Вадим знал, что Лиза не будет приставать с вопросами. Знал, ценил, был благодарен. И тем не менее.
– Это ее родственница?
– Да, тетя. И правда похожа.
– И она знала о тебе?
– Анна рассказала. Да. Она умерла два года назад. – Вадиму было непросто произнести это вслух. Голос предательски дрогнул. – Это не от того. Ты не подумай. Просто это часть жизни, понимаешь. Да, она обо мне рассказывала. Тоже вот. Мы можем ругаться, мириться, это я сейчас про ее отношения с теткой, а в итоге они остались один на один. И исповедовалась она именно ей. Фамилия наша не самая распространенная. И возраст. Ну, это же надо было так встретиться…
– Встреча с прошлым?
– Выходит, что так. Нас догоняет то, что мы не завершили.
Яна тем временем уже вовсю вещала в микрофон:
– В храмовом комплексе Тодай-дзи, который вы посетите после обеда, вы увидите статую Большого Будды, восседающего на лепестках священного Лотоса. Этот Будда считается самым большим в Японии и достигает пятнадцати метров! Чтобы понять всю грандиозность монумента, специально рядом сделан макет его ладони. Это, конечно, шок, ну, вы сами поймете. А еще там такое развлечение: у несущих колонн храма есть узкий проход, который по размеру равен ноздрям Будды. Существует поверье, что тот, кто пройдет через него, получит благословение и просветление.
Будда действительно оказался огромным. Вот вроде бы и готовы были, но когда на тебя начинает надвигаться такая махина, то становится не по себе. Не было ощущения страха, только восторг. Он не довлел, а защищал, своим величием говорил: «Я с вами. Я большой и сильный. Если вы будете верить в себя, в свои силы, у вас все получится, а я для вас просто пример».
– Как все же интересно! Совсем не похоже на наш храм. Спасибо, малыш, я здесь совершенно счастлив. – Вадим приобнял жену.
А Лиза все удивлялась, что она сама привезла его не просто в Японию, а на встречу со своим прошлым. И вот он многие свои вопросы решил, получил ответы. И она что-то о муже узнала такое, о чем не думала, не догадывалась, даже в голову прийти не могло.
На заре их знакомства она интересовалась: «А почему ты так долго не был женат?» Вадим только отшучивался: «А мне зачем? Студенток же и так много вокруг. Но забеременела только ты. Пришлось жениться». «То есть если теперь опять кто-нибудь забеременеет?» «Все! Шанс упущен. Теперь у меня есть жена и Темыч. А себе я не изменяю. Меня так мама научила». Про маму это он правильно добавлял. Беллу Лиза уважала и доверяла ей беспрекословно. Такой гарант и правды, и свободы, и качества жизни.
– А кто полезет у нас в ноздрю к Будде? Кто смелый?
– Давайте вы сами слазите, – предложил Матвей.
– Я уже лазила, и у меня, как вы видите, все хорошо. Хочу подарить кусочек счастья вновь прибывшим.
– Я бы с удовольствием, но, боюсь, не пролезу. Или все же попробовать? – Петрович попытался было пристроиться к ноздре.
– Нет-нет, лучше не стоит! – Яна перепугалась. – Достать, конечно, достанем, но, боюсь, это займет много времени. А у нас же график. К счастью, тут нет сувенирных лавочек. И все же, друзья, давайте кто-нибудь поминиатюрнее попробует. Кто из Маргарит сегодня смелый?
– Я в такие игры не играю, – презрительно усмехнулась Марго. При этом гордо повернула голову в сторону. Матвей попытался поймать взгляд, он уже немного понял театральность любой постановки, но девушка не удостоила его своим вниманием. И даже мило улыбнулась Петровичу. Мило и хищно. Какая она все же идиотка! Матвей решил, что не сядет с ней больше в автобусе.
Рита «номер один» стояла в нерешительности. Яна, увидев сомнения в движениях девочки, тут же подскочила и схватила ее за руку.
– Давай, я тебя сейчас научу, как пролезть быстро, всего-то секунда.
– Ну ладно…
Девочка сняла заплечную сумку, передала ее отцу. Николай настроил телефон на видео.
– Постарайся развернуть свое тело и начать движение немного боком, а потом повернуться прямо уже в трубе. И тогда пролезешь за секунду.
Но что-то пошло не так. Рита застряла в трубе. Яна начала ее тянуть, Николай не сразу понял опасности и продолжал снимать. В какой-то момент стало понятно, что девочка не может выбраться. Тут уже подключились остальные мужчины. Риту достали с трудом.
– Ух, ты просто неправильно сгруппировалась.
– Или с девочкой поговорил Будда. Предупредил ее. – За спиной у Лизы стоял Саша.
– Ну она же все-таки выбралась.
– Да. Когда она наконец-то согласилась принять помощь. Ей нужна была помощь, но она ее отвергала, не принимала. А потом расслабилась и позволила себе помочь. И вот, все получилось.
– Ох, Саша, вы все же поэт.
– Я в душе буддист. Главное, что все хорошо закончилось.
Последние полгода она жила как в тумане. Нет, этого просто не могло быть. Никогда. Эта дура завидущая. Зачем? Зачем она ей про это рассказала? И теперь жизнь пошла по-другому. Она все время рылась в памяти, она все время искала и искала. Что было не так, что было странного. Сволочь Катька. Вот только сволочь сволочью, но теперь-то все становилось ясным. Все очень даже понятно. И потом. Они же ей сами пытались рассказать. Прямо так тогда и сказали. Послушай, Ритка, нам надо с тобой поговорить. Это важный разговор. Ты уже не маленькая, и ты должна об этом знать. Она хорошо помнила тот день. Они ехали на дачу. Родители впереди, она на заднем сиденье. Она даже не сразу их услышала из-за наушников в ушах. Мать подняла руки и хлопнула два раза. Потом оглянулась. Взгляд серьезный, спокойный. Рита тут же вытащила один наушник и выдвинула подбородок вперед. Мол, чего нужно? Второй наушник оставался в ухе. И что за люди? Она только поймала волну, текст входил в нее красивыми штрихами и уводил в далекие дали.
Расставание – ничто, у меня есть я.
Я – это главное. Я – это все.
Путь будет так всегда.
И независимость – наша цель. И путь он уйдет.
Все равно все предопределено.
Я – это все. Я – это все
– Ритка, вынь наушник. Нужно пообщаться.
– О господи! На два дня едем на дачу. Наобщаемся.
– Это очень важно. Папа, что ты хотел сказать? – добавила мать.
Рита потом в мелочах вспоминала этот разговор. Они не хотели обсуждать подробно, они хотели как-то вот так по дороге, между делом, между прочим. Действительно, зачем тратить на это тихий семейный вечер, сбивать настроение? Тихим семейным вечером у них будет камин, красное вино, обязательно тарелка с сыром, сверху виноград, сбоку мед. И только так. Поговорим по дороге. Коротко. Делов-то, ничего важного.
– Ну?
– Понимаешь, Рита, – заунывно начал отец. Какой он все-таки нудный. Нет в нем жизни. Сейчас долго будет читать мораль. Минут на десять. Перед разговором обязательно нужен пролог. Длинный, поучительный. С цитатами и примерами из жизни. Дальше про свое детство. Ну, и потом что-нибудь совершенно незначительное. Из разряда того, что и так уже известно.
– Понимаешь, Рита… – отец прокашлялся. – Нам кажется, пришло время, и ты должна узнать.
Боже, неужели они узнали про Кирилла? И что за люди? Ну, так бы и сказали, мол, тебе еще рано, или нам не нравится этот мальчик. Нет ведь, сейчас долго будет сначала про Ромео и Джульетту. Потом про то, что дедушка и бабушка учились в одном классе и пронесли свою любовь через всю жизнь. Потом, естественно, как папа встретил маму. Сколько там еще ехать? Господи, час десять. Ну, вот как раз. И, конечно же, в конце и им с Кириллом достанется. А как же без этого? И кто же мог трепануть? Неужели мамаша Кирилла позвонила? Ее можно понять. Увидеть у себя дома такую картину маслом. Хотя вряд ли. Тетя Вера – тетка мировая. Понятное дело, это был шок. Но она быстро взяла себя в руки. Даже поздоровалась.
– Здравствуй, Рита. А вы сегодня не учитесь?
Рита тогда не растеряюсь.
– Учимся. Кто чему. Мы вот здесь обучаемся.
Самой потом стыдно стало. И зачем она так? Уже перед уходом она зашла на кухню.
– Теть Вер, вы не обижайтесь. Это я так, с перепугу.
Мама Кирилла тогда только махнула рукой. Она сидела на высоком табурете и смотрела в окно. В плаще. В ногах стояла неразобранная сумка с продуктами. На следующий день Кирилл отчитался о проведенной беседе.
– Ни слова! Понимаешь, ни слова! Только чтобы была любовь. И что нельзя друг друга обижать. И это главное.
– Офигеть! Как думаешь, моим доложит?
– Вряд ли.
Стало быть, доложила.
– Значит… – Рита решила облегчить задачу отца. Если уж говорить на эту тему, то это точно должна была сделать мать. И лучше с глазу на глаз. Но она всегда была немного холодной, немного безразличной. Мать поправила волосы и посмотрелась в зеркало. Вот. Это самое главное и есть. Как она выглядит в данный момент.
– Пап, не надрывайся. Я все знаю. И это точно не очень и важно.
– То есть как?
– Ну вот так. Я просто не хочу говорить на эту тему. Давайте сделаем вид, что вы мне все рассказали. И все!
Отец с матерью переглянулись, но Рита уже надела наушники. Мать пожала плечами, отец включил «Серебряный дождь». И только уже после рассказа гадкой Катьки она поняла, о чем они хотели поговорить. Но ей даже в голову такое не пришло бы. В голову! И тогда она начала разматывать. Да нет, не историю своего рождения. Взгляды, поступки. И все стало ясно. Ее тут не любили.
Ему бы это никогда не пришло в голову. Очень просила жена. Ей казалось, что их жизнь неполноценная. Он устал видеть слезы, он устал успокаивать и уговаривать. Жить друг для друга. Разве это плохо? Но Соня считала, что плохо. И нужно срочно принимать меры. Николай тогда решил не задумываться, не просчитывать, не строить планы. Он с самого начала знал, что этот ребенок не сможет стать родным. Для него это невозможно. Он честно сказал жене. Но Соня рыдала, уговаривала, убеждала, что ее любви хватит на всех. На ребенка, на него, и их отношения станут только лучше. Она сразу почувствовала, что совсем малыш им не подойдет. Пусть это будет девочка, пусть ей будет годика четыре. Чтобы уже было понятно и про развитие, и про генетику, и чтобы не нужно было стирать пеленки. «Зачем тебе ребенок, если ты сразу не хочешь стирать пеленки? Ведь он все равно будет болеть. И все равно придет подростковый возраст». «Это все другое. Я сейчас исключительно про генетику. Просто оговорилась».