Туристы неторопливо выгружались из автобуса. Акклиматизация и привыкание к новому часовому поясу уже произошли, и даже еда японская казалась не прямо вкусной, но терпимой. Сколько же всего было у них в головах! А ведь всего-то половина пути прошла. Вадим подал руку Лизе, он видел, что жена никак не может найти себя в этой поездке. Все ее раздражает. Виноват он со своей историей? Или она просто ждала совершенно другого?
Все так. Лиза иначе представляла себе это путешествие. Ей казалось, Япония утекает сквозь пальцы, и она просто смотрит красивый иллюстрированный журнал. Не было в этой поездке людей. Были храмы, много историй, была природа. А люди? Где же сами японцы? Их быт, их повседневная жизнь.
Она ныла перед сном практически каждый вечер:
– Ну ты даешь! – удивлялся Вадим. – Людей ей не хватает. Вон целый автобус людей.
– Это отдельная тема. Я вообще не понимаю, почему мы должны делить свой отпуск с совершенно чужими людьми. Кто они? У нас у всех разные вкусы, разные запросы. А тут все под одну гребенку. Ну, это ладно, иногда мне кажется, что в этом что-то есть. Кира с Сашей такие приятные, Инесса смешная… Как хорошо, что она наконец-то нашла себе новую подружку. Эту Ольгу. Отвязалась от парня. И, как мне кажется, тут зарождается роман.
– Ты про Матвея и Маргариту «номер два»? Слышала, он ее Марго называет? Мне тоже так показалось, но разные они. Не находишь?
– Да. Он такой добродушный, а она закрытая, ершистая, как еж. И почему? То ли от того, что считает себя умнее и выше других. То ли, наоборот, от бесконечных комплексов. Ох, как-то все случится у нашего Темыча? У него какой-то голос вчера напряженный был. Тебе не показа- лось? Но ты заметил, что нас двадцать два человека. И все друг друга сторонятся, никто не сближается, как будто вирус. И люди боятся сближения.
– Тебя не поймешь, то они тебя раздражают, то ты хочешь сближения.
– Я просто не понимаю, почему так, поэтому и нервничаю, а еще мне кажется, что могло быть по-другому.
– Я не знал, что моя жена – философ. Может, это Япония на тебя повлияла? Подумай об этом! В любом случае изменить мы ничего не можем. И мы же не знаем, как было бы по-другому. Лучше или хуже. Нужно быть совершенно уверенным, все, что случилось, самое лучшее и есть.
– Ты прям как буддист уже говоришь. Причем ровным голосом без эмоций… – Лиза попыталась пошутить, но Вадим оставался серьезным.
– А для меня все это очень близко. Даже сам не ожидал.
– А еще мне не нравится, что вдруг именно здесь всплыла эта история, прямо знак какой-то.
Ну вот. Она сказала главное. Понятно, откуда все ее раздражение. Канадская Мария ходила вокруг кругами, периодически смотрела на Вадима. И действительно было какое-то сходство, Вадим это почувствовал. На каком-то подсознательном уровне. Почему его так развезло от этих воспоминаний, что он не смог с собой совладать? А жена напряглась, ее можно понять. Ему бы тоже не понравилось. Да, конечно, нужно рассказать. Наконец-то освободиться от своих мыслей. Ему точно станет легче. А вот ей? Но она поймет. Да, она у него мудрая. Не по годам.
– Ну, если это важно, то я рассажу тебе. Только это длинный рассказ.
– Но мы же не торопимся.
Те две недели в подмосковном пансионате они практически не расставались. Нюрин муж отбыл в неотложную командировку, с матерью она разругалась, и та больше не приезжала. Никто не был в курсе, что Лева заболел. Врач, посмотрев горло, дал заключение.
– Мороженое, наверное, ел? Вот тебе и простуда. Чем лечиться собираетесь? – Нюра рассказала врачу, чем нужно лечиться, с чем он и согласился. – Ну вы вроде мамаша опытная. Если температуры нет, то гуляйте. Только не носиться. Слышал, пацаненок?
Нюра улыбнулась своим мыслям: выходит, теперь в ее жизни два пацаненка.
Мама Вадима приезжала поздно вечером. И то не каждый день, а к выходным и вовсе позвонила, чтобы он ее не ждал.
– Прости, Вадька. Сдаем проект. Тебе там не очень одиноко?
– Все хорошо, не волнуйся, я тут к одной многодетной мамаше приклеился. Она меня умными разговорами развлекает, а я ей с ребенком помогаю.
– Ого, это что-то новенькое! Вроде бы ты к детям никогда особой любви не испытывал. Так я ее помню. Рыжая такая, с формами?
– Светло-рыжая.
– Ну да, ну да, стало быть, это то самое милое семейство. Муж еще на какой-то машине крутой ездит, с портфелем.
– До чего же вы, маман, внимательны. Даже портфель углядели. А лысину?
Белла расхохоталась на том конце телефона, но ей тут же захотелось задвинуть тот проект и немедленно прилететь в подмосковный пансионат. Но она была умной матерью и умела себя притормозить. Она прекрасно понимала, что тот день настанет и в какой-то момент ее место займет другая. Нет, этой женщиной, конечно же, не станет рыжая, пардон, светло-рыжая (хорошо, что хоть не назвал золотой) манкая женщина. Но она может его сильно захватить. Опытная женщина может надолго привязать к себе едва оперившегося юнца. Белла сказала «стоп» и пошла в лабораторию. И даже приказала себе до понедельника выкинуть сына из головы. Не маленький, уж сообразит, что делать. Или муж с портфелем урок преподнесет. Ох, ну как же тут не думать, свой же мальчик!
Они много гуляли вместе, делились мыслями про фильмы, книги. И не могли наговориться. Им важно было все друг другу рассказать, всю свою жизнь. Так иногда бывает: встречаешь человека и понимаешь, что именно ему про тебя интересно, а тебе про него. И хочется выговориться и вывалить все навстречу распахнутым глазам. И получаешь моментальный отклик: «Да! Конечно! И у меня так. И у меня так было». А еще подтвердить свои действия коротким: «Молодец. Правильно сделал». Он давно уже ни с кем не советовался. Даже с матерью. Изображал из себя взрослого. А тут начал все вываливать, ничего не стесняясь, почему-то был уверен, что она поймет и в любом случае оправдает, поддержит. И обязательно скажет: «Как же я тебя понимаю».
Время пролетело быстро, Нюра с Левушкой пошли провожать их до автобусной остановки. К этому времени Вадим познакомил «милое семейство» с матерью, еще раз подумав, мировая все же у него мама. Уж что она там почувствовала – непонятно, но держалась с Нюрой всегда доброжелательно и естественно. Как будто всю жизнь мечтала, чтобы сын по уши влюбился в замужнюю женщину на десять лет его старше, еще и с ребенком. А ведь она, как мать, видела гораздо больше. Она уже понимала то, о чем Вадим не догадывался, и никакая это не дружба была… И даже не курортный роман. Все было гораздо серьезнее. И страшно за него было, и не такой судьбы ему хотела, только понимала одно: если сейчас начнет ультиматум ставить, нравоучения читать или двери закрывать, ничего хорошего из этого не выйдет. Это его жизнь, и она должна отойти в сторону. Теперь она может наблюдать, выслушивать, если спросят, и даже советов давать не имеет права. Его жизнь. А если его поведет не в ту сторону, в конце концов, уж как воспитала.
Когда они оба поняли, что болезненная тяга друг к другу никак не могла прекратиться, то много говорили на эту тему. Как так случилось? Они же разные совсем! Разница в возрасте, разница в воспитании. Но они были как будто созданы друг для друга. Так им тогда казалось. Но они упорно искали причину.
Анна объясняла это для себя тем, что устала. Устала из-за того, что последнее время все больше сидела дома. Из-за того, что муж значительно старше ее, жил своей работой и, честно говоря, был для нее скучным занудой. Брак по сватовству. Оказывается, и в наше время такое случается. Они жили в одном доме в Мерзляковском переулке, и свели их родители. Да просто какой-то сюрреализм. Их матери познакомились в парикмахерской. Обе сидели с краской на голове и рассказывали про детей, рецепты и новые стиральные порошки. И тут выяснилось, что живут они в соседних подъездах.
– У нас там давно квартира куплена. Вот муж на пенсию наконец выйдет, и переедем. Сын? У него свой бизнес. Да, очень успешный. Вот только уже тридцать три, никак не женим его. И умный, и обеспеченный, а в голове одна работа. А ведь входит в возраст Христа. Надеемся на перемены. А у вас дочь? Что вы говорите! Ну надо же! У вас купец, а у нас товар.
– И товар-то что надо. Один недостаток, очень уж скромная. Дочка оканчивает консерваторию по классу фортепияно. И тоже безо всяких кавалеров. Так ей когда? Бесконечные занятия. Да и несовременная она у нас. Такая, знаете, русская красавица, всего много. Но познакомить-то ведь можно!
И познакомили. А дальше, прямо скажем, уговорили. Хорошая партия. Выросли не просто в одном районе, в одном доме. Родители одного круга. У него за плечами МГИМО, у нее – аспирантура в консерватории. Скорее всего, останется здесь же преподавать. Сразу решен квартирный вопрос. Родители жениха оставляли детям квартиру. Нюра понравилась сразу и однозначно. И родителям жениха, и самому Олегу. Бывают же сегодня такие роскошные девушки. Грива волос, белая кожа, ярко-красный румянец. Кустодиевская полнота шла ей беспрекословно и не мешала легкости движений. А вот понравился ли жених? «Прекрасная партия», – отрезал отец. Или есть другие варианты? Вариантов не было. А мечта выйти замуж была. Обязательно нужно выйти замуж. И понравилось Нюре, как Олег на нее смотрит. Благожелательно, с какой-то милой нежностью. Ну вот и славно. Значит, так тому и быть. Вот только то, что казалось одинаковостью в этой паре, на поверку получилось абсолютной разностью. Нюре хотелось вечно куда-то нестись: кино, выставки, театры. Олег же после работы мог только смотреть новости или военные сериалы. А еще ему все время казалось, что завтра все рухнет.
– Что – все? Землетрясение случится?
– С какой стати? Мы же не в горах живем! Рубль! Границы закроют, налоги повысят!
И так бесконечно. Какие уж тут концерты? Голова вечно забита. А потом родился такой долгожданный Левушка. Но вот Левушка рос, а Нюра с удивлением обнаруживала, что вокруг меняется и развивается все, но только не она сама. И не с кем ситуацию было обсудить. Пресловутое «с жиру бесишься».