Яна сделала небольшую паузу, ожидая обратную связь.
– Мои дорогие, вы в Японии. И очень важно тут быть внимательным. Читать между строк, видеть больше, чем видится на первый взгляд. Японцы – те еще шифровальщики. Но и в этом секрет страны. Им хочется не просто придумывать новое, их задача удивлять. Я так, например, все время удивляюсь и радуюсь от этого, как ребенок.
– А мы заметили, – отреагировал Егор.
– Чего и вам желаю!
Обед прошел быстро. Все уже более или менее освоились с палочками и согласились с тем, что из-за стола нужно выходить немного голодными.
– Бежим, у нас всего-то полчаса.
– Кира, не суетись! – У эскалатора Саша обогнал жену.
Дымка действительно плавала по яркому дневному безоблачному небу, не обманула Яна. Видно сквозь нее было плохо, и такого уж восторга на туристов смотровая площадка не произвела.
Народ рассредоточился по пешеходному кругу, рядом с Коноваловыми прохаживались только Кира и Саша, остальные туристы находились с другой стороны. Дымка, солнце. Все это больше утомляло, чем восхищало. Откуда-то вынырнул Петрович:
– Друзья, согласитесь, с Эйфелевой башни как-то смотрится веселее… И вроде как там повыше?
– Да, самая высокая площадка там на высоте трехсот метров.
– А главное, после можно выпить «Шабли». А здесь мало того, что вечно полуголодный, так еще и все время трезвый. – Петрович еще раз щелкнул аппаратом куда-то в дымку и убежал.
Кира не преминула вздохнуть:
– Все время бегом, все время вприпрыжку. Интересно, сколько ему лет? Лиза, вы как думаете?
Лиза тоже пыталась делать фотографии на айфон, но сложно было найти правильную локацию из-за яркого солнца.
– Точно за семьдесят. Но выглядит прекрасно, между прочим.
– Кто же спорит. И шустрый такой. Все бегом, все бегом.
– А почему он всегда так высокопарно говорит? Как будто со сцены вещает?
– Так он артист! Да, по своему первому образованию. Вот ведь интересно. Обычно из врачей в артисты, а он наоборот. Но, судя по всему, артист в нем побеждает… – Саша умел подвести разумную и внятную базу.
– А вот их сразу видно. Всю дорогу выступает, – подхватил Вадим. Лиза улыбнулась мужу. Вадим сегодня был в прекрасном настроении. Стало быть, ученый победил. Все разложил по своим ученым полочкам. Лиза частенько наблюдала эту невидимую никому, да и самому Вадиму, внутреннюю войну в муже. Войну между обычным человеком и ученым. Да, в нем уживались две личности. Обычный человек и талантливый ученый. Человек после пережитого стресса, какой-нибудь неприятности начинал бояться, метаться, нервничать, совершенно не понимал, как ему поступить. Что делал в это время ученый, Лизе было неведомо. Может быть, он на работе в это время находился. Но вот он наконец возвращался, и человек бежал к нему со своими проблемами. Ученый его внимательно выслушивал, задумывался на короткое время и все распределял по полочкам. Вот так, так и так. И человек успокаивался. Был еще один вариант: это обратиться за помощью к Лизе, результат был бы тем же, еще бы и времени столько не потеряли. Но почему-то обычному человеку эта мудрая мысль в голову не всегда приходила.
– Может, Егор и шумный, на публику работает, но он, как мне кажется, неисправимый оптимист. Плохо, когда человек вещает в плохом настроении. Вот я по натуре пессимист, поэтому особенно и не вещаю, держу свое мнение при себе, – задумчиво произнес Саша.
– А мне почему-то кажется, что у вас тонкое чувство юмора.
– Может быть. – Саше явно было приятно. – Я вижу немного больше. Мне достаточно своего общества, делиться не обязательно. Есть мое «я», есть Кира, есть дочь. Достаточно. К чему эти представления? Но если у человека есть силы, то мне не мешает.
– Вы молодец, Саша, а вот мне, честно говоря, мешает. С возрастом откуда-то пошло раздражение.
– Откуда? От возраста! Нужно бороться. Нам предстоит длинная жизнь, я так надеюсь.
– Все вниз! Все в автобус. У нас сегодня все плотно. Нужно успеть до Коя еще добраться. А перед этим замок.
– Вот этого не люблю. Когда как солдаты. Но тут ничего не поделаешь. Кира любит путешествовать, у нее просто депрессия начинается, когда понимает, что в этом году мы никуда не поедем. И хочется узнать побольше. А чтобы узнать побольше, страна должна быть подальше. В этом случае по деньгам мы можем себе позволить только групповой тур.
– И как?
– Ну, как вы видите. Приходится зависеть от совершенно тебе незнакомых людей. Мне кажется, я еще и в лицо-то не всех запомнил. Вот я никогда не опаздываю. А вот эти папа с девочкой, они все время опаздывают. И вообще странная какая-то семья. Вы заметили? – Саша уже обращался к Лизе. – Они все время молчат, смотрят в разные стороны. Мне кажется, им вообще не до Японии. У девочки периодически глаза, полные слез. А он как-то виновато выглядит. Что-то там у них в семье произошло.
Надо же, психолог, подумалось Лизе. Господи, что же он про них-то думает? Слишком уж откровенно Вадим высказывал свои переживания в их присутствии. Ей неудобно было за тот выпад мужа за обедом. А Саша вон, значит, какой внимательный. Она решилась спросить. Понятно было, что мужчина вежливый, культурный, но достаточно прямой.
– Наверное, так про всех можно сказать. Вот мы, к примеру?
– У вас сразу видно, что все хорошо, – он сказал очень твердо, глядя прямо Лизе в глаза.
И она ему сразу поверила. Со стороны они выглядят прилично. А ведь тоже могут молчать подолгу. Или, например, как они гуляют. Вадим впереди, она на два метра сзади. И им обоим так очень удобно. И даже, можно сказать, уютно. У всех свои привычки. А про папу с Ритой он ведь прав. Девочка с ангельской внешностью выглядит потерянной. И нет между ними близости. Близость, она ведь разной бывает. И не обязательно между родителями и детьми это красивые и милые отношения. Может быть и наоборот. Именно потому, что родные. Родному можно и нагрубить, и обидеть его. А когда вот так все с улыбкой, а еще хуже с безразличным потухшим взглядом, то как-то могут в голову закрасться мысли, что это и вообще не папа и дочь. И как верно заметил Саша про виноватый взгляд Николая. Правда, в один момент Лиза видела, как Николай сжал кулаки. Так что костяшки побелели. И зубы стиснул, что скулы на лице выделились. От чего? Рита вдруг громко произнесла, что жизнь – это полная бессмыслица. Да, чужая душа потемки. Но все они зачем-то тут собрались. В этой поездке.
– Итак, Осакский замок, куда мы сейчас с вами направляемся, неразрывно связан с именем военного правителя Тоетоми Хидэеси. Именно он построил этот самый замок. Вы должны понимать, что семь столетий государством правили самураи. Император к политике не имел никакого отношения. Он вел праздную скучную жизнь. В основном пил, ел, предавался любовным утехам. Всю ответственность он перенес на сегуна, сегун на регента и так далее. И до сих пор японцы любят переносить ответственность. Зато во время военных переворотов к императорам не было никаких претензий. Власть императора по сей день незыблема.
Замок возвели достаточно быстро, всего за три года, годы строительства – 1583–1590 годы. В то время, а это период Адзути Момояма, замков строилось много, их строили для себя феодалы, вокруг поселялись их вассалы, торговцы, ремесленники, именно так образовывались новые города. Как правило, замки не отличались огромными размерами, японцы по своей сути люди скромные, им не нужно больше, чем они могут использовать. Обычные размеры замков: пятьсот метров в длину, триста метров в ширину. Но Тоетоми Хидэеси решил построить что-то из ряда вон. Место он выбрал не случайно, это пересечение важных сухопутных и морских путей, и ему захотелось сделать что-то особенное, показать свою мощь и величие. Раньше здесь был буддийский храм Исияма. И одна из первых и древнейших столиц Японии Нанива. Работа по строительству замка не прекращалась ни на час. Ежедневно в строительстве было занято до тридцати тысяч человек. Каждая провинция принимала участие в этой стройке века. Выделялись и рабочая сила, и строительные материалы. А это в основном камни огромных размеров. Кстати, между собой камни заливались жидким свинцом. Так что этот замок неразрушаем. Самый крупный камень, который был использован при строительстве, весил сто сорок тонн, высота его более пяти метров. Сейчас мы подъедем к замку, и за крепостной стеной вы увидите белую ажурную многоярусную башню, она очень красива. Это шедевр архитектуры. В башне семь ярусов, на самом верху есть смотровая площадка за перилами. Тоетоми Хидэеси любил прогуливаться по ней и осматривать свои владения. Осакский замок – это типичная японская история. Война, предательство, борьба законных и незаконных детей, самоубийство матери и сына. Японский народ понять очень непросто. Его гордость иногда граничит с безрассудством, но это только для тех, кто не понимает. Для самих японцев все и всегда имеет строгое объяснение. Иерархия, отношение к старшим. В Японии и до сих пор почитание стариков – это свято.
– А расскажите нам об этом поподробнее, если можно, – попросил Николай. Лиза заметила, что Рита тут же толкнула отца в бок.
– А вот спасибо вам за вопрос. Знаете, это тоже интереснейшая тема в понимании японцев. Еще раз повторюсь, что понять их невозможно, сколько ни пытайся. Я вот за пятнадцать лет могу расписаться в том, что только удаляюсь в понимании всего, что здесь происходит. Но удивляюсь и восхищаюсь. Итак. Немного вам истории и теории. В своем трактате известный мыслитель Исида Байган писал так: «После рождения ребенка отец должен был наступить на плаценту или же захоронить ее – этот ритуал был призван обеспечить беспрекословное послушание в дальнейшем». Еще один его постулат: «Ваше собственное тело изначально является телом ваших родителей, и поэтому они могут использовать его по своему усмотрению, даже продать, если им захочется, и вы не должны жаловаться». Продажа девушек в публичные дома считалась обычным делом, они же помогали своим родителям. Ну если больше никак не могли? Есть еще один конфуцианский мыслитель, Кайбара Экикэн, на его трактаты опираются многие японисты. Он развивает мысль о