!
— Секундочку, — прервала я всех, после чего развязала платок на бёдрах и постелила его на пол. Присела на платок и разулась. Это необходимо, так как, прикасаясь босыми ногами к земле, я словно объединяюсь с местным духом. Лучше чувствую всё сверхъестественное. Глубоко вздохнула и выдохнула. — Можно начинать.
Джон раскрыл библию и принялся размахивать рукой, вырисовывая в воздухе крест, и принялся читать молитву. В руке у него также имелась бутылочка со святой водой, так что капли воды периодически падали на пол, вызывая шипящий звук. Действует.
— Отче наш, сущий на небесах… — заговорил Джон. — Да святится имя Твое…
Я слышала уже эту молитву, но никогда не видела как на неё будут реагировать призраки. А души детей явно были в ужасе. Они кричали ещё сильнее. Сжимались в одну общую массу, потом распрямлялись. Пытались добраться до Джона, но тут же отбегали от парня в сторону, так как святая вода причиняла им боль. Более того, те самые амулеты, что мы час рисовали, действительно действовали и не пропускали их сквозь стены. Им пришлось бежать. Бежать так, как того задумал Нару.
Я всё это видела, но похоже кроме меня это видел только ещё один человек — Масаока. Но девушка была так напугана, что даже на ноги не могла встать. Май пыталась её успокоить и что-то нашёптывала девушке, но если судить по выражению лица Масаоки, то это не очень помогало. Ей действительно страшно.
Но весь ужас ещё впереди.
— Хара-сан, что происходит? — поинтересовался Нару, обращаясь к той, что находилась ближе всего к нему.
— Духи пытаются сбежать, — отвечала девушка. — Их число значительно уменьшилось. Они бегут из гостиной… Со слезами на глазах…
— Ясно, — холодно отозвался он. — Роза, приступай!
— Что ж… — вздохнула я, чувствуя, как все внутренние органы завязались морским узлом от напряжения. Ох, и пожалею же я об этом. — Понеслась…
Достала пузырёк с эктоплазмой и вытащила из неё небольшую резиновую пробку. Благодаря рунам, что нарисованы, не только снаружи, но и внутри, чёрная жидкость никогда не выплеснется наружу, если не сделать, например, так.
Шумно выдохнув, я закрыла глаза, поднесла пузырёк к губам и сделала один небольшой глоток, позволяя вязкой, холодной, горькой слизистой жиже тягучей смесью погрузиться в мою полость рта. Первым онемел именно язык. Возникло чувство, словно его ошпарили кипятком. Но самое омерзительное было после. Это был всего лишь небольшой глоток, но этого оказалось достаточным, чтобы почувствовать в себе ярость, гнев и необузданное желание творить зло. Но я могла ограничить свои чувства от чувств потустороннего духа. И направила эту мощь туда, куда мне надо.
Правда, контролировать свою мимику стало сложнее. Просыпаются звериные инстинкты и жажда убивать. Именно этим и обладал тот, кто был помещён в пузырёк. Изо рта вырвался гортанный грубый и какой-то рычащий смех. Отчасти даже казалось, что это больше похоже на лай некого животного, нежели на смех. По подбородку потекла слюна, словно у бешеного пса. Более того, отчетливо ощутила выступившие клыки с верхнего и нижнего ряда зубов. Что касается глаз… То я и так знаю, что зрачки в этот момент приобретают вертикальный вид. Я — это я, но и не я уже точно.
— Я призываю тебя… — рычащим голосом начала я, переходя на русский язык. — Та, что живёт в этом колодце… Та, что зовёт себя матерью… Я призываю тебя. Та, что заманивает души невинных детей… Та, что переполнена ненавистью и отчаянием… Я призываю тебя! Именем романэ, явись передо мной!
— Роза… сан… — услышала голос Май за своей спиной. — Ч… что… происходит?.. Ро… за… сан?
Я украдкой оглянулась через плечо в её сторону, но стоило мне это сделать, как Май и Масаока в ужасе вздрогнули и зажали ладонями рот, чтобы не закричать. То, что они увидели, безумно напугало их. И должна признать, тут есть чего бояться. Но сейчас мне было всё равно. Та, кого я звала… идёт.
Из чёрного колодца сначала выступила голова, а после и всё тело мёртвой женщины, что буквально излучала удушающую ауру и скверну. Настолько плотную, что будь я на ногах, рухнула незамедлительно. Именно этой аурой она и заставляет детей подчиниться себе. Она была одета в полупрозрачное чёрное кимоно и носила старинную причёску, завязанных в пучок длинных волос. Правда причёска была растрёпана, и местами небольшие пряди волос выбились из общего узла.
— Томико… — молвила женщина, голосом переполненным болью и страданием. — Томико… Доченька моя… Томико…
— Томико-сан здесь нет! — попыталась достучаться до женщины Масаока. — Даже если ты обыщешь всю землю, ты не сможешь её найти! Эти дети не смогут её заменить, поэтому прошу, отпусти их! Они хотят вернуться к своим настоящим матерям! Прошу…
Но каждое слово было произнесено зря. Женщина ничего не слышала. Более того, показались ещё дети, которых женщина пленила. Они кричали и царапали пол, пытаясь выбраться из колодца. Десятки полупрозрачных рук и молящие голоса о помощи. Женщина подчинила их всех. Каждого.
— Ну, ты и тварь… — рычащим голосом произнесла я, усмехаясь. — Раз не смогла получить то, что хочешь, ты отнимаешь это у других? У этих детей также есть родители! Ты не их мать!
Наконец-то женщина подняла лицо и посмотрела точно на меня. В её глазах я увидела бездну ненависти и боли. Ей всё равно. Ей абсолютно всё равно, что будет с остальными. Именно такие призраки самоубийц. Они всегда думают только о себе и своих желаниях. Остальное для них просто не существует. И сейчас она зла. Зла из-за того, что я посмела её вызвать и удерживать здесь.