— Именно это мы и должны узнать. — Шарлотта добавила приветственный кивок головы. — Интересно, знает ли об этом Селена?
— Мы сейчас узнаем.
Эмили плавно двинулась вперед, и Шарлотте ничего не оставалось, как последовать за ней. Ей все еще не нравилась Селена, несмотря на восхищение ее мужеством. Антипатия была во многом вызвана тем, что Селена указала на Поля Аларика как на ее насильника. Шарлотте очень не хотелось, чтобы это было правдой. К слову, Аларик тоже был здесь. Она с ним еще не говорила, но видела, где он стоит, а также то, что в данный момент в пене голубых кружев к нему направляется Джессамин.
— Как приятно видеть вас снова, миссис Питт, — приветствовала ее Селена. Если ей действительно было приятно, то это никак не отражалось в ее голосе, а ее взгляд был холоден, как северная река.
— И в более приятных обстоятельствах, — Шарлотта улыбнулась в ответ. Действительно, она становится лицемеркой! Что с ней происходит?
Лицо Селены стало еще более холодным.
— Я так рада, что все закончилось, — продолжала Шарлотта, подстрекаемая глубокой внутренней неприязнью. — Конечно, это была трагедия, но, по крайней мере, страх прошел, тайн больше нет. — Она добавила радостную нотку в свой голос, насколько того позволяли приличия. — Никто теперь не должен бояться. Все раскрыто и объяснено — такое облегчение!
— Я не думала, что вы боялись, миссис Питт. — Селена смотрела на нее с открытой враждебностью, подразумевая, что страх Шарлотты был абсолютно безоснователен, поскольку она-то была в полной безопасности.
Шарлотта воспользовалась случаем.
— Конечно, я боялась и за Эмили тоже. В конце концов, если женщина такого положения, как ваше, может быть изнасилована, кто же тогда вправе рассчитывать на безопасность?
Селена лихорадочно искала ответ, который бы не был вульгарно грубым, — и не могла найти.
— И такое облегчение для джентльменов, — безжалостно продолжала Шарлотта. — Каждый из них теперь вне подозрений. Мы знаем, что все они невиновны. Как это должно быть грустно и неприятно — подозревать своих друзей…
Эмили ногтями впилась в руку Шарлотты и сильно трясла ее, в то же время сдерживая душащий ее смех, притворяясь, что чихает.
— Жара, — сказала Шарлотта сочувственно. — Она действительно угнетает; не удивлюсь, если начнется гроза. Мне нравятся грозы, а вам?
— Нет, — четко отрезала Селена. — Мне они кажутся вульгарными. Слишком вульгарными.
Эмили снова громко чихнула, и Селена отошла. Мимо с шербетом в руке проходил Алджернон Бернон, и она воспользовалась случаем ускользнуть.
Эмили убрала носовой платок.
— Ты просто ужасна, — сказала она радостно. — Я никогда не видела ее такой растерянной.
Шарлотта поняла, наконец, что беспокоило ее в Селене.
— Ты была первой, кто увидел ее после нападения? — хмуро спросила она.
— Да. Почему ты спрашиваешь?
— Что случилось? Опиши подробно.
Эмили слегка удивилась.
— Я услышала, как она закричала. Выбежала через парадный вход и увидела ее. Естественно, я взяла ее в дом. Что ты имеешь в виду? В чем дело, Шарлотта?
— Как она выглядела?
— Как выглядела? Как женщина, на которую напали, конечно! Платье было порвано, волосы растрепаны…
— Как было порвано ее платье? — настаивала Шарлотта.
Эмили попыталась показать это на себе. Ее рука пошла вверх на левую сторону ее платья и сделала движение, будто рвет его.
— Вот так? — быстро спросила Шарлотта. — Платье было в грязи?
— Нет, грязи не было. Возможно, пыль… Но я не заметила. Было уже темно.
— Но, по твоим словам, она сказала тебе, что все это случилось на траве, возле клумбы с розами.
— Сейчас жаркое сухое лето! — Эмили замахала руками. — Что все это означает?
— Но эти цветочные клумбы поливают. — Шарлотта была настойчивой. — Я видела, как садовники делают это. Если она была брошена на землю…
— Ну, может, это было не здесь… Может быть, на тропинке… Что ты пытаешься сказать? — Эмили начала понимать.
— Эмили, если я разорву свое платье и растреплю волосы, а затем пойду с криком по дороге, чем я буду отличаться от Селены в ту ночь?
Глаза Эмили были ясными и голубыми.
— Ничем, — сказала она.
— Я думаю, что никто не нападал на Селену, — Шарлотта очень аккуратно выбирала слова. — Она устроила все это, чтобы привлечь к себе внимание и завоевать такое же внимание общества, какое обычно уделяется Джессамин. Та-то догадалась, что было на самом деле. Вот почему она притворялась, что так сочувствует Селене, вот почему ее это совсем не волновало. Она знала, что Поль Аларик не трогал Селену.
— И Халлам тоже? — Эмили сама ответила на собственный вопрос.
— Бедняга. — Трагедия снова превращалась в фарс, но Шарлотта чувствовала холодок реального ужаса и реальной смерти. — Неудивительно. Он был испуган. Он клялся, что не нападал на Селену, и это была правда.
Гнев нарастал внутри ее из-за вреда, причиненного Селеной, пусть и не нарочно. Тем не менее ее поступок был эгоистичным и бессердечным. Она слишком избалована. Шарлотта отчасти хотела наказать ее — по крайней мере, дать ей понять, что кто-то еще знает, что произошло в действительности — или, вернее, не произошло.
Эмили поняла сестру без слов. Они лишь обменялись взглядами, объясняться было не нужно. Со временем Эмили заставит Селену почувствовать ее гнев и ее презрение.
— Нам все еще нужно понять, что же здесь происходит, — продолжила Эмили после небольшой паузы. — Решена только одна загадка. Мы еще не знаем, что же на самом деле видела мисс Люсинда.
— Мы должны поговорить с Фебой, — ответила Шарлотта.
— Ты думаешь, я с ней не говорила? — Эмили начала сердиться. — Если бы это было так легко, я бы знала ответ несколько недель назад!
— Я знаю, что она сама нам ничего не расскажет. Но она может оговориться, может, что-то соскользнет у нее с языка, — не унывала Шарлотта.
Послушно, но без особой надежды, Эмили повела Шарлотту к тому месту, где Феба попивала маленькими глотками лимонад и разговаривала с какой-то незнакомой дамой. Через десять минут вежливой беседы Феба осталась наедине с ними.
— Дорогая моя, — вздохнула Эмили. — Что за скучное создание. Если бы я услышала еще одно слово о ее здоровье, я бы начала грубить.
Шарлотта не упустила выигрышный момент, чтобы вступить в разговор.
— Моя сестра не понимает, как ей повезло, — сказала она, глядя на Фебу. — Если бы она должна была вынести такое напряжение, которое вы выносите постоянно, она бы не упоминала о нескольких бессонных ночах… — Шарлотта заколебалась, не будучи уверена, как сформулировать следующий вопрос. — Когда вы узнали, что здесь случилось нечто ужасное и подозрения пали на вашу семью, для вас это, наверное, было совершенно невыносимо?
На какой-то момент лицо Фебы выразило неподдельное непонимание.
— Нет, я ничуть не беспокоилась. Диггори никогда не сделает ничего жестокого. Он очень добр. И я точно знаю, что это не мог быть Афтон.
Шарлотта была ошеломлена. Если среди них и был жестокий от природы человек, то это Афтон Нэш. Она все время подозревала его в способности совершить преступления, а из всех преступлений изнасилование больше всего соответствовало его характеру.
— Откуда вы знаете? — спросила она, не подумав. — Он был один в тот вечер.
— Я… — К удивлению Шарлотты, Феба покраснела до кончиков волос. — Я… — Она заморгала — глаза наполнились слезами — и отвернулась. — Я верю, что это был не он… Что… Это все, что я могу сказать.
— Но вы знаете, что на Парагон-уок творятся какие-то темные дела! — Эмили воспользовалась тем, что Шарлотта неожиданно замолчала.
Феба пристально смотрела на нее, глаза широко открыты, на лице немой вопрос.
— Вы знаете, что именно? — выдохнула она.
Эмили колебалась, не зная, что лучше — солгать или признаться в незнании. Наконец она пошла на компромисс.
— Я кое-что знаю — и собираюсь бороться с этим. Вы должны нам помочь.
Отлично сказано. Шарлотта смотрела на сестру с одобрением.
Феба взяла ее за руку и сжала с такой силой, что Эмили вздрогнула.
— Не делайте этого, Эмили! Вы не понимаете, куда это может вас завести! Опасность не миновала. Будет еще хуже! Поверьте мне!
— Тогда мы все должны бороться с этим злом.
— Мы не можем! Оно слишком большое и ужасное. Просто носите крест, молитесь каждый вечер и утро и не покидайте дом по вечерам. Даже не смотрите в окна. Просто оставайтесь в доме и не вмешивайтесь ни во что. Делайте, как я говорю, Эмили, и, может быть, оно не придет за вами.
Шарлотта хотела что-то еще сказать, но внутри ее вдруг проснулся страх. Она схватилась за Эмили и произнесла, подавив свои чувства:
— Может быть, это хороший совет. Пожалуйста, извините нас, мы должны поговорить с леди Тамворт. Мы еще даже не представились ей.
— Конечно, — промурлыкала Феба. — Но будьте осторожны, Эмили! Помните мои слова.
Эмили слабо улыбнулась ей и неохотно пошла по направлению к леди Тамворт.
Прошло еще полчаса, прежде чем у сестер появилась возможность скрыться за розовой клумбой и затем уйти незамеченными в отдаленную часть сада. Там пролегала довольно заросшая тропинка, а за ней возвышалось высокое ограждение, совершенно непреодолимое.
— Куда теперь? — спросила Шарлотта.
— Позади, — ответила Эмили, — должна быть окружная тропинка и еще одна калитка.
— Надеюсь, она не заперта. — Шарлотту беспокоила эта мысль. Это было бы серьезным препятствием. Странно, что такое не пришло ей в голову раньше, потому что сама она никогда не запирала свою калитку.
Они шли вдоль тропинки, держась за руки и рассматривая плотную листву, пока не нашли дверь в заборе, полностью заросшую вьющимися растениями.
— Выглядит так, будто ею никогда не пользовались, — недоверчиво сказала Эмили. — Этого не может быть.
— Подожди-ка минуту, — Шарлотта посмотрела на дверь более внимательно, особенно пристально рассматривая шарниры. — Она открывается в другую сторону. Ее надо смазывать на другой стороне, чтобы она легко открывалась. Попробуй открыть.