Но если я убил ее или Фулберта, то это была моя другая половина, существо, которое я не знаю. Впрочем, по крайней мере, оно умрет со мной.
Питт отложил записку. Он уже привык к своему извечному чувству жалости к людям, щемящей тоске внутри, боли, от которой не существует лекарств.
Томас вышел из комнаты на лестничную площадку. Через парадную дверь входили и выходили полицейские. Им предстояла долгая процедура медицинского обследования, осмотра одежды, записи свидетельских показаний. Питту все это было неинтересно.
Вечером он рассказал обо всем Шарлотте, когда, в конце концов, попал домой. Не потому, что ему надо было выговориться, а потому, что это имело отношение к Эмили.
В течение нескольких минут Шарлотта молчала, затем медленно опустилась на стул и тихо выдохнула:
— Бедное создание. Бедная измученная душа.
Томас сел напротив нее, глядя ей в лицо, пытаясь забыть Халлама и все, что связано с Парагон-уок, стараясь вычеркнуть эту историю из головы. Они долго молчали, и наконец Томасу стало немного легче. Он начал думать, что им нужно сделать, когда все закончится и у него образуется какое-то свободное время. Джемайма уже подросла, и можно не волноваться, что она легко заболеет. Если погода позволит, они могут прогуляться по реке на одной из экскурсионных лодок, даже устроить пикник на берегу. Шарлотте это очень понравилось бы. Томас ясно представил себе, как ее цветастая юбка расправлена вокруг нее на зеленой траве, а волосы цвета отполированного каштана блестят на солнце…
Может быть, в будущем году, если тщательно экономить, они смогут даже поехать в деревню на несколько дней. Джемайма уже будет ходить. Она откроет для себя столько чудесных новых вещей — лужицы воды на камнях, цветы вдоль изгороди, птичьи гнезда… все, чему радовался он сам, будучи ребенком.
— Ты думаешь, что его сумасшествие было вызвано потерей жены? — Голос Шарлотты развеял его мечтания и грубо вернул к настоящему.
— Что?
— Смерть его жены, — повторила она. — Ты думаешь, что горе и одиночество иссушили его мозг до такой степени, что он начал пить, что, в конце концов, довело его до безумства?
— Я не знаю, — Томас не хотел думать об этом. — Может быть. Среди его бумаг мы нашли несколько старых любовных писем. Они выглядят так, будто их перечитывали много раз — все сгибы в разрывах… Письма очень личные.
— Интересно, какой была его жена? Она ведь умерла до того, как Эмили появилась в квартале, так что сестра не знала ее… Как ее звали?
— Понятия не имею. Письма не подписаны. Полагаю, она просто раскидывала их по дому для него.
Шарлотта улыбнулась — небольшое, с грустинкой, едва заметное движение губ.
— Как это ужасно — так страстно любить кого-то, а потом умереть… Вся его жизнь, кажется, разлетелась на мелкие осколки. Я надеюсь, что если умру, ты всегда будешь помнить меня, но не так…
С этой страшной мыслью в комнату словно вошла темнота ночи, пустая и огромная, бесконечно холодная, как пространство между звездами. Жалость к Халламу переполняла Питта. Это чувство нельзя было выразить словами. Просто боль.
Шарлотта подвинулась ближе, встала перед мужем на колени и нежно взяла его руки в свои. Выражение ее лица было мягким; Томас чувствовал, как она буквально излучает тепло. Шарлотта не пыталась сказать что-либо, найти правильные слова, чтобы успокоить его, но он чувствовал в ее молчании больше, чем понимание.
Прошло несколько дней, прежде чем снова появилась Эмили. Она вся светилась, когда вошла в дом Питтов; на ней было муслиновое платье в яркий горошек. Шарлотта никогда раньше не видела сестру такой красивой. Она сильно прибавила в весе, но ее кожа была безупречно гладкой, а в глазах появилось какое-то неземное сияние.
— Ты выглядишь превосходно, — воскликнула Шарлотта. — Беременность тебе очень идет. Ты должна рожать постоянно.
Эмили состроила шутливую гримасу, села на стул в кухне и попросила чашку чая.
— Все закончилось, — сказала она твердо. — По крайней мере, эта часть трагедии.
Шарлотта медленно поворачивалась от раковины к столу, ее мысли обретали форму.
— Ты имеешь в виду, что недовольна результатом? — осторожно спросила она.
— Довольна? — Лицо Эмили вытянулось. — Как я могу быть довольна, Шарлотта? Ты веришь, что это был Халлам? — Ее голос дрогнул, глаза широко раскрылись.
— Я полагаю, что это все-таки он, — медленно сказала Шарлотта, наливая воду в чайник. Она не заметила, что вода перелилась через край и продолжала литься в раковину. — Он признался, что изнасиловал Фанни, а другой причины для убийства Фулберта нет.
— Но?.. — вызывающе спросила Эмили.
— Я не знаю. — Шарлотта сняла крышку с чайника и вылила лишнюю воду. — Я не знаю, кто еще мог.
Эмили подалась вперед.
— Я скажу тебе! Мы так и не выяснили, что же видела мисс Люсинда, и не узнали, что происходит на Парагон-уок… а там что-то происходит! И не пытайся уговорить меня, что оно как-то связано с Халламом, потому что это не так. Феба до сих пор напугана. Даже еще больше, чем раньше, — как если бы смерть Халлама стала еще одним штрихом в страшной картине, которую она видит. Вчера она говорила мне странные вещи, из-за которых я и пришла сегодня к тебе.
— Что? — Шарлотта заморгала. Все это казалось совершенно нереальным, но тем не менее достоверным. Все ее смутные подозрения потихоньку становились явными. — Что она тебе говорила?
— Что все произошедшее на Парагон-уок — проделки злого духа, дьявола, и у нас нет способа изгнать его. Феба с трудом может вообразить, какой еще кошмар ожидает всех нас.
— Ты думаешь, возможно, она тоже сошла с ума?
— Нет, я так не думаю, — твердо ответила Эмили. — По крайней мере, не в том смысле, как ты это понимаешь. Она глупа, конечно, но знает, о чем говорит, даже если не говорит ничего.
— Ну и как мы собираемся узнать это? — поинтересовалась Шарлотта. Ей даже в голову не пришло, что не стоит пытаться.
Эмили тоже не думала отступать.
— Исходя из того, о чем все говорят, я выработала план. — Она сразу же перешла к решению, которое созрело у нее в голове. — Я почти уверена, что со всем этим связаны Дилбриджи — по крайней мере, Фредди. Я не знаю, кто вовлечен в эти события, а кто нет, но Феба точно знает, и это пугает ее. Через десять дней Дилбриджи устраивают званый обед в саду. Джордж не одобряет эту затею, но я собираюсь пойти туда, и ты тоже пойдешь. Мы незаметно от всех отлучимся и исследуем дом. Если действовать достаточно умно и осторожно, то можно обнаружить что-нибудь важное. Если там замышляется какое-то злодеяние, то мы найдем его следы. А может быть, обнаружим что-то из того, что видела мисс Люсинда… Оно должно быть там.
В голове Шарлотты промелькнули воспоминания о закопченном теле Фулберта, скользящем вниз по дымоходу. Это зрелище надолго отбило у нее желание рыться в чужих домах в поисках разгадки. Но с другой стороны, она не могла останавливаться, пока существовала эта загадка.
— Хорошо, — ответила она уверенно. — Что я надену?
Глава 10
Шарлотта чувствовала себя великолепно, когда пришла на званый обед в саду Дилбриджей. Эмили, также пребывая в превосходном настроении, дала ей новое платье из белого муслина с кружевами и маленькими кнопочками вдоль кокетки. Шарлотте казалось, что она выглядит как ромашка под ветром на летней лужайке или как белая пена в горном потоке, невыразимо свежая и чистая.
На обед собрались все обитатели квартала — даже сестры Хорбери, — словно всем хотелось в этот жаркий полдень навсегда оставить в прошлом, забыть, выбросить из головы все мрачное и трагическое.
Эмили порхала в чем-то весенне-зеленом — ее любимый цвет, — и была по-настоящему радостной.
— Наша задача — узнать, что происходит на Парагон-уок, — тихо напомнила она, взяв Шарлотту под руку и направляясь по газону в сторону хозяйки дома. — Я еще не решила, знает ли Грейс что-нибудь или нет. Последние несколько дней я тщательно прислушивалась ко всем и каждому и думаю, что Грейс не желает ничего знать, даже случайно, и делает все возможное, чтобы оставаться в неведении.
Шарлотта вспомнила, что тетушка Веспасия говорила о Грейс; о том, как та любит представляться несчастной. Может быть, если бы она узнала секрет кошмара на Парагон-уок, то пришла бы в ужас и перестала развлекаться таким образом. В конце концов, если твой муж иногда грешит — так, слегка, не более чем остальные, — то к этому можно привыкнуть, и в обществе тебе даже посочувствуют. Твоя социальная позиция не пострадает. Но если грех будет необычным, совершенно неприемлемым, тогда нужно принимать какие-то действия, вплоть до того, чтобы оставить мужа, уйти от него. Но в этом случае все будет иначе. Женщина, которая оставляет мужа, неважно по какой причине, теряет не только в финансах, но и в общественном мнении. Приглашения просто прекращаются.
Они подошли к Грейс Дилбридж. Она была одета в сиреневое — цвет, который ей абсолютно не шел. Кроме того, он был слишком ярким для столь жаркого дня. В воздухе крутилась мелкая мошкара, и было трудно, сохраняя манеры, постоянно отгонять этих назойливых насекомых, в то время как они кусали за не защищенные одеждой участки кожи и залезали в волосы.
— Как восхитительно видеть вас, миссис Питт, — произнесла Грейс автоматически. — Я так рада, что вы нашли время, чтобы посетить нас. Вы превосходно выглядите, Эмили, дорогая моя.
— Благодарю вас, — ответили сестры одновременно. Затем Эмили продолжила: — Я не знала, что у вас такой большой сад. Как это замечательно! Он продолжается и за этим забором тоже?
— О, да, там есть тропинка и еще один небольшой сад, засаженный розовыми кустами, — Грейс махнула рукой. — Я иногда подумываю, не развести ли нам персики у южной стены, но Фредди не хочет даже слышать об этом.
Эмили ткнула локтем Шарлотту, и та поняла, что сестра подумала о беседке в саду. Она должна быть позади той изгороди.
— Конечно, — сказала Эмили с вежливым интересом. — Я люблю персики. Я настояла бы на этом плане, если бы у меня в саду было столько места. Нет ничего лучше, чем свежий персик летом.