– То есть на камушки ты все-таки глаз положил, – хмыкнул Мохов.
– Ценности передаем властям. Оформляем, как и положено, как найденный клад. Так что свои 25 % вы получите. Если за убийство не сядете, конечно.
– Да сказал же я, никого мы не убивали, – взвился Мохов.
– Разберемся, – пообещал Веретьев голосом, который не сулил ничего хорошего.
К вечеру все приключения, как ему казалось, были позади. Ящик с алмазами был передан приехавшей оперативной бригаде, с Мохова и его подельников сняли показания и увезли в город, в СИЗО. Специальная поисковая группа доставила с болот останки Петра Поливанова и его шофера. Они были увезены для идентификации в областной морг.
Ольга Головина висела на шее у мужа, не отходя от него ни на шаг. Остальные члены отряда Павла сторонились, отчего он немного нервничал, но старался скрыть волнение под напускной бравадой.
Было решено назавтра сворачивать палаточный лагерь и возвращаться домой. Эту последнюю в деревне ночь Светлана Георгиевна предложила Ирине и Веретьеву провести у нее в доме.
– Невмоготу мне тут одной, – сказала она, – завтра дети приедут, похороны готовить. А сегодня все мне не так одиноко будет. Да и вам с дитем не дело в лесу на земле ночевать. Оставайтесь. Вон вы какого ужасу натерпелись.
Веретьев видел, что Ирина хочет отказаться, и слегка придержал ее за руку. Она удивленно смотрела на него, уставившись своими глазищами. Не понимала.
– Спасибо за приют, – сказал Веретьев и снова сжал Иринину руку, чтобы не спорила. – Мы с удовольствием.
– Ты чего? – удивленно спросила Ирина, когда они остались одни. – Не засну я в этом доме. Да и Ванечка так не хотел с Надеждой Александровной расставаться.
– Ира, у нас осталась всего одна ночь, чтобы понять, кто убил Глебова. Все фигуранты нашего дела, если можно так выразиться, уверяют, что они этого не делали. А он между тем в морге лежит.
– Сашенька, это означает, только что кто-то сказал неправду, – мягко возразила Ирина, – либо уголовники, которые все-таки убили Веню, чтобы он их не выдал, либо Полиект Кириллович, либо Юрка.
– Нет, не сходится, – покачал головой Веретьев. – Мохов не появлялся в деревне, и тому есть куча свидетелей, включая Пашу. Он, конечно, дурак, но не подлец и покрывать Юрку бы не стал. У уголовников резона не было, это мы уже проходили. Да и Полиекту Кирилловичу привлекать внимание к болотам совершенным тут убийством тоже было ни к чему. Ты пойми, они уже нашли один ящик. Конец экспедиции был совсем близко. А тут полиция понаехала, следователи. Зачем? Он бы скорее с Веней, наоборот, поделился. Как с сыном того самого Глебова, который был соучастником убийства твоего деда. Нет, Полиект его не убивал.
– А кто ж тогда?
– Давай думать вместе. Что ты видела, когда мы пришли к Вениному дому? Было там что-нибудь особенное?
– Да мы ж вместе были, – удивленно сказала Ирина. – И видели все одинаково. Огород, травой заросший. Бочка дырявая подтекала. И отпечатки колес на мокрой земле. Трех колес, то есть мотоцикла с коляской.
– Точно, я эти отпечатки тоже видел. – Веретьев схватил ее за руку, словно давая понять, что они нащупали что-то важное. – Значит, получается, что Куликов там все-таки был?
Ирина прикрыла глаза, вспоминая.
– Нет, – наконец решительно сказала она. – Это не мог быть мотоцикл Полиекта Кирилловича. У того протектор на колесах совсем новый. Я вчера внимание обратила, когда мы из двора выходили. А там, у Вени во дворе, отпечатки были нечеткие, словно от лысой резины.
– Иришка, ты гений. – Веретьев, не в силах сдержаться, вскочил со стула, в возбуждении забегал по комнате, в которой Светлана Георгиевна постелила им с Ириной постель. Одну на двоих. – Ну, конечно же. Как я сразу не догадался. Мотоцикл с коляской на лысой резине. И информация о том, что сорок лет назад здесь искали именно алмазы. И знание, что Полиект умер, а значит, на данный момент никто, кроме нас с тобой, не знает о копателях на болоте. Только Светлана Георгиевна, но она не в счет. От нее он бы успел отделаться. А на нас у него была всего одна ночь. И именно поэтому он и поджег дом.
– Я ничего не понимаю, – Ирина смотрела жалобно, – кто знал про алмазы? Кто убил Веню? Кто успевал отделаться от Светланы Георгиевны? И кто хотел, чтобы мы сгорели заживо вместе с ни в чем не повинным ребенком?
– Семен Ильич, – ответил Веретьев и объяснил, видя, что она все еще не понимает: – Местный участковый.
Поглядев на часы, которые показывали начало десятого, он взялся за телефон. Разговор с Феодосием Лаврецким вышел коротким. Теперь оставалось только ждать. Веретьеву и Ирине казалось, что прошла уже вся ночь, хотя часы теперь показывали всего лишь половину двенадцатого. От нервного напряжения Ирину била дрожь.
– Скоро все кончится, – шепнул ей Веретьев. – Уже кончилось.
– А если ты ошибся? А если это не он? – жалобно спросила она. – Он – пожилой человек, еще, чего доброго, умрет от ложных обвинений, как Полиект Кириллович.
– Я не ошибся. – Веретьев поцеловал ее в висок. – Сама посуди, с чего бы это ему было сидеть на должности простого участкового на протяжении сорока лет? Ни карьеру не делал, ни работу не менял. Если представить, что все эти годы он «караулил» болото с алмазами, то все становится на свои места.
Оттого что минувшая ночь, а следом за ней и бесконечный день были слишком богаты на переживания, Ирина начала клевать носом. Уснуть по-настоящему она не могла, поэтому проваливалась в короткий сон, словно в забытье, и тут же вскакивала, как от толчка. Телефонный звонок вывел ее из очередного беспамятства, и она вскочила на ноги, тревожно уставившись на ведущего разговор Веретьева. Тот успокаивающе улыбался ей, задавая уточняющие вопросы, коротко попрощался, нажал на отбой.
– Задержали. В убийстве сознался, – наконец сказал он, и Ирина не выдержала, заплакала. Он подошел и спрятал ее мокрое лицо у себя на груди. – Ну все, малыш, теперь все действительно закончилось.
Семен Полевой весной 1976 года вернулся из армии и устроился на работу в милицию участковым. У молодого парня были здоровые амбиции, поэтому он строил планы на то, как получит недостающее образование и пойдет вверх по служебной лестнице. В мечтах он видел себя практически генералом.
В тот год на бирюковских болотах начались какие-то непонятные геолого-разведывательные работы. Велись они в обстановке повышенной секретности, а Семен оказался парнем любопытным. В байки про нефть он не верил ни на грош, а потому сгорал от нетерпения узнать, что же именно ищет бригада под руководством Петра Поливанова.
Сам Петр Иванович от вопросов уклонялся, а когда Семен стал вдруг слишком настойчив, коротко порекомендовал не совать свой нос куда не просят. Прыть свою молодой участковый поумерил, но вынюхивать не перестал.
История с пропажей Поливанова вызвала в нем удовлетворение вперемешку с подозрением. С одной стороны, он был даже рад, что инженер наказан за свое высокомерие, обид гордый Семен не прощал даже случайных. С другой – будучи милиционером, он не мог не понимать, что в истории что-то нечисто, а потому принялся пристально следить за четверкой, на глазах которой погиб Поливанов, и с каждым днем все больше и больше утверждался в подозрениях, что Петра убили.
Прошло несколько лет, история стала потихоньку забываться, точнее, интересовала она теперь, пожалуй, только вдову Поливанова Марию, оставшуюся после отъезда сына на учебу совсем одной. В деревне ее сторонились, словно чувствуя перед вдовой неизбывную вину, и единственной отдушиной оставалась близкая подружка Ангелина Глебова, муж которой категорически запрещал жене приводить Марию в дом. Встречались подруги на территории Поливановой, и в такие вечера, оставшись дома без надзора строгой жены, Сергей Глебов обычно напивался до чертиков.
Не оставивший попыток узнать, что произошло летом семьдесят шестого, Семен как-то подкараулил пьяного Глебова, когда тот отправился в баню, где и выпытал у него подробности совершенного на болоте убийства, а главное – историю с найденными и пропавшими алмазами. Наутро Ангелина Глебова, вернувшись домой, обнаружила мужа повесившимся в сарае. Записки он не оставил, поэтому злые языки много лет болтали, что причиной, по которой Глебов наложил на себя руки, стала неверность жены. На деле же Глебова убил участковый Семен Полевой, ставший теперь владельцем алмазной тайны и прикидывавший, как ему ею воспользоваться.
Год за годом он отказывался от любого повышения по службе, связанного с необходимостью покинуть родные места. В бирюковских болотах лежали алмазы, мысль о которых пьянила его воображение. О том, где именно хранятся утонувшие сокровища, знали только три человека: навсегда покинувший родные места Полиект Куликов, злобный и неукротимый Иван Мохов и сильно пьющий Дмитрий Головин. На всякий случай Семен следил за всеми тремя в надежде, что рано или поздно они предпримут попытку вернуть себе алмазы, ради которых пошли на убийство.
Время шло, а поисков никто не начинал. С годами мысль об алмазах стиралась, становилась все больше похожей на миф и вымысел, и Семен Ильич лишь иногда по ночам вытаскивал ее из кладовой своей памяти, сдувал пыль с воспоминаний о том, как хрипел и дергался в петле Глебов, и жарко представлял, что будет делать, став обладателем несметного богатства.
Если бы Семен Полевой был поклонником чтения, то, пожалуй, оценил бы по достоинству бессмертную фразу Ильфа и Петрова. В его случае бриллиантовый дым струился не по зачумленной дворницкой, а по обычному деревенскому дому. Но книг Семен Ильич не читал и никаких аллюзий в его горячечном мозгу не возникало. С годами мысли об алмазах приходили все реже и реже. Все изменилось, когда в родную деревню вернулся Полиект Куликов.
Семен Ильич был единственным человеком, который доподлинно знал, какую именно технику покупает и свозит на свой участок Полиект Кириллович. Зафиксировал он и приезд сучонка Мохова с бригадой и понял, что операция вошла в завершающую фазу. Старый полицейский даже не сомневался, что сможет отобрать у кладоискателей поднятое со дна болота сокровище. Однако проказница-жизнь внезапно начала подкидывать неприятные сюрпризы.