– К счастью, я не сталкивалась. Хотя ревную Вадима, что там говорить. Он мужик интересный, студентки опять же. Простить и, главное, забыть – это же важно. Я в какой-то период увлекалась английской историей. Много читала про Елизавету. Так вот, когда она казнила всех, она даровала жизнь своему любовнику, который и предавал ее, и изменял. Именно чтобы не забывать. Вечное для себя напоминание, как люди могут к тебе отнестись.
– Так она больная была. Ненормальная. И вообще не совсем женщина.
– Ну кто теперь скажет. Но меня эта мысль прямо поразила.
– Нет, это не про меня. Я не такая сильная. Я сбежала. Хорошо, детей не было. Переехала в Киев. И там вышла замуж за Максима. У нас родилось двое сыновей, по еврейской линии эмигрировала в Америку. Он был очень хорошим человеком, но жестким. Я как солдат при нем. Он генерал, я – армия. И вот он приказы отдает, как будто разным всяким подразделениям. И все должно быть выполнено четко в срок и идеально. Но я ж одна была. Так что вроде все у нас было хорошо, но только когда я с Сашей жить начала, поняла, как же я надрывалась. И не приходило мне в голову, что что-то тут не так. Принимала эти команды как должное, бросалась в бой, в огонь. И он привык, и я. Я никого не обвиняю, я сама виновата. Могла же в какой-то момент ему рассказать, что вообще-то я из другого дивизиона. Тут артиллерия нужна, а я из пехоты. Так нет же! Через не могу. Только чтобы он похвалил. Или понимала, что больше некому? Да, с Сашей все по-другому. Вот там я как будто кино смотрела. А с Сашей у меня жизнь началась. Настоящая. А вон, кстати, и наши мужчины.
В наушниках послышался голос Яны.
– Двигаемся вперед и слушаем, что я рассказываю! Да, вот почему мы с японцами разные. Живу здесь уже пятнадцать лет и бьюсь над этой проблемой ежедневно. Вот, например, у японцев совершенно другое отношение к греху. Нас с детства приучают говорить правду. Очень важно признаться в дурном поступке. Даже помню какой-то рассказ из детства, где мальчик украл огурцы на колхозном огороде. И вот, мама послала его обратно каяться в содеянном, а мальчик еще съел пару огурцов и вообще уже не понимал, что ему делать. У японцев эта история вызвала бы ужас. У них так: если никто не знает, то ты невиновен. Я сначала была в шоке от такой постановки дела, но потом поняла, что это совсем неплохо. Нет запретов, нет и желания эти запреты нарушить. Вот так просто. А дальше все наслаивается одно на другое. Свобода в правильных рамках. Где обязательна теория «amae». Это означает зависимость от благожелательности других. Очень важно наладить отношения с другими, а для этого быть вежливыми. И очень важно уметь жить в коллективе. Общество на первом месте. Есть даже правила, как нужно соблюдать иерархию. Там все сложно. Хотя не сложнее, чем у нас на Северном Кавказе. Кто перед кем должен вставать. Так и здесь. Национальные традиции. Старший – это самое важное. Вот ведь интересно, в японском языке нет слов «сестра» и «брат». Этих слов там целых четыре. Старшая сестра, младшая сестра, старший брат и младший брат. И язык разный для общения дома и на работе. Со старшими и с подчиненными. Об этом можно говорить бесконечно. Такое вам лирическое отступление. Ну, а мы с вами в Наре. Нара – один из самых красивых, необычных и древних городов Японии. Считается, что первый император Дзимму спустился и прибыл в Нару на олене, поэтому ничему не удивляемся.
Хорошо, что Яна их предупредила. Невероятное приключение для европейского человека вдруг попасть в индийские джунгли, где вокруг тебя ходят даже не обезьяны, а олени. Совершенно домашние, они с тобой заигрывают, бесцеремонно залезают в сумки, в карманы, выхватывают то, что лежит сверху и тут же отправляют себе в рот.
– Вадим! – Лиза дернула мужа за руку. Но было уже поздно. Олененок мастерски выщипнул из заднего кармана брюк план туристического маршрута. Вадим пытался его отобрать, но в руках у него остались лишь жалкие огрызки того, что именовалось планом.
– А если бы это был паспорт? – Инесса не преминула каркнуть.
– Какая вы добрая.
– Кира, вы начали огрызаться?
– А я умею! Жизнь заставила.
В наушниках зазвучал голос Яны.
– Нара была столицей Японии с 710 по 784 год. В то время, а это был период Нара, происходил расцвет культуры, религии, письменности. Спасибо соседнему Китаю. Нара стала столицей японского буддизма. По императорскому указу здесь строились храмы и монастыри. Всего их семь. Столицы переезжали, но храмы сохранили свое могущество и влияние. Мы сейчас погуляем с вами по парку и, естественно, будем заходить в храмы.
Огромный красивый парк, полный криптомерий, японских скульптур. И кругом оленята. Группа разбрелась по парку. Кира с Лизой пошли быстрее, их мужчины отставали. В какой-то момент к Вадиму подошла та самая женщина из Канады.
– Вы ведь Вадим? Вадим Коновалов? И вы были знакомы с Анной Брагиной? Я ничего не путаю?
Вадим смог только кивнуть. Такие простые слова отозвались вдруг так болезненно. И первая мысль: зачем он сюда приехал? Зачем ему эти воспоминания? Что ему теперь со всем этим делать? Столько лет ушло на то, чтобы забыть, чтобы выкарабкаться? И вот надо же! Как будто все случилось вчера. Он сам не мог понять, хочет он этого разговора или нет. Слишком саднило в душе от тех воспоминаний. Они не были ни радужными, ни приятными. Вспоминая Нюру, в душе он чувствовал тоску. Из-за того, что все закончилось так странно, так нелепо. А могло бы быть по-другому?
– Я ее тетка. Вы знали, что у Нюры была тетка?
– Нет.
– Понятно, я так и думала, что все это было поверхностно. Что она себе вас придумала, – сказав, женщина замолчала. Молчал и Вадим. Молчал и смотрел на концы своих кроссовок. Он даже не мог поднять глаза, потому что боялся встретить Нюрин взгляд.
– Она о вас много рассказывала. И перед смертью вспоминала.
Вадим мгновенно очнулся и наконец-то взглянул на женщину.
– Как? – просипел он. Больше ничего не смог выдавать из себя.
– Пойдемте. Я вам расскажу. Это, конечно, какая-то роковая цепочка, почему мы с вами здесь встретились. Я – Нюрина тетя, младшая сестра ее матери. Вы же знаете, что Нюра окончила консерваторию, потом аспирантуру при консерватории, но ничего у нее там не сложилось.
– Ну да, она вроде замуж вышла.
– Не поэтому. Из-за меня. Я уже к тому времени восемь лет жила в Израиле. И фамилия у меня была другая. И не общались мы, а вот поди ж ты. На конкурсы ее не пускали, Анна оказалась невыездной. А что значит это для музыканта? Он не имеет права выступать в больших залах. Преподавать в музыкальной школе она не захотела, ей обещали, что оставят преподавать в консерватории… И тоже мимо. Вот и сочинила она сказку, что вроде как сама решила бросить. Поверьте мне, молодой человек, так не бывает. Не для того они свои зады за роялем просиживают, чтобы сказать: «Да мне это все было не надо!» Это была трагедия и для Анны, и для всей ее семьи. Они меня тогда, по-моему, возненавидели. Обвинили во всех своих неудачах. Где-то они были правы. Конечно же, я им своей эмиграцией помешала. М-да. А вы, выходит, не знали, что мама Нюры еврейка?
– Я ее никогда не видел.
– А Нюра? Вы же Нюру видели?
Действительно. Вадим никогда не придавал этому значения. Яркая, светло-рыжая, полная. Да, а ведь самые настоящие евреи рыжие и есть. Нюра, правда, была с аккуратненьким вздернутым носиком. Но при этом с тяжелой нижней частью тела. Это да. Но ему никогда не приходило в голову. Как-то не до этого было. Только сейчас вспомнил слова мамы о Нюре: «Типичная такая». А какая такая? И какой тип она имела в виду? Мама была на редкость интеллигентной, чтобы обсуждать, чтобы навешивать ярлыки. Какое это имело значение? Имело. Для определения характера, мотивов, поступков. Очень даже имело.
– Вас как зовут?
– Мария. Можете просто Марией меня называть. У нас без отчеств. А наша фамилия Фейдель. И моя, и Нюриной мамы.
– Вы сказали, что Нюры больше нет?
– Два года назад ушла. Она долго болела. Прожила еще десять лет с диагнозом. А в конце просто сама решила больше не жить. Лева встал на ноги, окончил университет, он врач. Прекрасный, доложу вам, парень. Она им очень гордилась. И семья хорошая, жена канадка, вместе работают. Трое детей. Все мальчики. Дом свой. Мне, между прочим, помогают. У Левы душа русская. Открытая. Отзывчивый очень. И мать любил. Для него сейчас все важно, что с ней связано. А больше-то и нет никого. Вот я только.
– Я его помню, он и ребенком смышленым был. Сколько ему сейчас?
– Так сорок в этом году.
– И все же я не пойму, как они оказались в Канаде? Нюра же с Левой уезжала в Швейцарию.
– Да, Лева поступил в гимназию, она поехала с ним. Сама настояла, не хотела оставлять сына. Выбрала сына. Дурында. У сына по жизни своя дорога. Нужно о муже думать. Или хотя бы о себе. А что такое женщина без мужа? Обижаться нужно было только на себя. Вполне естественно, что Олег завел интрижку. В итоге они развелись. Но ничего не скажу, он сделал все, чтобы сын получил образование. Платил, содержал, и это продолжалось достаточно долго. В какой-то момент Олег бывшую семью поддерживать перестал. И тоже понятно. У него же новая семья. Сколько можно? Тогда я подключилась. Тетка, которая всю жизнь испортила, в итоге все взяла на себя. Какое-то время они у меня жили, в Хайфе. Лева закончил обучение, стал прекрасным хирургом-ортопедом. А потом ему предложили возглавить отделение в хорошей клинике в Оттаве. Врачи же много ездят по конференциям, статьи, научные работы. А он парень талантливый, его заметили. Вот и все. Потом и меня к себе забрал. Так что у нас, как в сообщающихся сосудах. То я им. То они мне. Но все время вместе. Знаем, что есть друг у друга. Это важно.
– А как она жила? Нюра?
– Ох, Вадим, даже и не пойму. Я ведь старая. Мне в этом году восемьдесят. Вот решила рвануть по миру. Очень мне всегда интересно было в Японии побывать. И все про Нюру думаю. Она какая-то всю жизнь была несчастная. Причем умела вокруг себя все так организовать, чтобы все были довольны. А сама вечно или в депрессии, или на входе в нее. Почему так? Не знаю. Человек – сам кузнец своего счастья, я в этом уверена. Ну вот замужество ее. Она Олега не любила, я это знаю. Родители тогда настояли, мол, такого парня упускать нельзя. Так не выходила бы! Или потом развелась бы! Так нет же! Терпела! Ждала чего-то. Значит, пыталась подстроиться. И его ведь, выходит, обманывала. А потом ты появился. Да, в тебя она влюбилась. И знала, что перед Олегом виновата. И перед тобой. Поэтому и порвала эту связь. И уехала тогда. А вот тоже. Может быть, надо было напролом идти? И наплевать на все предрассудки. Кстати, и измену Олега очень переживала. Вдруг поняла тогда, какой он хороший… И что сама и виновата. А попав в эмиграцию, она как-то замкнулась. Отсюда и болезнь. Вот такая странная жизнь. Хотя образование прекрасное. И все так хорошо начиналась.