Я очень удивилась такому вопросу. Мы трапезничали здесь сто раз, и никогда раньше брату не требовалось для этого особое разрешение. Право, какая глупость! Можно подумать, трактирщик способен выгнать нас взашей, как каких-то бродяг!
А вот господин Мун не удивился ни капельки. Он почтительно поклонился и ответил, что будет рад видеть Эда в качестве своего гостя. После этого Эд еще дважды уточнил, уверен ли он в своем решении, и тот дважды ему это подтвердил. Со стороны казалось, что эти двое или сошли с ума, или исполняют какой-то непонятный ритуал.
Когда же мы сели за стол, Эд спросил, передал ли Герберт Муну его поручение, а тот начал бормотать, что, мол, находится в курсе дела, и все исполнил в лучшем виде.
Я тогда снова удивилась. Какие у брата с Муном могут быть дела? И что это за таинственное поручение? Герберт, камердинер Эда, приходится трактирщику старшим сыном, а потому время от времени передает ему наши пожелания по поводу готовых блюд. Такое случается, если в замке проходит большой праздник, и наши повара не успевают приготовить нужное количество еды. Вот только никаких праздников в Ацере сейчас нет, а потому услуги господина Муна нам не нужны.
Эд велел мне подождать его за столом, а сам встал, и куда-то пошел вместе с Муном. У меня же сразу появилось чувство дежавю. В прошлый раз Эдуард тоже велел нам с Антуаном оставаться на месте, а сам отправился за тем ужасным незнакомцем! И чем все это кончилось?..
Я дождалась, когда Эд и трактирщик выйдут из зала, и, крадучись, поспешила за ними. Догнала у двери, ведущей на задний двор. Господин Мун вышел на улицу, а брат остался ждать его в доме. Во дворе лежала туша огромной свиньи – я видела ее через приоткрытую дверь. Видимо, свинью только что забили – работники господина Муна сцеживали ее кровь в большой пузатый кувшин. Наверное, собирались готовить кровяную колбасу. Трактирщик подошел к ним, что-то сказал, и один из работников аккуратно налил крови в большой стеклянный стакан. Мун тут же вернулся в дом и протянул этот стакан Эду. И ЭДУАРД ВЫПИЛ!!! Залпом! СВИНУЮ КРОВЬ!
Меня едва не стошнило. Я опрометью бросилась обратно за стол, а когда пришел Эд, сказалась больной и попросила отвезти меня в Ацер.
Ни к чаю, ни к ужину я сегодня не спустилась – стакан, полный свежей вонючей крови, стоит перед моими глазами до сих пор. Похоже, откладывать разговор с братом больше нельзя».
Читать дневник Аннабель с каждой строчкой становилось все интереснее. Выходит, девочка решила, что после нападения незнакомца ее брат стал вампиром, а потом и вовсе в этом убедилась.
У меня задрожали руки – в них сейчас оживала народная сказка.
Итак, что же мы имеем? Если верить юной баронессе, оправившись от ранения, господин Солус приобрел ряд «суперспособностей». Он стал мало есть и спать, сделался нечувствительным к боли, начал потреблять кровь. В последнем ему помогал трактирщик Мун – отец его верного камердинера.
Кстати. Мун.
Получается, история «Ориона» все-таки уходит в глубину веков, а его нынешний владелец – родственник человека, который жил во времена Аннабель Солус. Между тем, в своем дневнике девочка описывает интересный эпизод: ее брату, чтобы войти в трактир, потребовалось трижды получить разрешение его владельца. Спрашивается – зачем?
Быть может, Аннабель в чем-то ошиблась, и церемония приветствия, которую разыграли барон и трактирщик, на самом деле имела логичное объяснение? Или – что? Молодого Солуса не пустил внутрь домовой, охранявший порог «Ориона»?
Надо будет подробнее расспросить Эдуарда об этом замечательном заведении.
До конца дневника оставалось несколько страниц, поэтому я устроилась в кресле поудобнее и принялась читать дальше.
«Прошлым вечером я набралась смелости и пришла к Эдуарду, намереваясь серьезно с ним побеседовать. Долго обдумывала, что именно ему скажу, но потом все слова вылетели у меня из головы.
Я спросила: «Что с тобой происходит, Эд?». А он приподнял бровь и сказал, что не понимает, о чем я говорю и велел отправляться спать.
С самого начала было понятно – он ответит именно так. Но я отчего-то расплакалась. Ревела, как маленькая, навзрыд. Эд бросился ко мне, прижал к себе и начал баюкать, словно я и правда превратилась в малышку.
Я пыталась ему объяснить, что заметила происходящие с ним перемены. Что видела, как он резал свою руку, и как пил свиную кровь. И что меня очень это пугает. Но рыдания все время меня перебивали.
Эд слушал молча, а потом взял мое лицо в свои ладони и нежно поцеловал в лоб.
Он сказал: «Ана, это я. Твой брат Эдуард. Со мной что-то случилось. Не знаю что. Вернее, знаю, но мне нужно время, чтобы это осмыслить и принять. Прошу тебя, не бойся. Я никогда не причиню вреда ни тебе, ни кому-либо другому. Ты права, я меняюсь. И об этом никому нельзя говорить! Пообещай, что никому не расскажешь о своих наблюдениях, даже матери и отцу. Клянусь, я непременно поговорю с ними об этом! Но не сейчас, а позже, когда разберусь в себе и пойму, как мне жить дальше».
Мы разговаривали очень долго. Эд признался: как только понял, какие странные с ним происходят вещи, начал вести дневник, в котором подробно описывал все изменения.
«Завтра я уеду, Ана, – сказал он мне. – Вернусь через семь-восемь месяцев. Свой дневник я оставлю в замке, хочу по приезду сравнить ощущения – прошлые и будущие».
Я попыталась уговорить его навестить отца Стефана, но брат отказался. Заявил, что у него нет на это времени, но я уверена, он боится, что священник объявит его дьявольским отродьем.
Эд сказал: «Я не демон, Ана. Не черт и не сатана. Я – Эдуард Солус и никто другой. Сейчас в моей жизни начался новый период, с которым придется свыкнуться и мне, и тебе. Помнишь плотника Клауса, который во время драки в придорожном кабаке лишился правой руки? Ему пришлось многому учиться заново, однако он остался тем же, кем был раньше. Считай, что со мной происходит нечто подобное. Только я не лишился, а наоборот, приобрел то, чего у меня раньше не было. Что до крови – да, теперь она главное блюдо в моем меню. И с этим ничего не поделать».
Эд сказал, что отнесет свой дневник в библиотеку и положит его на потайную полку, которая спрятана между восьмым и девятым шкафами.
Смешно. Я не знала, что в нашем книгохранилище есть тайники. По словам брата, об этой полке было известно только ему и папе. А ведь найти тайник не так уж сложно – для этого нужно снять с девятого стеллажа книгу, на обложке которой нарисован дракон.
Эдуард взял с меня слово, что я никому ничего не скажу – ни о дневнике, ни о скрытой полке, ни о нашем разговоре. Я же просила Эда задержаться в Ацере еще на пару дней. Послезавтра господин Зиндер привезет в замок наши портреты, и я надеялась, что Эдуард останется хотя бы для того, чтобы увидеть свою картину. Но брат только махнул рукой.
Экипаж увез его с первыми лучами солнца. Я снова плакала. Мне отчего-то кажется, что мы никогда больше не увидимся.
Господи, храни его бедную душу!».
Я отложила в сторону прочитанный дневник и устало потерла виски. Похоже, завтра мне будет не до чертежей. Я снова займусь поисками – библиотека Солусов велика, и мне просто необходимо найти в ней книгу с драконом на обложке.
***
Моя бабушка как-то сказала, что человеческая жизнь напоминает ей школу. Каждый день человек чему-нибудь учится: чтению, письму, умению делать выводы, расставлять приоритеты и понимать других людей, осознанию мудрости высшей силы, создавшей мир вокруг нас, и тому, насколько глупыми и торопливыми мы являемся.
Раньше я не задумывалась над ее словами, однако теперь подписалась бы под каждой фразой. Особенно под той, где говорится про глупость, ибо это тот самый урок, который я никак не усвою.
Сия грустная мысль пришла мне в голову утром следующего дня, после того, как я, убив полтора часа своей жизни на поиски книги с летающим ящером, наконец, сообразила, что во времена Аннабель Солус книгопечатание не достигло того уровня, чтобы размещать на обложках какие-либо картинки. А потому ни на девятом, ни на восьмом, ни на двух соседних с ними стеллажах не нашлось ни одного тома, на котором было бы что-то изображено.
Судя по всему, под нарисованным драконом юная баронесса подразумевала вовсе не то, о чем подумал бы современный человек, и мне как филологу стыдно было этого не знать.
Более того – с чего я вообще взяла, что тайник по-прежнему существует? С момента событий, о которых писала Аннабель, прошло две сотни лет. Потайную полку могли ликвидировать по время ремонта или же переставить по-другому мебель, и тот шкаф, который раньше был девятым, сейчас занимает место первого или шестнадцатого.
Существует тайник или уже нет, точно знает один человек – Эдуард Солус. Вот только я ни за что не стану его об этом спрашивать. К тому же, это наверняка бессмысленно. Его предок, вернувшись домой, скорее всего, уничтожил свой дневник или же увез с собой в столицу. А если и нет, его нашел кто-нибудь другой. Например, нынешний Эдуард во время все того же ремонта.
Можно, конечно, прошерстить всю библиотеку – ради эксперимента. Просто снимать с полок книги в надежде найти ту, которая откроет спрятанную нишу. Вот только у меня для этого нет ни времени, ни желания – в книгохранилище Ацера столько томов, что я буду перебирать их до следующего месяца.
Убедившись, что потревоженные мной издания стоят на своих местах ровно, я вернулась к шестому стеллажу и аккуратно втиснула между книг тетрадку баронессы Солус.
Прошлой ночью я долго лежала в постели, глядела в темный потолок, и думала о прочитанном дневнике. Она ведь оказалась права, эта маленькая умная девочка. Они с Эдуардом действительно больше не увиделись – через несколько месяцев после его отъезда началась эпидемия, и семьи Солусов не стало.
Как это грустно…
Жил-был ребенок. Любил маму, папу и братьев. Плакал, смеялся, обожал нянины сказки про храбрых зверей. Потом тяжело заболел и умер.