Есть ли в этой истории что-то необычное? Нет. Тысячи детей жили, а потом умерли, как и Аннабель Солус. Почему же тогда при мысли о ней мне хочется плакать?..
Ближе к обеду в библиотеку пришел Эдуард. Сказать, что я этому удивилась, не сказать ничего. Учитывая, что днем барон обычно занимается собственными делами, его появление в книгохранилище оказалось, мягко говоря, неожиданным. Увидеть его, конечно, было приятно, однако в душе я искренне порадовалась, что закончила свои поиски до того, как он решил меня навестить.
– У меня выдалась свободная минутка, – объяснил Эдуард. – Быть может, вам нужна помощь, София?
– Нужна, – отозвалась я. – Не могли бы вы убрать вон ту стопку чертежей? Я их уже сфотографировала, и больше они не нужны.
Солус кивнул и, собрав папки, удалился вглубь библиотеки. Я же достала камеру и продолжила съемку.
Вернувшись, Эдуард несколько секунд наблюдал за моими манипуляциями, а потом вынул из кармана свой смартфон и принялся фотографировать бумаги вместе со мной. Его телефон был большим, да и стоил наверняка дороже, чем вся моя техника вместе взятая, а потому выдаваемые им снимки оказались гораздо четче и светлее моих. Алекс будет доволен.
– Вам здесь больше не холодно, София? – поинтересовался Солус, когда было покончено с очередной папкой чертежей.
– Нет, – покачала головой я. – Камин здорово прогрел помещение. И я по-прежнему тепло одеваюсь.
А вот вы, господин барон, похоже, не мерзнете никогда. Все ваши рубашки и свитера для местных температур непозволительно тонкие. Я бы в такой одежде моментально заледенела, а вы ничего, держитесь.
Я сделала еще один снимок и остановилась – в голову пришла интересная идея.
– У вас роскошная библиотека, – сказала барону. – Я проглядела корешки книг, и знаете, такое разнообразие литературы встречалось мне только в книгохранилище университета.
На губах Эдуарда мелькнула улыбка.
– Здесь собраны книги из разных областей знаний, – в его голосе прозвучала гордость. – История, география, ботаника, философия…
– А романы? Поэзия? Фольклор?
– Поэзия есть, – кивнул Солус, – и довольно много. Романы тоже имеются, но их гораздо меньше. А вот фольклора нет совсем. Из всех Солусов им увлекалась только Аннабель.
– А детские сказки? Про говорящих лисичек, фей или, скажем, драконов?
Эдуард покачал головой.
– Сказок здесь тоже нет. Возможно, когда-то они и были, но до наших дней не сохранились. Книга Аннабель единственная в этом роде.
– В самом деле? – удивилась я. – Неужели в этой огромной библиотеке нет ни одной истории о драконах?
Эдуард развел руками.
– В наших краях о них почти не рассказывают. Здесь в чести оборотни и вурдалаки.
Ну вот, что и требовалось доказать. Маленькая баронесса назвала драконом вовсе не летающего ящера. Но тогда кого?..
– Как вы смотрите на то, чтобы в эти выходные снова отправится в Баден? – спросил у меня Солус. – Я покажу вам чудесную кондитерскую, которую не успели развратить туристы. Еще можно сходить в кино – местный кинотеатр вчера обновил афишу.
– Было бы здорово, – улыбнулась я. – Однако в субботу мне хотелось бы еще раз съездить в Хоску. Там пройдет праздник памяти предков.
– Радож, – кивнул Эдуард. – Ну, разумеется. Вам непременно стоит его посетить. Тогда, быть может, в воскресенье? Я могу рассчитывать на вашу компанию?
– Конечно, – кивнула я. – А почему бы нам не отправиться в Хоску вместе? Там наверняка будет интересно.
– Не сомневаюсь, – мне показалось, что барон напрягся. – Но – нет. Я не очень люблю народные гуляния. Однако, если хотите, могу вас туда отвезти.
– Хочу, – снова улыбнулась я. – И кстати, Эдуард. Я сегодня размышляла о нашей прогулке в прошлые выходные, и вспомнила про чудесное заведение господ Мун. Знаете, мне почему-то подумалось, что оно могло быть тем самым трактиром, в котором пострадал молодой барон из сказки о вампире.
Солус поднял на меня взгляд.
– Вполне возможно.
– «Орион» настолько стар?
– Старше, чем вы думаете, – Эдуард вернулся к фотосъемке. – Этому трактиру около четырехсот лет.
– Правда?! И им все это время владела одна и та же семья?
– Что вы, владельцев у него было много. Он несколько раз переходил из рук в руки и менял свое название. «Орионом», если не ошибаюсь, стал лет двести-двести пятьдесят назад.
– Вот это да! Выходит, ресторан господ Мун является ровесником Ацера?
Эдуард покачал головой.
– Не совсем. В прошлом веке в трактире случился пожар, который уничтожил его до основания. Мунам пришлось отстраивать гостиницу заново, и строили они ее не на том же месте, а чуть в стороне. Поэтому по сравнению с Ацером «Орион» все-таки новодел.
Я слушала его и не переставала удивляться. Подумать только, как много Солус знает о здешних событиях! Если бы кто-нибудь попросил меня рассказать историю кафе, мимо которого я каждый день хожу на работу, вряд ли бы я вспомнила хоть что-то, кроме его разбитого крыльца и смазливого официанта, который постоянно курит на грязных ступеньках. Солусу же известны о местной инфраструктуре такие подробности, будто он изучал их всю свою жизнь. А ведь барон приехал сюда сравнительно недавно – если верить Руфине Дире, замок полвека стоял пустым.
– Между тем, уже время обеда, – напомнил Эдуард. – Предлагаю ненадолго оставить наше увлекательное занятие и пойти перекусить. Что скажете, госпожа Корлок?
– Скажу, что вы совершенно правы, господин барон.
Солус несколько секунд молча смотрел на меня, а потом вдруг протянул руку.
– Быть может, нам стоит перейти на ты, София? Как думаете?
– Думаю, Эдуард, – я вложила свои пальцы в его ладонь, – нам стоило сделать это давно.
Солус улыбнулся, а потом склонил голову и поцеловал мое запястье.
Глава 5
До субботы Ацер поливало дождем. Струи воды, сначала тоненькие, похожие на морскую пыль, потом мощные, как горный поток, лились с неба сутки напролет, утихая лишь на несколько минут, чтобы потом заново начать свой дробный перестук.
В пятницу я начала всерьез опасаться за грядущий праздник – из-за погоды его могли отменить. Однако ближе к вечеру дождь, наконец, прекратился, а утро субботы и вовсе выдалось теплым и солнечным, совсем как неделю назад.
Эдуард привез меня в Хоску в одиннадцать часов утра.
– Радож начнется после полудня, однако тебе потребуется время, чтобы оглядеться, – сказал он, останавливая автомобиль возле шлагбаума, которым жители поселка отгородили проезжую часть от пешеходной зоны. – На центральной площади наверняка развернулась ярмарка. Обычно на ней бывает много интересного.
– Ты уверен, что не хочешь пойти вместе со мной?
– Уверен, – кивнул барон. – Когда надоест гулять, позвони. Отвезу тебя обратно в Ацер.
Судя по всему, праздновать день памяти предков в Хоске начали с раннего утра. Вдоль тротуара были развешаны яркие полотнища-растяжки с затейливыми узорами, а откуда-то издалека доносились звуки музыки. Фасады, двери и окна домов оказались украшены пышными венками из сухой травы, разноцветных лент и листьев – золотых и багряных, которые наверняка были собраны и засушены еще в октябре, специально к нынешнему торжеству. Рядом с каждым крыльцом стояли большие оранжевые тыквы, выдолбленные изнутри, и будто котлы, наполненные до верха всевозможной едой.
– Здравствуйте, София.
Я обернулась и увидела Руфину Дире.
– Доброе утро, – кивнула ей.
– Рада вас видеть. Вы приехали на праздник?
– Да.
– Здорово, – госпожа гид улыбнулась. – Идемте, я вам все здесь покажу.
Нашу встречу можно было считать большой удачей. Право, кто как не профессиональный экскурсовод сможет лучше других объяснить суть будущего действа? Однако присутствие Руфины напрягало – она ведь наверняка захочет поговорить об Эдуарде. Мне же обсуждать его не хотелось, по крайней мере, не теперь. Между тем, конкретно сейчас госпожа гид выглядела расслабленной и доброжелательной, поэтому была надежда, что, если она действительно поинтересуется делами своего работодателя, я смогу просто сменить тему разговора.
– Какие забавные венки, – сказала Руфине, когда мы пошли вперед по улице. – В первый раз вижу, чтобы дома украшали травой. Это часть сегодняшнего обряда, верно?
– Верно, – кивнула та. – Обратите внимание, София, все венки разные. В этот вплетены листья клена, в этот – дуба, а в тот, дальний – веточки рябины. Согласно обычаю, такие гирлянды надо делать из тех растений, которые живут рядом с конкретным домом. Это нужно, чтобы духи, которые в Радож навестят жителей Хоски, не заплутали в пути и не попали по ошибке в чужое жилище. Но это не все. Травяные венки несут еще и защитную функцию – указывая умершим дорогу домой, они не дают им проникнуть дальше порога. Дом – обиталище живых, мертвым в него входить нельзя. А чтобы предки не обиделись и не посчитали, что их не помнят и не уважают, родные оставляют у крыльца особое угощение. Видели тыквы с едой? Это оно и есть.
До центральной площади мы добирались добрых полчаса – шли медленно, останавливаясь у каждого дома и внимательно разглядывая обрядовые украшения.
На площади же веселье шло полным ходом. Вместе с ярмарочными рядами – шумными, пестрыми, многоголосыми, там развернулась большая концертная площадка, на которой пели и плясали местные артисты. Неподалеку от нее были организованы специальные места для народных игр и забав, а также мастер-классов по изготовлению деревянных игрушек, глиняных сувениров и соломенных салфеток – неизменных спутников любого фестиваля традиционной культуры.
– Я думала, Радож начнется позже, – сказала я своей спутнице. – А он в самом разгаре.
– Это все для туристов, – махнула рукой она. – Праздник стартует в полдень. Он длится не так уж долго, поэтому для гостей была придумала большая развлекательная программа, чтобы они не заскучали и не разъехались.
И чтобы оставили жителям Хоски побольше денег. Что ж, подобные мероприятия наверняка неплохо кормят местную казну. И, надо признать, кормят не напрасно. Организаторы предусмотрели все, чтобы приезжим было уютно, интересно и весело – от удобного расположения локаций до четко отработанного времени выхода каждого артиста. На таком празднике раскошелиться не грех.