– Ничего страшно, – я махнула рукой. – Меня обещал забрать господин Солус, поэтому я могу немного задержаться.
При упоминании Эдуарда госпожа Дире заметно напряглась. Забавно. За весь день она ни разу о нем не вспомнила и, похоже, вовсе не собиралась заводить о нем беседу.
– В таком случае, сообщите барону, что скоро будете свободны, – сказала она. – Вряд ли Зарида надолго вас задержит.
На телефонный звонок Солус почему-то не ответил. Поэтому, шагая к дому старушки, я написала ему смс. Каково же было мое удивление, когда, подойдя к калитке знакомого аккуратного домика, я обнаружила рядом с ней не менее знакомый шоколадный кроссовер.
Его хозяин стоял рядом, прислонившись к капоту, и что-то внимательно читал в своем телефоне. Должно быть, мое сообщение.
Заметив нас, Эдуард спрятал телефон в карман пальто.
– Добрый вечер, – он вежливо склонил голову. – Я не стал дожидаться твоего звонка, София. Скоро совсем стемнеет, и я решил приехать в Хоску сам.
О!..
Видимо, шлагбаум с проезжей части уже сняли, и Солус увидел, как наша компания направляется к дому госпожи Зариды. Я посмотрела на Руфину. Она казалась строгой и невозмутимой.
– Мне нужно забрать у госпожи Мотти кое-какие бумаги, – сказала я Эдуарду. – Это быстро. Подождешь?
– Конечно, подождет, – ответила за барона старушка, открывая перед нами калитку. – И не на улице, а в доме. Проходите, молодой человек. Становится холодно, нечего на ветру сопли морозить.
Мне отчего-то показалось, что Солус откажется, однако он промолчал. Немного помедлил, а затем шагнул во двор вслед за нами.
– Право, мне очень неловко, – сказал он, когда мы дошли до крыльца. – Будет лучше, если я подожду Софию здесь.
– Ни в коем случае, – покачала головой Зарида. – Прошу вас, проходите в дом.
– Вы уверены? – с улыбкой уточнил барон.
– Конечно, – кивнула женщина.
Эдуард ступил на нижнюю ступеньку крыльца, но путь ему внезапно преградила Руфина Дире.
– Зарида, сегодня Радож, – сказала она, глядя почему-то не на старушку, а на барона. – Надо соблюсти все приличия, которые завещали нам предки. Подайте гостям воды. Как можно войти в этот день в чужой дом, не омыв рук?
Мы с Солусом переглянулись. Госпожа Мотти стрельнула в нашу сторону растерянным взглядом, однако ж юркнула за дверь и вернулась с деревянным ковшиком и маленьким полотенцем, с которыми неделю назад встречала на своем пороге меня. Помнится, согласно местным обычаям, гость должен вымыть на крыльце руки, чтобы оставить за дверью все обиды и злые мысли.
Эдуард опустил ладони в прохладную воду первым, затем его примеру последовали остальные. И если в прошлый раз сей ритуал казался забавным и даже милым, то сейчас, окуная в ковшик и без того замерзшие пальцы, я чувствовала себя ужасно глупо. Учитывая, что в доме гостеприимной бабушки мы пробыли не более пяти минут, обряд омовения и вовсе выглядел нелепо.
Между тем, было в этом коротком действе нечто странное. Нечто, не дававшее мне покоя до самой ночи, заставлявшее мысленно возвращаться к домику старой сказительницы и искать в требовании госпожи Дире логику и скрытый смысл.
И только лежа в постели, я, наконец, поняла, что именно меня зацепило. Эдуард переступил порог Зариды Мотти лишь после того, как хозяйка трижды пригласила его войти…
***
Ксерокопии книг баденской библиотеки я читала до глубокой ночи. Поначалу планировала отложить их изучение на потом – день, проведенный на свежем ноябрьском воздухе, здорово меня утомил, но любопытство оказалось сильнее.
Переодевшись ко сну, я открыла папку с бумагами, намереваясь лишь взглянуть на них одним глазком. Бумаг было немного – всего-то девять листов, при этом качество текста оказалось ужасным. То ли оргтехника книгохранилища оставляла желать лучшего, то ли сами издания находились в состоянии полураспада, а только заляпанные чернилами странички дневника маленькой Аннабель были в разы понятнее того, что передала мне пожилая сказительница.
Я неторопливо разбирала плохо пропечатавшийся текст и понимала: мне нужно в баденскую библиотеку. Потому что в ней хранятся сокровища, с которыми надо познакомиться лично.
Первые шесть страниц содержали в себе отрывки из некого сборника сказок. Судя по всему, Танита нарочно копировала те из них, в которых говорилось о вурдалаках. Ничего нового из этих историй я не узнала – их сюжеты перекликались с другими преданиями о кровососущих мертвецах. Однако сборник все равно стоило увидеть вживую – хотя бы для того, чтобы уточнить составителя. Включать его работу в свой труд я не стану, зато могу упомянуть во вступлении.
Оставшиеся три страницы, выглядевшие лучше других, принадлежали какой-то иной книге и рассказывали уже о вампирах. Судя по всему, это были не сказки, а некое исследование – его автор явно пытался систематизировать имеющуюся у него информацию об этих существах.
«…выглядят сии адовы бестии, как люди, однако ж не люди вовсе. Но и к мертвецам их также относить не надобно, ибо нет у них ни могилы, ни склепа. Солнечного света они не боятся, а потому кочуют с места на место. Делают это для того, чтобы добывать себе пропитание, не вызывая гнева честных горожан. Пропитание ж их – кровь свиная, коровья, козья, человечья. Могут закусить и мясом, и редиской, и любыми другими харчами, но едят их мало, ибо не чувствуют от людской пищи ни вкуса, ни насыщения. Кровь же для них, особливо человечья, – лучшая еда…
…предпочитают нападать на тех, кто пред ними беззащитен – младенцев, стариков, юных невест. Но ежели до первых добраться им мешают домовые, то девиц могут похитить прямо со свадьбы, пользуясь тем, что духи родительского дома невесту больше не берегут, а духи мужнего дома под защиту еще не взяли.
Пятого месяца прошлого года вампир увел со свадьбы дочку Марьяны Снурой из деревни Гоммат, что в десяти верстах от Хоски. Постучал вечером в дом и, трижды испросив позволения войти, сел с другими гостями за праздничный стол. Улучив минутку, вывел молодайку во двор. Хватившийся жених отыскал девушку у сарая – мертвую и совершенно обескровленную…
…отличить вампира от человека почти нет возможности, окромя того, что лицом и телом вампир не стареет и не меняется. Также он быстр, силен, не знает боли, однако оборачиваться вороном, совой, нетопырем или туманом не умеет. И хотя во многих селах твердят, что сии умения ему подвластны, верить сему не надобно.
Убить вампира тяжело, потому как опасность он чует нутром, тут же срывается с места и исчезает. Ежели все ж случится прямой бой, супротив него не поможет ни один нож, даже серебряный, ибо движется он подобно ветру. Жители поселка Милис, что за горным хребтом, свалили вампира сообща и умертвили, отрубив голову, после чего сожгли, а пепел развеяли над рекой.
Старые же люди наказывают не вступать с вампиром в бой, а разойтись миром, или вовсе избегать с ним встречи. Для этого можно смастерить оберег из чертополоха, полыни или зверобоя…»
Внизу последней страницы чьим-то быстрым угловатым почерком было написано, что оригиналы книг, с которых сняты копии, находятся в читальном зале баденской библиотеки, и, если они меня заинтересовали, я могу ознакомиться с ними в любой день, кроме понедельника, с девяти часов утра и до семи часов вечера. Для этого нужно иметь при себе документ, удостоверяющий личность и обратиться к старшему библиотекарю Таните Суррен.
Конечно, мне бы хотелось навестить госпожу Суррен уже завтра, однако возникло подозрение, что это может обидеть Эдуарда. Наша поездка задумывалась, как развлекательная, и вряд ли барону будет приятно, если я на весь день засяду среди книжных стеллажей.
То, что изучение старых фолиантов займет немало времени (возможно, пару-тройку дней), не вызывало сомнений. А еще подстегивало профессиональный интерес: уж очень многое из того, что я сейчас прочла, перекликалось со «Сказками нянюшки Матильды» и с дневником ее юной воспитанницы.
Больше всего в этих текстах мне нравилось то, что баденские вампиры не попадали ни под одну известную классификацию. Ну правда: ни тебе гробов, ни осиновых кольев, ни чеснока, ни серебряного оружия. Да, я в курсе, что большая часть руководства по общению и борьбе с кровососами придумана сравнительно недавно (если верить людям, жившим двести-триста лет назад, нечисти было абсолютно все равно, из какого дерева будет сделан кол, которым ей пронзят сердце, и из какого металла отлит меч, которым ей отрубят голову). Однако у настоящих фольклорных персонажей – азем, асвангов, ламий, вурдалаков и толпы их родственников – имелось много общих черт, которых местным вампирам явно недостает.
Здесь мы имеем неизвестных, особенных существ, не живых и не мертвых, почти не отличающихся от обычных людей. Они хоть и питаются кровью, однако не являются привередами, ведут себя сравнительно мирно и почти всегда готовы к диалогу.
Учитывая ту искреннюю уверенность, с которой Аннабель Солус и неизвестный «вампиролог» описывают свои наблюдения, невольно закрадывается мысль – быть может, баденские вампиры действительно существовали? Вот только они были не вампирами, а… кем?
Что ж, ответ, как и всегда, нужно искать в библиотеке.
***
Приехав в Баден, мы сначала отправились в кинотеатр. Билеты на сеанс Эдуард купил еще вчера, пока я веселилась на празднике.
– Я взял на себя смелость выбрать фильм самостоятельно, – сказал мне барон, когда мы прибыли в город. – Хотя вариантов было не так уж много. Историческая драма, мультфильм про мышей и какая-то подростковая комедия.
– Ты ведь выбрал историческую драму?
– Именно ее.
– Чудно, – кивнула я. – Хотя, знаешь, я так давно не была в кино, что с удовольствием посмотрела бы и мультик про мышек.
– Сходим на него в следующий раз, – кивнул Солус. – А как ты относишься к театру?
– Обожаю всей душой.
– Я тоже его люблю, однако баденские постановки посещать не советую. Местная труппа любительская, и ее актеры играют из рук вон плохо.