— Добрый вечер, меня интересует, сдается ли еще первый этаж, как было сказано в объявлении?
В руке, помимо кейса, Журавлев зажал свернутую трубочкой газету, как и было указано в инструкции связника. Дверь с легким жужжанием приоткрылась, Николай проскользнул внутрь. Впереди была еще одна дверь, с большими, почти до пояса взрослому человеку, вставками из на вид безобидного грязноватого армированного стекла. Сразу за ними, в глубине небольшого холла, сидел за высокой стойкой хмурый парень, по виду типичный европеец. Коротко стриженная шевелюра, серые глаза, сломанный «боксерский» нос, тонкие, плотно сжатые губы. Дежурный устал, это было предусмотрено планом — начать штурм за час до пересменки охраны и за десять минут до прибытия водителя. Услышав пароль, охранник впустил гостя, но вторые двери не открыл, вглядываясь в незнакомое лицо. Журавлев, виновато улыбнувшись, переместил кейс так, чтобы первая же очередь прошла поверх стальной пластины, скрытой за фанерными панелями дверных створок, и нажал на спуск под ручкой переноски.
Толстые стекла пробило навылет, осколки вылетели на зеленое ковровое покрытие пола, следом за ними в холл ворвались звуки выстрелов. Дежурный охранник уже почти скрылся под стойкой, но в следующее мгновение вторая серия из двух коротких очередей отбросила американца назад, на выкрашенной в яично-желтый цвет стене обозначились кровавые кляксы и кусочки мозга, перемешанные с осколками затылочной кости. Две бронебойные пули одна за другой пробили низкий лоб дежурного, и тот без вскрика рухнул на пол. Умельцы из оружейных спецлабораторий Конторы потрудились на славу: пули имели чуть выступающий сердечник из какого-то прочного сплава, способного пробить преграду и посерьезнее, нежели этот шестимиллиметровый стеклопакет. Стоило немалого труда разработать патрон под импортное оружие, да еще используя стандартную заводскую парабеллумовскую гильзу. Еще один ребус для амеровских экспертов…
Прекратив стрелять, Журавлев извлек из кармана небольшой черный цилиндр и, приставив его к двери чуть выше замка, нажал на малоприметную кнопку на корпусе. Раздался негромкий хлопок, заряд выбил механические потроха довольно серьезного дверного запора, и створки вторых дверей распахнулись. Не мешкая ни секунды, майор расстегнул кейс, высвободил маленький автомат и положил его на стойку администратора, контролируя вход в коридор первого этажа и лестницу, ведущую на второй, которая была чуть правее центра холла. Сам он стоял у правой стены, сразу за которой было уже соседнее здание, с бесшумным «макаркой» в левой руке. Таким образом, правый фланг был полностью прикрыт, но проблемными оставались коридор и лестница на второй этаж. Из задней части здания раздались вскрики, прогремели две длинных очереди, послышались тяжелые, приближающиеся шаги, глухо что-то упало прямо за стеной, и в дверной проем вывалилась чья-то волосатая рука. Ожила рация, и Журавлев услышал:
— Здесь Второй, первый этаж — чисто, два «двести». Устанавливаю петарды.
Это Павликян разобрался с теми, кто находился в задних комнатах, и уже ставил термические заряды, поскольку планировалось устроить пожар спустя какое-то время после отхода с объекта. Журавлев бросил косой взгляд на часы: прошло пять минут. Водила будет у задних ворот минут через десять, он всегда задерживался. Но почему молчит Винниченко? Время дорого! Николай уже потянулся к микрофону, когда со второго этажа послышались приглушенные шаги, и на лестнице возникла долговязая фигура «чистодела». Иван сложил пальцы левой руки в знак «о’кей», что означало три свежих скальпа на его поясе, так же молча спустился, встал у окна и, отогнув лепесток жалюзи, бросил взгляд на улицу. Порохом от «ствола» Винниченко не пахло, значит, всех, как обычно, отработал ножом, причем жертвы, тренированные, тертые парни, ничего не успели предпринять.
— Здесь Кибитка. Погода безоблачная, жду указаний.
— Здесь Небо. Из «теремка» никто не выходил, как обстановка, Первый?
Журавлев присоединил к автомату рожок с обычными патронами. Специальных было всего пять стандартных коробок,[82] праздник кончился, да и глушитель не выдержит автоматического огня, его порвет мощными бронебойными пулями. Майор быстро навинтил на ствол «коротышки» спрятанный до поры до времени «тихарь», кивая про себя в такт звуку скользящего по направляющей резьбе ПБС. И только когда из сгустившейся тьмы в дверном проеме первого этажа вынырнул массивный Командор, ответил на вызов.
— Теремок пуст, у хозяев шесть «двести». У нас сухо, ждем извозчика. Небо, особое внимание на северо-восток. Кибитка, отходи на точку два, как приняли?
— Кибитка — принял, отхожу на второй подскок.
— Небо — принял, смотрю и примечаю, потом отхожу на вторую точку.
В голосах бойцов слышалось облегчение — все живы, враг мертв. У задней двери послышался шум подъезжающей машины, и в наушнике майора мгновенно отозвался Макс:
— Здесь Небо, прибыл кучер. Паркует машину, принимайте! Отбой.
Журавлев кивнул бойцам, и все трое пошли через узкий коридор к задней двери. Фургон был пригнан задом почти вплотную к высокому крыльцу, чтобы облегчить погрузку. Диверсантам оставалось только войти и закрыть за собой двери кунга. Переступив через распростертый на полу труп одного из охранников, Журавлев негромко бросил в микрофон:
— Проводишь нас, Небо, потом сворачивайся и уходи на точку. Как принял?
— Принял, провожу. Отбой связи.
Один за другим бойцы скрылись внутри кунга темно-синей «полуторки». Николай, шедший последним, постарался как можно тише захлопнуть гофрированный задний створ кунга. Внутри сразу зажгли фонарики. Осмотревшись в кузове, связник сделал вывод: машиной пользовались давно и водителю, который уже забрался в кабину и заводил мотор, она не принадлежала. Вдоль стен — две лавки, ближе к кабине лежали несколько порожних картонных коробок, больше ничего нет. Журавлев уселся у левой от кабины стенки. Машину зашатало, чуть слышно заработал мотор. Спустя еще пять минут в наушнике майора послышался голос наблюдателя:
— Уходите чисто, любопытных не наблюдаю, по секторам — зеленый. Ухожу на второй подскок. Прием.
— Понял тебя, Небо. Отбой.
Теперь у них было около получаса времени, чтобы сбросить часть напряжения и подготовиться к решающей фазе операции. Главной задачей группы Журавлева было проникнуть на раскопки, войти в недавно вскрытую подземную камеру, отстоящую от пирамиды почти на две сотни метров, и забрать некий предмет. Раскопки велись втайне от всех, Консорциуму помогали люди из деловых кругов страны, обеспечив железобетонное прикрытие и поддержку. Журавлев толком не знал, что именно представляет собой объект операции, ему показали только две фотографии некоего цилиндрического куска серого камня, испещренного клинописными письменами. Связник сказал, что цилиндр полтора метра в высоту, пятьдесят сантиметров в диаметре и около двадцати килограммов весом. От внимательного взгляда майора не укрылось, что камень не похож на фрагмент какой-нибудь колонны, форма его задумана именно такой, какая есть, но вот зачем кураторам понадобилась эта древняя тумба…
Мотнув головой, Журавлев переключился на конкретику, еще раз прогоняя в голове план проникновения на раскопки. Пройти внешний периметр помогут специально изготовленные пропуска — запаянные в пластик фотографии со скудными данными о каждом из «охранников» и косой красной полосой по диагонали, что означало полный допуск. Им предстояло пройти в общей сложности шесть постов охраны, но серьезными были только два (один у ворот, ведущих в тоннель, и второй — на входе в камеру), четыре же обычных они должны миновать совершенно спокойно. Сложности ожидались только на ближних подступах к камере, где, судя по данным того же связника, искомая каменюка находится до сих пор. Агент Конторы, внедренный в экспедицию как сотрудник охраны, благополучно испортил подъемник, который должны были починить как раз к тому моменту, когда команда Журавлева войдет на территорию лагеря. Именно этот помощник добыл схему охраны периметра, образцы пропусков и составил график смен сотрудников, на основе которого и разрабатывался план операции.
Грузовик подпрыгнул, скаты зашуршали по песку и вскоре снова перескочили на асфальт. Николай дал бойцам сигнал приготовиться: машина через десять минут прибудет к воротам лагеря.
— Всем приготовиться, — Журавлев говорил тихо, хотя вряд ли водитель мог что-нибудь услышать за ревом мотора и дребезжанием подвески. — Командор, мы с тобой идем к объекту и зачищаем всех, кто будет рядом с ним. Ваня, ты у нас как танк, берешь на себя лебедку. Инструкции, как запустить механизм, не забыл?
Винниченко улыбнулся и отрицательно помотал кудрявой головой. Его словно совершенно не волновало, что будет дальше, добродушное выражение не сходило с его физиономии, глаза смотрели спокойно и уверенно. Говорят, что убийцу выдает взгляд, якобы холодный и запредельно жуткий. Но только не в случае капитана Винниченко — этот интеллигент до мозга костей производил впечатление человека, совершенно беззащитного в бытовом плане. Мимо такого пройдешь и не заметишь, тетка с зычным голосом может обругать долговязого «профессора» в очереди за молоком, хулиганы в трех из трех случаев не колеблясь пристанут к «тюте» в темной подворотне с сакраментальным вопросом о куреве.
Только вот если теткины шансы выжить после скандала примерно семьдесят на тридцать, то хулиганье здоровье потеряет совершенно точно и навсегда.
— Иван, — продолжал Журавлев тихо, — по нашей информации, лебедка уже должна работать, и там будут двое грузчиков и сопровождающий. Если нам удастся, не поднимая шума, нейтрализовать охрану внизу, я дам знать по короткой связи. Постарайся не шуметь, нам необходимо увезти груз до того, как за ним приедет конвой сопровождения. Это почти два взвода хорошо вооруженных вояк, не совладаем. Итак, в идеале просто грузим камень в фуру и тихо едем к воротам. Груз нужно доставить любой ценой, ребята. В